Часть 1

Она делает шестнадцать вдохов перед тем, как шагнуть вперед. Гермиона не знает, в какой момент жизнь повернулась к ней такой неожиданной стороной. Она никогда не была уверена в том, что заслуживает счастья. Никогда точно не знала, что она достаточно хороший человек, чтобы получить все, чего хочет. — Я ухожу, — произносит она эти слова за ужином пять месяцев назад. Вот так просто, глядя на кукурузу в своей тарелке, в тот момент, когда Рон подносит вилку с курицей ко рту. Это вырывается из неё даже без осознания того, что она говорит. — Что? — Рон застывает, так и не донеся вилку до рта. Она видит недоумение в его глазах и чувствует, что земля начинает уходить из-под её ног. Но Гермиона больше не может молчать, не может больше держать это в себе, не может закапывать себя и дальше. — Я… Рон, я не могу так. Я очень тебя люблю, — срывающимся голосом произносит Гермиона, — но не так, как ты того заслуживаешь. Я знаю, что не могу сделать тебя счастливым. Я схожу с ума, Рон, — она трет и сжимает виски, пытаясь унять пульсирующую боль. — Я хочу, чтобы у тебя был шанс найти ту, кто будет видеть в тебе весь мир, а у меня… у меня это не получается. Она встает, стараясь не видеть эту засасывающую боль и непонимание в его взгляде. И Гермиона делает то, что у неё получается лучше всего, — убегает, скрывается от всех этих проблем. Её хваленая гриффиндорская храбрость выглядит фальшивкой, потому что ей не хватает смелости посмотреть на то, что она сделала за все эти годы. Но ей кажется, что сейчас, впервые за много лет, она поступает правильно. Почему на это потребовалось так много времени? Почему Гермиона, которая всегда отличалась любовью к честности, столько лет обманывала себя и окружающих? Почему ей казалось, что именно с ним она должна была провести всю оставшуюся жизнь? Может быть, потому что все от неё этого ждали. Идеальная пара героев, создавшая идеальную семью. Возможно, потому, что Рон всегда смотрел на неё так, что она верила, что это та самая любовь, о которой ей говорили в детстве. И именно поэтому Гермиона ушла от того неправильного и притягательного, что действительно делало её счастливой. Именно поэтому ушла от серых глаз, которые не просто обещали счастье, они его ей действительно давали. Почему она была такой трусихой, что не смогла рискнуть своей репутацией, не смогла открыться друзьям, боясь их осуждения. И она сбежала. Ей казалось, что вся её жизнь — это бег. Бег за знаниями, карьерой, признанием, бег от самой себя, от всего, что не укладывалось в картинку правильности. Порой ей думалось, что шляпа очень сильно ошиблась, отправив её на Гриффиндор. Если бы был факультет «бегущих и трусливых», она точно попала бы туда. Но сейчас пришло время остановиться. Остановиться и взглянуть в глаза тому, от чего она пыталась укрыться. В тот же вечер она оказывается на пороге его дома и отчаянно стучит в дверь, молясь, чтобы он был там. Потому что она не уверена, что ей хватит сил прийти сюда ещё раз. Спустя бесконечные мгновения дверь открывается, и на пороге появляется он. Ей кажется, что она перестает дышать, когда встречается с ним взглядом, жадно впиваясь в серые глаза с крапинками на краях радужки. Она опускается ниже, всматривается в такие до боли знакомые губы, как обычно, немного потрескавшиеся. Почти физически ощущает остроту его скул и колкость щетины пальцами. Сердце падает вниз, делает кульбит и не торопится вернуться обратно. Гермиона не знает, что ей говорить и нужны ли какие-то слова. Краем сознания она отмечает, что он стоит без футболки, в одних лишь штанах, но сейчас это не кажется важным, поскольку не может оторвать взгляд от его лица. Она открывает рот, пытаясь что-то сказать, но замирает. Он тоже молчит, словно всматриваясь внутрь неё, стараясь отыскать ответы. А потом делает шаг навстречу, и она будто падает в его руки. Её окутывает знакомый запах, и она удивляется тому, что он не сменил парфюм за пять лет. Наверное, в этом весь Драко — если он что-то полюбил, то это навсегда. Гермиона чувствует, как её талию обвивают крепкие мужские руки, чувствует их знакомое тепло. Ей кажется, что она наконец может вдохнуть полной грудью, ощущает пробегающие по спине мурашки. Он зарывается носом в её волосы, прикасается губами к её шее. Она помнит тот день, когда он признался, что всегда смеялся над её прической только потому, что его раздражало собственное желание их потрогать. — Привет, — шепчет он, и его дыхание щекочет её кожу. Гермиона чувствует его улыбку и улыбается сама. — Привет, Драко, — отвечает она, и слёзы наворачиваются на её глаза. Слёзы бесконечного счастья. Он поднимает голову и наклоняется к её губам. Она отвечает на его поцелуй со всей искренностью, на какую только способна, пытаясь передать им всё, что не может сказать словами: «Прости меня. Прости меня, такую дуру. Я всегда любила тебя только тебя. Дай мне исправить все мои ошибки, и я клянусь, что больше никогда не буду бежать». Он подхватывает её на руки и заносит в дом, покачивая как ребёнка. И Гермиона понимает, что ей не нужно ничего объяснять, её приход говорит сам за себя. И она благодарна ему за это. И сейчас, спустя пять месяцев, она делает шаг вперед. Потому что поклялась себе больше никогда не бежать. Тяжелое подвенечное платье замедляет ходьбу, но внутренние силы все равно заставляют её двигаться вперед по проходу. Сквозь фату она видит море гостей и цветов, но взгляд прикован только к одному человеку, который стоит у алтаря. Улыбка сама собой появляется на губах, и Гермиона еле сдерживается от того, чтобы ускориться. Чтобы быстрее оказаться рядом с ним и произнести «Согласна». Гермиона Грейнджер всегда бежала за знаниями, карьерой, признанием. А Гермиона Уизли всегда бежала от правды, своих страхов и риска. Но Гермиона Малфой не будет бежать. Она улыбается и делает последний шаг.