Часть 15

Приобретение улитки было чем-то, к чему пришлось подойти весьма кропотливо и ответственно: во-первых, она, так-то, вполне живое и даже слегка разумное существо, которое нужно не только в обязательном порядке кормить и поить, но ещё и дать свободу действий, да следить. Что значит «дать свободу действий»? А то и значит. Запирать в клетке её нельзя, она там попросту чахнет и гибнет, а у меня слишком жалостливая душа — вот даже таракана умирать я не могу оставить. И когда мухи жарким летом залетали, пчелы, да даже осы — всегда открывала окошко пошире, чтобы сами вылетели, а не тапком и в мусорку. Однако так как ограничивать её в передвижении нельзя, улитка может попросту, ну, свинтить и — поминай, как выглядела. Поэтому пришлось не просто купить её, да поставить еды, но ещё и каждые два-три часа искать её, чтобы точно знать, где она. Как же хорошо, что местные улитки спят по четырнадцать-пятнадцать часов, иначе даже не знаю, сколько бы их мне пришлось купить. Во-вторых, вскоре мне стало ясно, что улитка просто обязательна в списке моих покупок, потому что Мишель была девушкой суетливой и в жизни у неё постоянно случались перемены, о которых мне всегда было интересно послушать — а ей всегда нравилось много-много говорить, в чём мы прекрасно сошлись характерами. У неё улитка уже была, а письма писать та хоть и могла, но ребёнок занимал много времени, поэтому вскоре мы и перешли на тех- на животных. Не дать улитке имя было чем-то, что казалось мне грехом, но и назвать её у меня никак не получалось. То «Пучеглазик», то «рогалик», в общем, простые ассоциации, которые с именами связать было слишком проблематично. Когда-то я хотела купить себе рыжую кошку и назвать её «Белка», но на данный момент у меня мальчик и улитка, которую белкой называть не хотелось из принципа. Эйс — житель этого мира — как бы я не старалась, но улитку к живому существу приравнивал с огромным трудом. Для него Ден-ден муши просто не могла быть живым существом, потому что она не была улиткой — она была Ден-ден муши. А улитки? Улитки в лесу или парке, вот там улитки. И пофиг ему, что и улитки, и ден-ден муши по сути одно и то же, как это есть для меня. Поэтому, было вполне логично, что пятилетний ребёнок тогда просто не смог понять, почему для «техники» нужно имя. Я ведь не даю имена печатным машинкам и своим ручкам, карандашам, никак не называю линейки и ножи. Так зачем давать имя чему-то неживому? Мишель тоже этого не понимала, но мне хватило и простой её поддержки в том, что дать пьющему существу имя — это вполне нормально. А для меня эта Ден-ден муши была самым настоящим, живым существом, которое я кормила, поила, за которым убирала и следила, а иногда даже и играла — ну, гладила, если быть точнее. И не слишком много гладила, потому что слизь была мерзкой, как ни крути. За Эйсом я ухаживала даже меньше, чем за этой улиткой. Поэтому то, что долгое время практически член семьи — животных всегда легче принять в семью, — оставался без имени, было для меня угнетающим. Я носилась с этим так сильно, что даже Айсберг-сан проникся и предложил пару вариантов, но все они были просто не тем. Ну вот не щелкало у меня и всё. Пока в один момент я просто не присмотрелась к нему повнимательнее. И в тот момент у меня щелкнуло: «Гайка!». Да, улитку я назвала Гайкой, в честь одной героини одного детского мультика «Чип и Дейл». Просто, ну, она такая светлая, немного желтковая, под мои натуральные волосы, а сверху у неё эти глазки, слегка синеватые, словно очки, а носик розовый. Эйс имя запомнил, но мне было ясно, что для него это просто моя причуда. Ну, не то чтобы я настолько хотела повлиять на его мир, в конце-концов, никто из местных аборигенов имена своим «телефонам» не даёт, разве что есть ещё какой-то сумасшедший, на другой стороне Ред Лайна. По своей Гайке я говорила не только с Мишель, но также пару раз с Аланом — спрашивала о его здоровье и, надеюсь, пока Мишель не слышала, советовала сделать сюрпризы для жены (цветы там, сухофрукты, десертики). Раз уж у меня личная жизнь совсем ужас, то пусть хоть у кого-то будет счастье. Несколько раз говорила с малышкой Виви, но это было редко. Впрочем, когда детям было интересно разговаривать со взрослыми? Мне в своё время ни с какими двоюродными тётушками совершенно не хотелось, а я для девочки вообще почти чужая, так что ничего удивительного. Каждому своё, как говорится. Но с Виви при этом я была знакома и хорошо поддерживала связь. Она тоже меня знала, звала «тётя Ичиго», была вежливой и доброй, активной, шустрой девочкой. Иногда я пару раз присылала ей подарки — небольшие, а ещё не книги, — в виде собственноручно связанных свитеров, всегда больших, чтобы надолго хватало (потом до меня дошло, что в Алабасте теплынь круглый год, градусов под пятьдесят, и носить их без теплового удара она просто не сможет), а также мягкие вязаные игрушки. Мишка, зайчик, лисичка, кото-корова (вроде как священное животное Алабастры). Недавно ей исполнилось шесть лет, совсем уже взрослая девочка (хотя, что я говорю — у меня Эйс уже бык настоящий, но для меня он всё ещё мелкий и глупый). В общем, Гайка очень крепко связала мою жизнь с Мишель и её семьёй, намного крепче, чем письма. Ещё я пару раз ей пользовалась для разговора с Айсбергом и Фрэнки, но для меня гораздо удобнее просто прийти к ним лично и поговорить, чем по телефону. Живое общение меня немного нервирует, но всё же намного лучше, чем такое вот, когда человек буквально в паре сотен метров — а ноги у меня очень даже крепкие и сильные, спокойно обойти весь остров несколько раз можно. Но с Алабастрой я была связана крепко, хотя страну не очень любила. Было совершенно неудивительно, что в один момент я не заметила, как разговоры с Мишель становятся всё короче и короче — у меня то и дело возникают какие-то сложности, которые вроде как уже не сложности, а всё равно отнимают время, да и готовка еды обычно занимает много времени. Работаю я меньше, так как несколько договоров с несколькими островами дают хорошую и умеренную прибыль, но иногда что-то новое раз в год написать всё же необходимо, но и Эйс становится взрослым, я пытаюсь гулять вместе с ним и искать совместные занятия, чтобы у нас были семейные вечера. Но в один день Мишель просто не вышла на связь. Такое не редкость — она могла отправится по делам, просто не услышать, будучи на улице, или же пошла к Алану на работу (его кабинет, насколько я поняла, находится не близко от дома). Может, просто за Виви присматривает на улице, или играет с ней во что-то. К тому же, улитки хоть и