В темноте

      Темно было — хоть глаз выколи. Почти в прямом смысле: поднесенную к носу ладонь не разглядеть не фоне кромешной окружающей темноты. Словно воплотился один из его старых страхов: лишиться зрения, как сер Отто. Стать беспомощным и бесполезным.       Но в его руке до сих пор была рука Кассандры — такая же сильная и надежная, как она сама. Подвести ее Каллен не мог, а, значит предаваться собственным страхам было некогда. Он осторожно шагнул в сторону, ощупывая пространство перед собой: слева от входа должны быть полки, на которых рабочие оставляли масляные фонари, а огниво и трутница у него всегда с собой.       Расчистить в кромешном мраке место, чтобы разложить трут, не выронить огниво оказалось той еще задачкой. Каллен привык доверять собственному телу и отработанным до бездумности движениям: ведь не упомнить, сколько раз за жизнь доводилось разводить огонь. Но стоило осознать, что глаза, если что, не помогут — и будто в первый раз в руках кремень и кресало держал.       Искры вспыхнули непривычно ярко, заставив зажмуриться, на обратной стороне век прочертило желтые полосы. К третьему-четвертому удару глаза привыкли, а там и трут занялся. Каллен зажег фонарь, огляделся, прикидывая, как устроиться здесь поудобней. Совершенно незачем зря рисковать жизнью, выбираясь ночью на незнакомую тропу в заснеженных горах. Снял шлем, пристроив его на полку рядом с фонарями. Кассандра обхватила руками плечи, поежилась.       — Зябко? — спросил он. — Сейчас будет костер.       Если взять вон тот жестяной лист и насыпать на него угля из тачки — не успели увезти последнее добытое, а теперь оно и вовсе никому не понадобится — можно будет спокойно переночевать в тепле. Каллена и самого потряхивало — не от холода, простеганный на шерсти поддоспешник пока грел достаточно — от того, как близко прошла смерть в этот раз. Скоро дрожь прекратится, сменившись той пустотой, когда внутри не остается ни единой мысли, ни одной эмоции, а потом навалится свинцом усталость. И к тому времени хорошо бы, чтоб у них был огонь и хоть какое-то подобие постели. Чем он и занялся.       — Чем помочь? — спросила Кассандра, наблюдая как он сооружает костерок.       — Да, собственно, я почти все.       Она кивнула, начала стягивать перчатки доспеха. Каллен протянул ей плащ:       — Закончишь — устраивайся.       — Нет. Это твой.       — Ну и что? — не понял он. — Пока побудет общим. Не на голой же земле спать.       — Я вела себя как взбалмошная девчонка. И ты явно не учитывал меня в планах. Так что перебьюсь.       Каллен пожал плечами:       — Если уж говорить о планах, то я много чего не учитывал. Дракона, например.       Он расстелил плащ у костра, начал снимать доспех. Кассандра подошла со спины, помогла расстегнуть крепления кирасы.       — Как можно было учесть ручного дракона?       Каллен благодарно кивнул, забирая у нее наспинную пластину.       — Ручного оскверненного дракона.       — Даже так?       — После Мора в Ферелдене было много оскверненных животных. Такое ни с чем не перепутаешь, хоть раз увидев.       Кассандра дернула шнур, крепивший наплечник, ругнулась: завязки затянулись. Каллен отстранил ее руки, задержав в ладонях чуть дольше, чем следовало бы. Кожа завязок намокла от снежной пыли, стянув узел. В обычных условиях проще было бы разрезать, а потом пришить на поддоспешник новый шнур, ради такой ерунды даже к броннику бегать не надо. Но сейчас придется повозиться.       — Оскверненный дракон — это Архидемон? — голос Кассандры прозвучал хрипло.       — Не знаю.       Каллен потянул упрямый узел зубами. Кажется, поддается. Теплое дыхание взъерошило волоски на загривке, по коже пробежали мурашки. Он распрямился, невольно мазнув щекой по щеке. Кассандра вздрогнула, шарахнувшись в сторону. Это оказалось неожиданно… больно. Но с доспехом она одна не справится, так же как ему самому понадобилась помощь.       — Так о чем мы? — сказал он, чтобы прервать напряженное молчание.       Помог развязать крепление второго наплечника: ремни расстегнет и снимет сама. Теперь крепления кирасы…       — Архидемон, — напомнила Кассандра.       Да, Архидемон — это отрезвляет. И весьма своевременно. Можно говорить о драконе и не думать, что же он сам сделал настолько не так, что Кассандра явно его избегает и дергается от случайного прикосновения.       — В голове не укладывается. Ручной Архидемон. — Кассандра отложила в сторону пластины кирасы, завозилась с завязками, держащими набедренник.       — Я никогда не видел Архидемона.       Каллен оглядел полки у стены. Где-то тут было… да, вот журнал — учитывать вывезенный уголь — и чернильница. То, что надо.       — Поэтому не могу сказать, он ли это или просто оскверненный дракон.       «Просто». Куда уж проще. Но если то непонятное, что сидело на спине чудовище — и есть тот Старший, который все это затеял, и у него на поводке не просто дракон, а древний бог, способный начать новый мор, дела обстоят куда хуже, чем казалось до сих пор. Особенно если учесть, что Серых стражей так и не смогли найти ни в Ферелдене, ни на территории Орлея, а посланные в Вольную марку и Андерфелс гонцы пока не вернулись. В сравнении с этим, ручной дракон действительно «просто». Впрочем, что сейчас думать о нем? Пока есть вещи насущней.       Он взял журнал и чернильницу, устроился на плаще, поставив фонарь поближе. Вместе со светом костра получилось терпимо.       — Что ты делаешь? — поинтересовалась Кассандра.       — Ты же не знаешь пути, а случиться может всякое. Так проще, чем объяснять на пальцах.       Лишь бы ничего не перепутать. Он сам не исследовал ни шахту, ни тропы там, куда она выходила, изучил лишь планы, составленные разведчиками, и те не слишком внимательно — просто, на всякий случай. Кто ж знал, что этот случай настанет? Он тогда велел бы сделать запасы еды, и одеяла, и… И выставить посты на дороге и каждый день расчищать тропу, — усмехнулся Каллен про себя. Знал бы, где упасть… Но план все равно нужен. Этой ночью в пещере им, конечно, вряд ли что-то угрожает, и все же зимние горы — есть зимние горы, никогда не знаешь, что может случиться. Хорошо, что он привык читать карты и никогда не жаловался на зрительную память.       Кассандра наблюдала, нависая сверху.       — Сядь, — хлопнул он по плащу рядом. Протянул вырванный листок. — Запоминай, пока время есть. Мало ли…       Она взяла план, устроилась прямо на земле по другую сторону костра. Это уже начинало раздражать.       — Кассандра, — сказал он чуть резче, чем следовало. — Что я сделал не так?       — В смысле? — она старательно смотрела в сторону.       — В прямом. Что я сделал в Теринфале или сразу после него, что тебе неприятно даже просто сидеть рядом?       Наверное, сейчас не время и не место выяснять отношения, но провести всю ночь в напряженном молчании выше его сил.       — Дело не в тебе, — Кассандра по-прежнему старательно изучала план. — Дело во мне.       — Обычно, когда так говорят, дело как раз таки в «тебе». То есть, во мне. Что именно?       — Нет, правда…       Она помолчала, потом резко выдохнула, будто на что-то решаясь. Обошла вокруг костра, шагая так, словно собиралась не меньше чем в одиночку выйти на дракона. Села на расстоянии ладони, уставилась в огонь.       — Помнишь ту тварь, в Теринфале? Что выдавала себя за Люциуса, а потом попыталась выдать за меня?       Каллен кивнул, начиная понимать. Он тоже когда-то долго разбирался, что было явью, а что — насланными демоном видениями.       — В общем, я тебя тогда убила…       Он хмыкнул. Заставить Кассандру выйти из себя несложно. Но чтобы настолько…       — Даже не хочу знать, за что.       — Не скажу. В смысле, я уже знала, что это не ты, что обманка демона. И потому убила. Но… Но все равно…       — Ты же понимаешь, что все это было неправдой.       — Да… То есть… Иногда мне хочется, чтобы на самом деле все это было правдой.       Каллен кивнул.       — Понимаю.       — Как ты можешь что-то понимать, если я сама не понимаю! — Кассандра съежилась, обхватив руками колени.       — Я знаю, что может демон. — Каллен взял ее ладони, заставляя расцепить судорожно сжатые пальцы. — Они чуют то, что нам дороже всего… или то, чего мы больше всего боимся. И показывают именно это. Величайший страх… или отчаянное, невозможное желание. И так хочется согласиться, поверить в то, что это возможно, что все могло бы быть по-другому, если бы…       — Откуда ты знаешь?       Он отвел взгляд. Никогда и никому он об этом не рассказывал, но Кассандра заслуживала правды.       — Я был в ферелденском Круге. Моих друзей убили, я… Не знаю, почему они хотели сломать меня прежде, чем убить.       Физическая боль была почти невыносима, но…       — Демон показывал мне самого дорогого человека. Что могло бы быть, если… Если бы я согласился на сделку. Впустить в себя демона в обмен на то, чем грезил… В обмен на то, что демон все исправит. До сих пор не знаю, мог ли он… И, может быть, стоило согласиться — не ради себя, но ради…       Он мотнул головой. Вот это уж точно незачем. Не ей.       — В общем, после того, как меня освободили, я очень долго не мог понять, что случилось на самом деле, а что — не было и никогда быть не могло.       — Что сталось с тем человеком? — спросила Кассандра.       — Незадолго до того, как маги крови и демоны захватили Кинлох, ее отправили в Эонар за пособничество малефикару. Оттуда не возвращаются. Так что… в какой-то мере, мне повезло. Я знал, что все это безнадежно. Но очень хотелось поверить.       — Прости.       — Ничего. Это было давно. Давно похоронено и забыто.       — Похоронено, но не забыто, — сказала Кассандра. — Я же вижу.       Он покачал головой.       — Это было десять с лишним лет назад. И я не стал бы вспоминать, если бы… Словом, я понимаю, каково тебе пришлось.       Кассандра длинно и протяжно всхлипнула, и уткнулась ему в плечо.       — Прости. Я вела себя как дура. Ты ничем этого не заслужил.       Каллен обнял ее, прижал крепче, гладя по спине. Хотелось коснуться губами волос, приподнять подбородок, поцеловать по-настоящему и не только поцеловать.       Кассандра мягко высвободилась. Повторила:       — Прости. Со мной сегодня слишком много хлопот.       Он потрепал ее по волосам.       — Не стоит. Признаться, я рад, что сижу здесь не один.       Она неуверенно улыбнулась:       — Я тоже… в смысле, если бы я осталась со всеми, то уже извелась бы — где ты и что случилось. Так легче.       Каллен кивнул. Так легче. И так гораздо хуже. Проще волноваться только за себя и знать, что если ошибешься, то платить за ошибку придется только самому. И все же…       И все же хорошо, что он не один.       Кассандра снова уткнулась в план, зевнула, прикрывая рот рукой.       — Ложись-ка ты спать, — сказал Каллен. — У нас был тяжелый день и завтрашний вряд ли будет легче.       — А ты?       — И я.       Он поднялся подкинуть уголь в костер, а когда вернулся, Кассандра уже лежала, закутавшись в плащ. Приподняла край:       — Здесь хватит места на двоих. И так теплее.       Доверчиво прижалась, когда он нырнул под плащ. Каллен все-таки не удержался — обнял, чмокнул в макушку. Подумал, что уснуть будет трудновато — и провалился в сон, едва успев закрыть глаза.