сообщают о пропущенном звонке, но не сразу — а когда именно возьмёшь трубку, собираясь уже самостоятельно позвонить. Однако и на следующий день дозвониться до Мишель оказалось сложно. И на следующий, и ещё через день. На пятый день я стала переживать очень сильно, но всё это направила в свою работу, чтобы хоть как-то занять мысли. «Скорее всего она забыла взять улитку в путешествие по Алабастре» — хмурилась я, потому что такая версия могла быть. Мишель часто ездила по своей стране с семьёй и вместе с активной девочкой вполне реально забыть улитку. Да и, чего уж там, грешным делом побеспокоилась, что улитка могла и вовсе умереть — там ведь так жарко, а ей нужна прохладная, влажная среда! На шестой день мне позвонила грустная Виви. — Тётя Ичиго, здравствуйте, — как всегда вежливо поздоровалась малышка. — Виви, детка! — тут же облегчённо вздохнула я, потому что наконец-то получилось с ними связаться; после беспокойство, уже новое, снова нависло над моими плечами. Голос был у неё слегка сиплым, — У вас что-то случилось? Где твоя мама? — Тётя Ичиго, мама заболела и сейчас спит, но она просила позвонить вам, чтобы вы не беспокоились, — тихонько сказала мне девочка. — Заболела, — повторила я растерянно, — Ох, какая она негодница! — воскликнула я осторожно, чтобы было не слишком громко и навязчиво. — Ты там, наверное, очень волнуешься за неё, да? Обязательно скажи ей быстро-быстро выздороветь! Следи, чтобы твоя мама вовремя принимала все лекарства — она уже была у врача? — К нам уже приходил доктор — его папа позвал, — более воодушевлённо сказала девочка. — Он осмотрел маму и выписал несколько баночек, они пахнут противно и мама сказала, что всё о-очень горькое, — Виви с той стороны точно поморщилась, я даже улыбнулась от её интонации. — Вот что получаешь, если правильно за собой не ухаживаешь, — неловко произнесла я. — Виви, детка, а можешь мне своего папу позвать, пожалуйста? — Конечно! Я сейчас, подождите чуть-чуть! Девочка куда-то убежала, я же временно отложила в сторону трубку и на пару минут обратила внимание к своему сюжету, хотя не смогла и строчки прочесть — всё думала о её словах и о том, что уже практически неделю Мишель болеет. Вообще-то, так уж получилось, что я раньше никогда не сталкивалась с болезнями. Эйс у меня болел несколько раз — первый был самым серьёзным и трудным для меня, ведь тогда я была одна и посреди моря с грудничком — но остальные как-то обходились одним-двумя звонками врачу или даже визитами в больницу, чтобы точно знать, что он не подхватил какую-то малоизвестную для меня заразу (кто знает, какие тут есть болезни!). В прошлой же жизни я с температурой смело шла в школу, даже если было тридцать восемь — а выше у меня обычно никогда не поднималось. К тому же у каждого свой организм и как человек болеет, трудно сказать. Однако шесть дней для меня представлялось чем-то невероятно долгим и большим — к тому же насколько это должно быть серьёзно, чтобы не иметь сил позвонить? В моём представлении это должно быть настолько плохо человеку, что даже с кровати встать должно быть весьма трудно, да ещё и голоса вдобавок лишиться полностью. Поэтому беспокойство моё, вопреки словам Виви о враче и лекарствах, никуда не ушло — только сильнее поднялось. Мишель ведь всю свою жизнь прожила в Алабастре и уже давно взрослая женщина, у неё есть опыт и знания, необходимые для проживания в таком климате. Если уж она заболела, то причина должна быть серьёзная — и болезнь, соответственно, тоже. Услышав издалека шаги Алана, я взяла трубку обратно, только лишь после понимая, что шагов Виви я не услышала. — Ичиго, — вздохнул мужчина с той стороны и я поразилось, насколько усталый у него голос. — Алан, — поздоровалась я. — Как Мишель? Что с ней? Алан какое-то время молчал, но после только ещё раз вздохнул: — Неизвестно. Сейчас её состояние очень тяжёлое, но врачи только разводят руками: они без понятия, что послужило причиной… Слова оказались громом посреди ясного неба — вот так. Даже хуже, потому что грома мне было сложно бояться, а вот за Мишель стало невероятно страшно. — Я еду, — внезапно услышала я, только после поняв, что это мой голос и мои слова. — Что? — ошарашенно переспросил с той стороны Алан, явно также удивлённый моими словами, как и я сама. — Я сегодня же соберу вещи и возьму билет до Алабастры, — твёрже сказала, понимая, что поступаю правильно. — Если Мишель даже не может поговорить со мной, то всё ещё хуже, чем я могу себе представить — я — мне — я должна приехать к вам! Как я могу сидеть здесь, если ей плохо? — Ичиго, не стоит, — тише сказал Алан. — Она сейчас… — Нет, я поеду! — крикнула я. — Скажи мне, в каком городе нужно выйти и я сама дойду. Мужчина какое-то время молчал — я в это время спешно достала листик и Эйсов карандаш, потому что своих канцелярских вещей у меня практически не было. — Ну? — поторопила я его. — Давай быстрее, мне ещё надо на станцию! И дорога — дорога займёт какое-то время, не так ли? Но я быстро приеду, ой, то есть приплыву. Алан сказал название города. — Передай Мишель, чтобы она обязательно поправилась к моему приезду — и с Виви за меня попрощайся — а я побежала за билетом. Повесив трубку на Гайку, я устало потёрла глаза и быстро обулась, выбегая на улицу в домашнем. Путь мой лежал к станции море-поезда, который достроили менее полугода назад, но тот уже зарекомендовал себя невероятно быстрым и качественным средством для передвижения по воде. Там было несколько администраторов, поэтому я подошла к тому, где очередь была самая маленькая, но даже она казалась мне вечной в такой момент. В голове до сих пор не укладывалось — заболеть, Мишель, как ты могла заболеть так сильно?! Немыслимо, просто немыслимо! — Здравствуйте, подскажите мне самый быстрый путь до Алабастры, — наклонилась я к окошку. — Здравствуйте, — кивнула девушка, вбивая по моему запросу что-то в компьютер. Она несколько раз нажала мышкой на какие-то иконки, а только после ответила. — Самый быстрый путь идёт по море-поезду до станции Дэй в Эниес Лобби, где вам могут предложить экспресс-корабль до Алабастры по прямому пути. Путь занимает около недели, а стоит сто пятьдесят тысяч белли на одного человека. Море-поезд отправляется сегодня вечером в девять или завтра утром в восемь, а корабль отправляется только в десять утра завтра. — Я успею на корабль, если отправлюсь завтра утром? — спросила я. — Да, конечно, — кивнула девушка. — Тогда… один билет. Я достала свои документы, протягивая для регистрации, которую необходимо пройти в обязательном порядке каждому, кто едет на Эниес Лобби. Остров состоял исключительно из дозорных и редких кафешек для завтраков-обедов-ужинов, поэтому все неизвестные гости были просто обязаны зарегистрироваться в базе, пройдя быструю проверку. Девушка — хотя, почему девушка? Та вполне могла бы быть и женщиной, ведь на вид ей было около двадцати пяти, а в таком возрасте здесь обычно имеют двух или трёх детей — за несколько минут провела регистрацию, я же в это время заполнила бланк для изъятия суммы из банка, чтобы они самостоятельно перевели такие деньги для оплаты. Мысли перескочили на Мишель — в моих мыслях она лежала бледная, потная, в кровати, обязательно с белой повязкой на голову. Глаза у неё были лишь едва открыты, когда смотрели в высокий полоток. Рядом сидел Алан, изредка меняя повязку. Фигурка маленькой Виви была более смутной и неясной, ведь фотографиями мы никогда не обменивались. У меня их практически и не было, ведь я таким не увлекалась, а семья Мишель была состоятельной и ей это, пусть и не слишком запрещалось, но не поощрялось делать. После получения билета я сложила его пополам и удалилась в уборную. Сумку с собой я взять просто не успела, поэтому сунула вещь в карман лифа, а после поспешила обратно в квартиру, чтобы начать собирать вещи. Эйса дома не было — я достала из ящика старый и пыльный рюкзак, в котором всё ещё с опаской были сложены вещи на самый крайний случай резкого побега. Открыла его, перепроверяя, но решила доложить ещё пару вещичек, получше да поновее. Потом резко остановилась, чуть ли не бегом добираясь до Гаечки, набирая номер дрожащими руками: — Ичиго-сан? — удивилась Кокоро. — Кокоро-сан, здравствуйте, Эйс сейчас рядом с вами? Можете отправить его срочно домой? — быстро протараторила я. — Да, конечно, — ответила мне женщина. — Эйс! — услышала я её крик, — Ичиго-сан сказала тебе срочно пойти домой! — Хорошо! — крикнул мальчик. С той стороны хлопнула дверь бара. — Что-то случилось? — спросила у меня Кокоро-сан. Я вздохнула, не зная, что сказать — и как. — Моей подруге внезапно стало очень плохо, — решилась я, — Она уже почти неделю не встаёт с кровати и я — я думаю, мне нужно срочно к ней приехать, но она на другом острове. Кокоро-сан, скажите, можно Эйс какое-то время поживёт у вас? Я-я честно не знаю, сколько времени это займёт, но точно больше месяца, путь не близкий… — Конечно, что за вопрос? — согласилась удивлённо Кокоро-сан. — Дело срочное, так что никаких проблем! — Спасибо, — выдохнула я. — Сейчас я объясню ему ситуацию и- — Не волнуйся, — попыталась успокоить меня женщина. — Некоторые хвори бывают очень сильными, но чаще всего проходят через какое-то время. Едь к подруге, а за Эйсом мы с Айсбергом присмотрим. — Ага, — вздохнула я, — Спасибо вам большое… Я пойду вещи собирать. Я положила трубку, выдохнув. Потом оставила Гайку на месте и подошла к шкафу, открыла, просматривая вещи — в Алабастре нужен был плотный и толстый материал, иначе солнце просто сожжёт мою кожу, а сама я растаю, словно воск или даже лёд. При этом вещи, которые отдают теплом, брать бессмысленно, ибо только упарюсь и будет тепловой удар. В Ватер-7 таких вещей практически не было — из похожих у меня имелись разве что старые вещи, которые я носила лет восемь назад, будучи ещё на том жарком острове. — Мама! — позвал Эйс, шумно открывая дверь. Я не обратила на его крик внимания: — Заходи, не стой у порога, — сказала, выкладывая их все на диван, чтобы примерить. Скорее всего что-то всё же придётся купить — чёрт, триста тысяч только на дорогу! — но об этом уже буду думать после. — Ты собираешь вещи? Что-то случилось? — спросил Эйс, когда я открыла пакет с нижним бельём. Хорошо хоть здесь всё в порядке и не нужно ничего докупать. — Эйс, тётя Мишель серьёзно заболела, — сказала я спустя пару секунд, как только сложила в сумку всё, кроме верхней одежды. — Подожди, я сейчас. Пальцы чуть не уронили плотную и более тяжёлую, непривычную одежду, когда я быстро зашла в ванну и также быстро переоделась, а потом вышла и подошла к зеркалу, осматривая себя с ног до головы и проверяя, как она на мне сидит. Всё было вполне впору, разве что совсем немного велико, так как с тех пор я только скидывала килограммы, но никак не набирала их обратно. Живот был чуть более велик в этом наряде — я вытянула его вперёд, с запозданием понимая, что это тот, который я носила какое-то время после родов, то есть сразу по приезду в жаркие пески. Пришлось разложить все, придирчиво осмотреть и всё-таки сложить, потому что три наряда пусть и не много, но всё-таки нужны мне. Я снова скрылась в ванной, переоделась, а потом вышла, чуть не врезавшись в Эйса, который стоял со стаканом с холодной водой. Кивнула, взяв его в руки и мигом выпила. — Спасибо, — сказала быстро, — Посиди… где-то, мне нужно пару минут. Как только одежда оказалась в пакетах, а после в сумке, я добралась до кухни и открыла самые дальние, нижние ящики, где хранилась еда в пакетике — детская, её Эйс уже давным давно не ел, но я взяла как раз для такого экстренного случая, если придётся резко прятаться или быстро собираться. Из шкафа я достала ещё одну сумку — случайно зацепила коробку, откуда упала крышка, зацепив Эйсову пелёнку и я на миг даже замерла, потому что именно в ней я его и спеленала при рождении. Поставив сумку на стол, я взяла пелёнку и аккуратно по краям сложила её обратно, поместив на место. Взяла сумку, подтащила к дивану и сложила туда сухие смеси детского корма — без понятия, оплатила ли я для себя питание, поэтому лишним не будет. Да и два пакета не так уж и сложно унести. Яблоки, груши, бананы, пакетик сухофруктов. Так, достаточно. И — самое главное — очки. Плотные, резиновые, с хорошими толстыми стёклами и лёгким затемнением, потому что в прошлый раз я чуть не ослепла из-за песка и вездесущего солнца. Я вздохнула, сложила всё это в сумку, после чего поставила обе рядом и присела на диван к Эйсу, смотря на стол, где теперь были вещи. — Гайка! — вскочила, собирая для неё еды, бутылочку, небольшой аквариум. Потом вспомнила и о себе — приготовила пижаму и пакетик для зубной щётки, зубной пасты, шампуня, мыла, расчёски, резинок… Снова поставила всё на стол, присела. Внимательно посмотрела. Теперь вроде — вроде всё. — Так, — обернулась я наконец-то к обеспокоенному Эйсу, вспомнив о ребёнке. Он сидел прямо рядом со мной, на моей же кровати, но в спешных сборах я совсем об этом позабыла. — Эйс, милый, послушай меня внимательно. Мальчик кивнул, придвинувшись — в его глазах мелькало что-то, но я никогда не умела понимать или читать души людей, так что сейчас даже не стала пытаться. — Алан сказал, что Мишель серьёзно заболела. Я знаю, что это совершенно неожиданно и не хочу тебя беспокоить, но мне нужно срочно навестить её и проведать их… — я замолчала. Говорить что-то большее ребёнку казалось мне излишним. Тем более это о болезни взрослой женщины. Дети не должны беспокоиться о взрослых. — За тобой какое-то время присмотрят Кокоро-сан и Айсберг-сан, поэтому я очень тебя прошу: слушайся их. Школу никто не отменял — ходить каждый день, хорошо учиться, выполнять домашнее задание и не влезать ни в какие драки. Ты меня понял? Эйс кивнул мне с широко-раскрытыми глазами. — Бар — это очень шумное место, поэтому, если там будет сложно заниматься, учись здесь. Одному может быть неуютно, но это просто на какое-то время — месяца два самое большее, а потом я обязательно вернусь обратно, не сомневайся. Иногда приходи домой и делай уборку, хотя бы раз в две недели, а также следи за продуктами — что-то скушай, чем-то поделись, что-то может испортиться и нужно будет выбросить. Мусор, не забудь про мусор… Точно, — спохватилась я, — я утром зайду в банк и сниму какую-то сумму, а ты должен будешь отнести её Айсберг-сану, чтобы он проконтролировал расходы. Если я задержусь, а деньги закончатся, то скажешь мне по Ден-ден муши и я сразу же отправлю нотариальную доверенность. Ещё я буду звонить тебе каждый вечер, поэтому обязательно не забывай перезвонить мне, если будешь чем-то занят и не ответишь… Я замолчала, вновь задумавшись — что ещё надо сказать, что ещё надо сделать, что ещё нужно взять в дорогу, а что лучше выложить обратно? — Мам, — позвал он меня и я мигом обернулась, сосредоточив взгляд. — Да? Что такое? Эйс смотрел на меня как-то растеряно, поэтому невольно быстро себя осмотрела, а после поняла, что просто заразила его своим беспокойством. — Всё не настолько серьёзно, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Но я должна приехать и проведать Мишель. Она моя подруга и твоя крёстная. Часть нашей семьи. Может, это вовсе не нужно и я даже просто доставлю им… — я криво улыбнулась, — много неприятностей, но зато могу пригодиться. Да и с Виви познакомлюсь, я ведь уехала до того, как она родилась. — Ты ведь вернёшься? — спросил Эйс тихо и я растерялась. — Конечно, — ответила. — Что за глупый вопрос? Я ведь уже сказала, что это просто на два месяца… — поджала губы. — Может, чуть больше, но я ведь твоя мама, как я могу оставить тебя одного? Просто… что, если им нужна моя помощь? Или, наоборот, не нужна, а я приеду? Но ведь в таком случае лучше приехать, чем не приехать, верно? — Да, — тихо ответил Эйс, опустив глаза. — Эйс, — я чуть придвинулась ближе, осторожно беря ладонью его щеку и поднимая голову. — Милый, всё хорошо, ты чего? Я буду звонить тебе каждый день — или ты будешь мне звонить, если соскучишься. Уверена, мы оба не заметим, как время мигом пролетит и я снова буду здесь, с тобой… Я понимаю, это очень страшно, оказаться одному, но рядом с тобой будут Кокоро-сан и Айсберг-сан… И я, опять же, буду звонить. Это ненадолго, Эйс. — Просто… — начал он, замолчав. — Скоро ведь Аква Лагуна, — мальчик поднял на меня взгляд. — У меня быстрый корабль, а уеду я, ой, уплыву, то есть, из Эниес Лобби, — легко рассмеялась я, поправляя его чёрные, густые волосы. На губах невольно застыла улыбка. — К тому моменту, как наступит Аква Лагуна, я уже давно буду в Алабасте… Или тебя ещё что-то беспокоит? — задумчиво и мягко спросила я, невольно улыбаясь. Он внимательно на меня смотрел, почему-то очень пристально и долго. Я спокойно смотрела в ответ, сидя расслаблено и легко, невольно представив себе, что бы чувствовала, если бы мои родители в один день просто оставили меня на хороших знакомых, а сами куда-то уехали «на пару месяцев». Ужасно, наверное. Более того — я была бы в самом настоящем истеричном припадке, который бы точно прятала в подушку, от страха, что меня выставят за дверь из-за соплей и слёз. Не удержавшись, я прижала его к себе и поцеловала в лоб, как не делала уже много лет, потому что мне казалось, что Эйс уже вырос. Да и не особо хотелось, если честно. Но сейчас просто не смогла удержаться — нужно было дать ему знать, что мама его любит и обязательно, непременно вернётся, несмотря ни на что. В конце-концов, я ведь его Мать. — Просто… ты никогда не плыла в Алабасту, — сказал Эйс. Я обняла его рукой, так что теперь мы оба смотрели на сумку — и на Гайку, которая с интересом оглядывала маленький аквариум, где ей предстоит провести хотя бы сутки, прежде чем та взбунтуется, моё сердце не выдержит и мне придётся её освободить. — Когда ты был маленьким, — ласково начала я. — Мы с тобой вместе приплыли в Алабасту. Ты ещё был в пелёночках, а я совсем одна-одинёшенька. Но теперь ты стал немного старше, а я уже не боюсь так сильно идти в море. В этой жаркой стране живут дорогие мне люди и теперь Алабаста кажется мне близким островом, до которого рукою подать, если есть деньги, конечно, — закатила невольно глаза на своих последних словах. — Второй раз плыть туда уже не так страшно, как в первый. Хотя Алабаста приятные воспоминания практически не имеет — два раза Эйс чуть не умер, у меня заканчивались деньги, я не знала языка и шарахалась от всего, как прокажённая, да ещё и писателем отчего-то решила стать. С другой стороны, люди, которые там живут… ради них самой себя не жалко. Это мои первые друзья, за все… сколько? Двадцать шесть лет? — Только немного? — внезапно прервал мальчишка мои мысли? — Немного что? — уточнила я. — Только лишь немного старше? Мне ведь тогда был только один год! Я рассмеялась, внезапно — громко и ясно, так сильно, что даже ребра потянулись. Улыбнулась во весь рот, лишь после отвечая: — Для меня ты навсегда останешься тем сопляком, который пытался откусанный хвостик приклеить обратно к кабану. — Ну, мам! — с запозданием возмутился тот, смотря на меня широко-раскрытыми глазами. — Хватит уже об этом! — Но ты был таким милым! — рассмеялась я. — У тебя было такое смешное лицо, когда ты пытался прицепить его обратно и ничего не получалось! И ты всегда так смотрел на меня, а твои глаза — о, твои глаза! — широкие и такие по-детски невинные! И эти щечки! Эйс легонько — ну, как мог, учитывая его силы и мою хрупкость — пихнул меня от смущения в плечо, я же в ответ только снова рассмеялась, вставая с подлокотника, на который упала. На моих губах невольно застыла улыбка, когда я попыталась восстановить дыхание, вставая и вынося сумки в коридор, оставляя разве что Гаечку на столе. — А расскажи ещё что-нибудь, — внезапно попросил он я с удивлением посмотрела на него. Щеки у него оказались немного розовыми. — Помнишь, как мы ходили с Фрэнки и Айсберг-саном в поход к лесу? — спустя секунду улыбнулась я. — Они принесли пиво и вино, а я много-много салатиков. Мы отпустили тебя с Фрэнки погулять, а сами наблюдали за тем, как вы пытаетесь поймать жуков-носорогов и бабочек… Без коробки вам было некуда их положить и ты так расстроился, что мы не удержались и разрешили тебе выпить «взрослых напитков». Тебе было около четырёх лет, но тогда ты впервые попробовал алкоголь. Я, к слову, до сих пор не могу поверить, что меня уговорили на это! — задохнулась я невольным смущением и возмущением одновременно, потому что точно в тот день выпила слишком много, раз допустила такое! — Дядя Айсберг хорошо умеет убеждать! — задрал мальчишка свой нос на диване, пока сама я переместилась на кухню, чтобы приготовить ужин. — Умеет, — невольно согласилась я, скривившись, — Его бы таланты, да в правильное дело… — А он всё хорошо делает, — заступился за дядю Эйс. — Сейчас объединил четвёртый и седьмой строительные доки вместе с остальными, так что драк стало куда меньше. Я в ответ только хмыкнула, прекрасно помня, что по канону так и было — после смерти мастера Тома Фрэнки пропал хрен знает куда, а Айсберг объединил все строительные компании, основав Галлей-ла, после чего его должны избрать мэром. Сейчас он только начал это своё дело, однако идёт в правильном направлении. — Милый, ты прав, конечно, — согласилась вслух. — Однако я всё ещё запрещаю тебе пить алкоголь. Тот, кто рано начинает пить и курить, никогда больше полутора метров не вырастет. Поэтому, если хочешь быть выше своей матери, то не начинай хотя бы до тех пор, пока не исполнится восемнадцать. И вообще, ненавижу курильщиков, — поморщилась я на последнем. — А почему? — с интересом спросил сын и я призадумалась, как бы ему ответить. Постучала пальцем по столу, буквально подушечкой, после чего пожала плечами и решила приоткрыть завесу тайны: — Твой дедушка — мой отец — очень много и часто курил. Когда мы ездили куда-то всей семьёй, то я частенько сидела позади него и, стоило ему закурить, всё время дышала этим противным дымом. Не имело значения, насколько силён ветер или куда я сяду, этот дым преследовал меня всюду. Я люблю своего папу, но никакие мои просьбы не курить при мне никогда не работали, а остаться дома было не вариантом, ведь это меня везут в ки… для развлечений. Однако пока мы едем и я дышу дымом, очень неприятно и становится плохо, а пару раз даже сильно тошнило. Конечно, — протянула я недовольно, зло и расстроенно, — тогда папа убирал сигареты, но что с того, если мне уже стало плохо? Какое-то время мы молчали. Я вспоминала эти времена, своё прошлое до Эйса и этого мира, с лёгкой обидой — папа всегда вечно работал и виделись мы редко, а когда виделись моей жизнью никогда никто не интересовался. Простые вопросы по типу «Как дела в школе?» и при этом отец не интересовался именно моими делами — только лишь оценками. А они у меня были не так уж и хороши. Из-за этого уже приходилось выслушивать лекции и нотации, а также что-то вроде «Вот я в своё время закончил школу с отличием!». Не каждый раз, но такое было. Я люблю своих родителей, однако совершенно очевидно, что они не любили меня так, как этого бы мне хотелось. — Эйс, милый, я не против, если ты когда-нибудь, в далёком будущем, возьмёшь в руки сигареты, потому что кто я такая, чтобы тебе это запретить? — тише сказала я, желая нарушить неприятную тишину. — Но если это произойдёт в моём присутствии, я сильно обижусь. Навсегда. Курящие люди — это те, кто зависит от никотина, а зависимые — те, кто без дозы может серьёзно вспылить. Никогда не знаешь, что у человека в голове. Но, ладно, это для тебя слишком взрослые разговоры, просто… знай, что при мне никогда нельзя курить. Этот дым я ненавижу всем сердцем. Эйс тихо кивнул, когда я бросила на него взгляд. Голову тот опустил вниз, о чём-то задумавшись, тогда как сама я стала корить себя. Мы расстаёмся на долгое время, а я испортила весь вечер своей лекцией. — В любом случае, — более бодро сказала я, пытаясь поднять настроение. — Какие сувениры тебе привезти? Мальчик заинтересовано посмотрел на меня — его бровки нахмурились, явно от мыслительного процесса, и я не стала его отвлекать от этого. Настроение немного поднялось и мы вместе поужинали. Эйс вызвался помыть посуду, а сама я присела, снова погрузившись с головой в беспокойство за подругу, а также за маленькую малышку Виви, да и за Алана тоже. Как они там? А как Мишель? Как она себя чувствует и что вообще стало причиной такой серьёзной болезни? — Мама? — позвал ребёнок сбоку. — Да, Эйс? — тише спросила я. — А можно ты сегодня со мной поспишь? — спросил он внезапно, ошарашив меня. — Да, конечно, — слегка растеряно согласилась я. — Если пустишь к себе в кровать, то почему бы и нет? Самое время принять ванну и ложиться спать, завтра ведь нужно успеть на море-поезд… Я вздохнула — мне казалось, что я могла что-то из вещей забыть или не взять, но что? Самым главным были деньги, качественные очки, да хотя бы одна смена одежды, а остальным можно и после разжиться. Дорого, конечно, но у меня ведь есть кое-какие накопления. Телефон. Точно. Телефон. В прошлый раз была большая спешка, а после — книги, а сейчас всё более-менее и теперь ясно понимаю, что при выходе из дома, для долгой поездки, очень сильно не хватает телефона в руках. Я кинула взгляд на Гайку — та уже крепко спала в своём аквариуме и скорее всего так и будет аж до самого корабля в Эниес Лобби. — Я всё! — сказал ребёнок выйдя из ванны и я поспешила занять её, чтобы согреть свои кости. В Ватер-7 ночами всегда прохладно из-за воды. Я всегда любила зиму, но при этом прекрасно понимала, что долго в ней жить не смогу. А с маленьким дитём особенно. Но мой день рождения был именно летом, именно эта жара изредка меня интересовала, а также именно она теперь прочно ассоциируется у меня с Алабастрой, куда я поеду-поплыву утром. Я помыла голову, а после вышла, аккуратно вытирая волосы, что отросли теперь уже слегка ниже плеч. Рукой протёрла висок, где были редкие и весьма короткие волоски, что были мною же и отстрижены. Дверь в комнату Эйса была открыта. — Эйс? — дала о себе знать, постучавшись и после входя внутрь. Полотенце повесила на дверь, а её немного прикрыла. Мальчишка был уже в кровати ожидая меня и я с огромным удовольствием почти упала на этот хороший матрас, придвигаясь поближе к его тёплому телу. Мы легли рядышком, смотря в потолок. — Мам, расскажи ещё что-нибудь, — попросил он. — Например, что? — спросила я, зевнув, потому что тепло меня разморило. — Про наших предков, — хихикнул парень. — Про пре-едков, — протянула я. — Ну ты и загнул… хм, про наших с тобой предков, что же рассказать… Ничего не могу сказать о предках твоего отца, это точно, но я могу рассказать немного о своём детстве, если хочешь. Не очень подробно, но хоть что-то. — Расскажи, — согласился тот. — Первый раз я попробовала пиццу в кафе, где был большой аквариум, в котором плавали рыбки и одна красноухая черепаха…

***

— Мама! — позвал он. — Мам, вставай, ты опоздаешь! Мама резко открыла глаза, а потом поморщилась и недовольно застонала. Эйс осторожно подёргал её за плечо, чтобы точно разбудить, потому что уже через два часа будет море-поезд, а опаздывать в этом важном деле — навестить больную тётю Мишель — ни в коем случае нельзя. — Я встала, — буркнула мама, укутываясь в одеяло и шатко садясь в его постели. Эйс невольно хихикнул, наблюдая, как она пытается открыть глаза, встаёт, пошатываясь в толстых тёплых носках, но всё равно идёт в ванну умываться. Сам он уже переоделся и даже накрыл на стол, про себя радуясь, что сегодня выходной и в школу можно не идти — потому что маму хотелось провести хотя бы до станции на Ватер-7, но и после он не думал, что будет настроение сидеть на уроках. Мама не пила кофе — вместо него по утрам всегда средняя кружка мятного чая с тремя чайными ложками сахара и лимоном. Ну, не совсем лимоном, скорее каким-то его настоем. На завтрак он нарезал салата и пожарил куски мяса, что были замаринованы в холодильнике. После разложил по тарелкам — один для мамы и остальное себе, потому что ест она мало, а он наоборот, очень и очень много. Спустя две минуты мама, пусть и немного сонная, но уже с открытыми глазами и в странной одежде вышла из ванны. Эйс видел вчера, как она примеряла нечто похожее, укрываясь с ног до головы, но только сегодня смог рассмотреть детали получше. Видеть маму в таком было очень непривычно, хотя он прекрасно осознавал, что это старая одежда и носила она её ещё с тех времён, когда он даже ходить не умел. — Доброе утро, — кивнула мама, присаживаясь за стол и хватая кружку с чаем. — Доброе утро, — ответил Эйс, принимаясь за завтрак. Чай мама пила долго, всю кружку, а после налила себе ещё и принялась за салат. От мяса съела всего два маленьких кусочка, да и салата много есть не стала, вместо этого выпивая вторую кружку и отставляя всё в сторону. Эйс молча доел мясо, потому что оставлять такой кусочек было странно. После этого мама встала возле двери, проверяя свою Гайку. Что-то положила внутрь рюкзака, а потом достала какие-то пакеты из второй сумки, сунула в рюкзак, а содержимое пакета (яблоки, груши, бананы, сухофрукты) разложила по местам. — Ну хоть сухофрукты возьми, — сказал он, не удержавшись. Мама задумчиво кивнула, но отсыпала себе немножко. Вот вечно она ест, как птичка. Рюкзак мама повесила на своё плечо, а аквариум с Ден-ден муши взяла в руки. Потом развернулась к нему, зачем-то поставила аквариум на место, разулась и присела на диван. Эйс молча сел рядом. — Забыла присесть на дорожку, — улыбнулась мама, поправив ему волосы. — Ты всё взяла? — спросил он. — Еда, одежда, Гайка, документы, крема… — Крема не нужны, они в Алабастре растают, как мороженное, — покачала та головой. — Я даже доплыть до неё, наверное, не успею, как всё испортится. — Там так жарко? — удивился он, пытаясь представить такое. В Ватер-7 погода выше двадцать пяти и ниже десяти градусов никогда не поднималась\опускалась. — Очень жарко, — вздохнула та. — Очень. Если поставишь голую ногу на песок, то мгновенно получишь ожог, вот, насколько там жарко. Звучало как в маминых книжках — слишком нереально. Говорить вслух Эйс об этом не стал, понимая, что врать в таких вещах мама бы не стала. Какое-то время они посидели — не слишком долго — а потом мама встала и обулась в другую, специально для жарких стран, видимо, обувь. Эйс последовал её примеру, надевая сланцы и первым хватая аквариум с Гайкой. Мама потрепала его волосы, но улыбнулась. — Идём, — кивнула она, оглядывая квартиру. Эйс невольно сжал крепче пальцы от этого взгляда, потому что всё это — всё выглядело так, как будто бы они прощаются раз и навсегда. Но — мама — она пообещала, что скоро вернётся. И тем не менее… Через пару дней будет Аква Лагуна. Эйс, как и все остальные жители Ватер-7, прекрасно осознавал силу моря, силу ужасающей волны и шторма, когда небо и море меняются местами и падают на город, накрывая волной весь остров. Волна должна была набрать силу с Эниес Лобби, прийти в Ватер-7, а после нескольких часов вновь уйти в океан, возвращаясь пусть и более сильными, чем обычно, волнами, но не настолько огромными, из-за которых можно только спасаться бегством. Никто из смельчаков, рискнувших сэкономить и остаться на острове, никогда не выживал. — Всё будет хорошо, — внезапно прервала мама его мысли, положив руку на плечо. Они уже пришли на станцию? Эйс оглянулся, видя не очень много людей перед собою, а после снова посмотрел на маму. — Эйс, милый, всё будет хорошо. Я уеду на пару месяцев, а потом обязательно вернусь к тебе, не сомневайся в этом ни на миг. Я обещаю, — попыталась подбодрить она его. Он нехотя кивнул, хотя никуда отпускать маму не хотелось. Море всегда завораживало его, заставляло что-то трепетать в груди, но выросший в Ватер-7, среди многочисленных рек, глубоких луж, подводных течений и открытого моря так близко, он хорошо познал и опасность, идущую от океана. Аква Лагуна придёт через три дня. Внезапно он услышал топот ног и оглянулся. Мама смотрела на свой билет, несколько администраторов следили за порядком и работали у кассы. Редкие прохожие тоже стояли с билетом и ждали нужного часа, но никто не стоял с детьми. Эйс ещё внимательнее посмотрел по сторонам, а после резко заметил за одной из колон приметную трубу. Он недоверчиво замер, не отводя взгляда, поэтому легко заметил, как труба шевельнулась и спряталась, а после оттуда выглянула голова Сабо. Сабо тоже осматривался по сторонам, а потом увидел его и улыбнулся. Чуть вышел из-за колоны, помахав ему рукой — его голову сдвинула в сторону длинная резиновая рука Луффи, который рассмеялся. Сабо поспешно заткнул его своими руками, пытаясь скрыть присутствие двух людей с нижнего района. Эйс резко посмотрел на маму — та не обратила на смех никакого внимания, погрузившись в свои мысли. — «Что вы здесь делаете?» — тихо прошептал он, пытаясь достучаться до блондина. Тот виновато развёл руками, чуть не уронив трубу из-за какого-то быстрого и резкого движения Луффи, а потом указал на самого младшего, тем самым давая ответ на его вопрос. Самый младший из них тем временем неприлично тыкнул пальцем прямо куда-то позади него и Эйс обернулся, снова видя свою маму. Сабо моргнул, а потом резко округлил глаза, что-то быстро начиная шептать на ухо Луффи. — Мама?! — завопил тот неожиданно, привлекая внимание всей станции. Эйс от страха широко раскрыл глаза, попеременно оглядываясь на маму и на то место, где всего секунду назад были эти идиоты. — Ребёнок потерялся, что ли? — обеспокоенно спросила та. — Я пойду проверю! — мигом вызвался он, убегая прямо с аквариумом на руках. — Ладно, но будь осторожен, милый! — крикнула ему мама вслед и Эйс тут же смутился от ласкового прозвища. Его ведь наверняка услышали Сабо и Луффи! Не могли не услышать! Он завернул за колону, потом прошёл чуть дальше, чтобы она точно его не увидела, а после снова повернул и встретился с любопытным и извиняющимся взглядом Луффи и Сабо. Первый улыбался от уха до уха, а второй виновато сжал плечи под его чуть хмурым взглядом. — Вы чего здесь делаете? — спросил он тихо, чтобы мама не услышала. — Эйс, а это кто? Сабо сказал, что это твоя мама, — проигнорировал Луффи, пытаясь снова выглянуть и посмотреть. — Кто такая мама? Эйс едва успел его остановить одной рукой, второй пытаясь держать аквариум, но тот был неудобным и слегка громоздким, поэтому выскользнул из пальцев и разбился прямо под ногами — отлетела нижняя и верхняя деревяшка, распалось стекло. Гайка спряталась в свою раковину, медленно моргая оттуда, потому что падение её разбудило. — Ой, — замерли все трое разом. — Эйс? — позвала мама. Он услышал тихое приближение её шагов, которые резко ускорились. Сабо схватил Луффи за руку и виновато на него посмотрел, когда они спрятались рядом. Эйс поспешно наклонился и взял Ден-ден муши в руки, оглядывая и облегчённо вздыхая, когда не увидел ни единой царапины на ней. Из-за колоны выглянула мама. — Эйс — о, Боже, ты в порядке? — быстро приблизилась мама, осматривая его руки и ноги. Она осторожно оттащила его в сторону, подальше от стекла. — Извините, мы разбили аквариум, можете убрать стекло, пожалуйста?! — громче крикнула она, привлекая внимание администрации. — Я в порядке, — расстроенно сказал он. — Но аквариум… — Ничего страшного, — сказала мама, смотря на него внимательными глазами. Осмотрела руки, голову, ноги и пальцы. Последние сказала ему встряхнуть, помогая держаться. Стекла не было. Она взяла Гайку в руки и тоже её осмотрела. Голова показалась из раковины и подставилась под ласковую руку, которая тут же её погладила, явно пытаясь успокоить. — Главное, что с вами двумя всё хорошо, а остальное сейчас уберут. Ты нашёл мальчика, который звал маму? — Нет, — спустя секунду почему-то соврал он, опустив глаза в пол. — Ну, наверное, это где-то в другом месте звали. И, скорее всего, она его уже нашла, раз больше не зовут… — рассеяно ответила та, не обратив внимания. — Пошли, уже скоро мой поезд. Посидим десять минут и я поеду к тёте Мишель, а ты пойдёшь к Айсберг-сану и Кокоро-сан. И не переживай ты за это стекло, подумаешь, разбилось, с кем не бывает? Я вот недавно тоже тарелку разбила и ничего страшного в этом нет. А Гайку и в руках унести можно, она ведь не настолько тяжёлая. Или склизкая. Эйс вернулся на станцию, неловко осматриваясь. Луффи снова выглянул из-за колоны, уже в другом месте — смотрел тот виновато, но Эйс в ответ только пожал плечами. Действительно, это всего лишь аквариум. Мама его вообще только второй раз в жизни решила использовать по назначению, а первый даже не считается, потому что тогда она просто принесла спящую Гайку из магазина. Сабо тоже посмотрел — Эйс понял, что им любопытно и решил, что ничего страшного в этом нет. В конце-концов, он вчера очень быстро убежал из бара Кокоро-сан, испугавшись, что что-то плохое случилось с мамой. Например ей могло стать плохо, ведь она иногда болеет, а в последний раз так простудилась, что даже в больнице какое-то время лежала с капельницей. Конечно, плохо, что это тётя Мишель заболела, но он не мог не радоваться, что сама мама здорова. К тому же у Сабо и Луффи мамы не было. Луффи так вообще, похоже, даже понятия не имеет, кто такие мамы, судя по его вопросу. — Что-то ты притих, — прервала мама его размышления. — Я же сказала, не переживай ты за это стекло. Его, вон, уже давно убрали, — она закатила глаза, криво улыбнувшись. — Давай лучше попрощаемся на хорошей ноте, чтобы и остальное моё путешествие было хорошим. Эйс мгновенно обнял её, пытаясь убрать все свои переживания по поводу Аква Лагуны куда-то далеко-далеко и не вспоминать об этом больше. Мама тихонько похлопала его по спине, отстранилась и, как это всегда бывало, со странно неловким выражением лица, поцеловала его в лоб. — Я тебя очень люблю, милый, — сказала она и в этот же момент послышался гудок море-поезда. — Усердно учись, запишись в другую секцию, если что-то приглянется. Хорошо кушай и не забывай принимать ванну. И — обязательно — звони мне, если что-то случится или ты просто захочешь поговорить со мной. Буду ждать твоих звонков в любое время. — Хорошо, — сказал Эйс. — Ты тоже береги себя, мам. И передавай привет тёте Мишель. Пусть поправляется. — Обязательно поправится, — кивнула мама. — Ну, я пошла. Будь умницей! Мама махнула ему рукой, а после зашла на поезд. Прозвучал гудок, а после машина уехала в ту же сторону, откуда и пришла. Эйс какое-то время за ней следил, пока та полностью не скрылась за горизонтом, а спустя минуту рядом присел Сабо. С его же стороны выглядывал Луффи и он невольно закатил глаза. — Да, это моя мама. — Мама? — произнёс Луффи. — А кто это? Сабо замялся, но попытался найти ответ: — Это женщина, которая вырастила и воспитала. — Нет, — не согласился Эйс, — Хотя, может ты и прав, но для меня мама — это самый родной человек. Она всегда помогает, очень добрая, а ещё просто самая-самая лучшая! — Она сильно разозлилась из-за аквариума? — тихонько спросил блондин, пока Луффи о чём-то напряжённо думал. — Да вообще нет, — пожал он плечами. — Мама пару раз и сама что-то разбивала, а аквариум ей особо никогда не нравился. Чего злиться по пустякам? Сабо кивнул, тоже задумавшись, а потом вновь поднял голову: — Она красивая, твоя мама. — А то! — гордо улыбнулся Эйс. Мужчины часто обращали внимание на красоту матери. — В неё даже дядя Айсберг влюблён! Сабо ухмыльнулся, отзеркаливая его улыбку. — Я решил! — внезапно провозгласил Луффи, привлекая их внимание. — Я тоже хочу маму! Сабо и Эйс переглянулись. — Это так не работает, — вздохнул Эйс, не желая сильно расстраивать друга, но и не собираясь говорить ничего, кроме правды. Иного пути просто не было. — Мама или есть, или её нет. Луффи снова притих, но после его лицо озарилось от новой идеи. — Эйс, тогда твоя мама теперь моя мама! — Идиот! — он легонько ударил идиота по голове. — Так это тоже не работает! — Но я тоже хочу маму! Ты ведь сам сказал, что мама — это самый лучший человек, значит, она может дать мне много мяса! — Ну, это вряд ли, — чуть растерялся Эйс. — Мясо ведь дорогое, а у мамы руки не очень сильные, она столько не унесёт. Ты ведь очень много ешь, Луффи. Иногда даже больше, чем я вместе с Сабо. Сабо рассмеялся со своего места, тем самым разнимая их, ведь сидел блондин в середине. — Всё равно здорово, что у тебя есть мама, — сказал Сабо мягким голосом. — Она тебя, наверное, очень любит, да? — Когда-то давно мама сказала, что я для неё — самое ценное, что есть в жизни, — сказал Эйс. — Конечно, она меня любит. Это же мама. — У меня тоже раньше была мама, — скривился Сабо. — Но она меня не очень любила. — Мама Сабо ужасная! — возмущенно сказал Луффи, едва ли не вскакивая со своего места. — Злая тётка! — Мама говорила, что иногда так бывает, — сказал Эйс, привлекая внимание. — Все люди разные. Видимо, твоя мама просто другая, не такая, как моя. — А куда она уехала? — спросил Луффи, наклоняясь. — Сначала в Эниес Лобби, а потом в Алабасту, к тёте Мишель. Это моя крёстная. Я был там ещё совсем маленьким, поэтому ничего не помню, даже как она выглядит. Сейчас тётя заболела и мама решила съездить проведать её. — Алабаста — это далеко, — нахмурился Сабо. — Мы были там с Луффи пару часов, перед тем, как приплыть сюда. Жарко и везде песок, ещё ядовитые змеи и скорпионы. Солнце, опять же. — О, меня там эта фигня укусила! — кивнул Луффи. Сабо вздохнул так выразительно, что Эйс хмыкнул. Они переглянулись и блондин закатил глаза: — Еле откачали, весьма ядовитая дрянь попалась. — Сабо, язык! — сказала Руж, не надеясь, впрочем, на какую-либо реакцию. Не то чтобы кто-то из этой троицы вообще мог её услышать, но всё же, важно соблюдать приличия хотя бы немного. Впрочем, «дрянь» — это ещё мягко. Сама Руж в тот день едва не лишилась сердца из-за волнения за маленького негодника, который решил, что полезть в гнездо особо опасных скорпионов — хорошая затея. У неё так и не вышло его остановить при всём желании, а сам Сабо тогда всё ещё восстанавливался в лазарете. Нерадивый папаша мальчишки оказался слишком занят, чтобы вовремя заметить пропажу, но, к счастью, тогда всё закончилось благополучно. Хотя Луффи в последний год то и дело преследовали неудачи, не то, что раньше. Руж первым делом даже грешила на Сабо: до его появления Луффи вначале спокойно жил вместе с хозяйкой бара, Макино, а после перебрался к горным бандитам, подальше от слишком зачастивших дозорных, что стали исследовать остров после ухода красноволосого Шанкса. К счастью, везучего Монки Д. Луффи никогда не было во время этих проверок из-за прогулок у леса, а уж после наконец-то и его дед решил вмешаться. Там Луффи тоже нашел себе немало приключений, после чего едва не затонул у аллигаторов в озере. Тогда же его спас Сабо, явный беглый мальчишка-аристократ. Казалось бы, на этом многочисленные волнения Руж должны были закончиться, ведь теперь помимо резины у Луффи появился кто-то более реальный, чем призрак, кто имел бы здравомыслие и был готов научить выживанию, предложить парнишке помощь. Вот только уже вскоре беды вновь настигли её мальчиков: вначале чуть было не умерли из-за Блюджема, после почти сгорели в огне свалки, затем похитили Сабо и он попытался сбежать, его подстрели на корабле, буквально взорвали, оставив на лице неприглядный шрам! Луффи пошёл его искать и почти затонул, если бы не неожиданно заявившийся отец! Монки Д. Драгон днём раннее спасал всех, кто мог сгореть в пламени, а после спас и самого Сабо из воды, а также сына. Опасаясь за этих двоих пригласил на корабль и провёз через Гранд Лайн. В конечном итоге парни едва избежали многочисленных смертей на других островах, прежде чем смогли найти себе пристанище здесь. Руж проклинала Драгона за то, что он не взял с собой парней в свою Революционную Армию, однако не могла не согласиться с тем, что здесь, в почти привычной обстановке, им было лучше. Даже друга нашли — Эйса. Это было чем-то новым, потому что раннее они были только вдвоём, но сейчас почему-то заинтересовались парнем. Мальчишка был из богатой семьи, но не слишком, скорее просто обеспеченной чуть выше среднего. По какой-то причине играл там же, где и её мальчишки, которые легко приняли его в свой круг, став друзьями. Эйс Руж откровенно не нравился. Он был слишком правильным, весь из себя такой, такой гражданский и самый обыкновенный мальчишка. Он ходил в школу и не мечтал покорить море, став пиратом, как её мальчики, однако она его вовсе не ненавидела — он был сыном своей матери, с которой она имела честь «познакомиться» сегодня. Самый обычный ребёнок, вот кем был Эйс. Не плохим, конечно, однако он явно не видел мира за пределами и не хотел видеть. Сама Руж с куда большим удовольствием следовала за своей мечтой, пока была возможность, поэтому провести всю свою жизнь на одном острове (как явно собирался сделать этот ребёнок) было для неё чем-то немыслимым. В любом случае, он не был её сыном. Руж чувствовала к нему что-то иное, потому что у него было то же имя, что и у её родного сына, однако она точно знала, что это не её сын, как бы сильно ей не хотелось обратного. Плотного и крепкого телосложения, бледный, без веснушек — он не походил ни на неё, ни на Роджера, полностью обойдя своих родителей, что были до самого последнего момента щуплыми и слабоватыми на вид. В любом случае, у Руж было только два сына — Монки Д. Луффи и Гол Д. Эйс. — Эйс, а когда твоя мама вернётся? — спросил Луффи. Руж хмыкнула, сложив руки на груди и обратив внимание на детей. — Надеюсь, что через два месяца, — вздохнул Эйс. — Я уже очень по ней скучаю, а ведь она только уехала. — Ну, ты ведь можешь ей вечером позвонить, верно? — спросил Сабо. — Да, я так и собирался сделать. — А можно я тоже поговорю с мамой? — спросил Луффи, улыбаясь. — Это моя мама, а не твоя! — покраснел Эйс. — Но, наверное, она не будет против. Ты ведь мой близкий друг. Мама всегда хотела, чтобы у меня были хорошие друзья, да всё как-то не то… — он замялся, покраснел и отвернулся. Сабо пакостно засмеялся — Луффи вторил ему следом, улыбаясь во все зубы и три дырки, честно заработанных в приключениях.