— ВСЁ ?

Прошли на кухню. Рогозина отметила: такой же беспорядок как сегодня в офисе. — Ваня, закажи ужин. Я пока тут… приберу. Потом всё расскажешь. — ВСЁ? —Да-да, Иван. Всё! Тон деловой, требовательный. Возражения точно не принимаются. — Хорошо, Галина Николаевна! Пусть. Будет как будет. Сегодня повод сказать всё. Заказан ужин и хорошее вино. Оно им точно не помешает. Рогозина разбирает завалы на столе и вдруг замирает. С многочисленных фото на неё смотрит… она. Дальше на столе ещё одна кипа снимков: приоткрытые губы, прищуренные глаза, язык на краешке верхней губы, прикушенная нижняя губа. Была-была такая привычка. Пальцы на длинной шее —тянулась к серёжке, чтобы поправить. Указательный палец во рту на языке—просто хотела срочно пригладить волос в сложной прическе. Кулон в виде кинжала в треугольном вырезе рубашки. Локон заправленный за ухо и длинная серьга-подвеска. Такие она носит только по праздникам. От черно-белых фото просто веет неприкрытой эротикой. — Тихонов, это что такое? "Да, Галя. Максимально глупый вопрос, который ты сейчас могла задать. А ведь талантливо снято, черт возьми!" Тихонова спасает звонок в дверь. Как стыдно, господи. Она посмотрит всё. Или наоборот, в глубине души он рад. Она смотрит на себя его глазами. Она всё поняла. Мужчины любят глазами, Галина Николаевна? Вы согласны? Доставили заказ. Иван сначала прячет вино в прихожей, расплачивается с курьером. И тут вспышка в голове… ПОЛОЗОВ… Ну уж нет! Долой уныние. Хватает бутылку и спешит в кухню. Галя сидит за столом, положив голову на вытянутые изящные руки, лица не видно. Как часто он наблюдал в такой позе тех, кого она допрашивала… Эти люди были растеряны, подавлены, не могли прийти в себя, после какой-то информации. Тогда Рогозина сидела напротив. Спокойная и уверенная—хозяйка положения. Теперь она выглядела совершенно иначе. —Ваня, ты давно это делаешь? Подняла голову и кивнула на уже аккуратно сложенные стопки фото. Голос тихий, с хрипотцой. — Скажи, ты это прятал от меня в компьютере? Таблетки тоже… По этой теме? Иван смотрел на неё не отрываясь. Потом медленно подошёл и достал шпильки из её новой сложной прически. — Не хочу как на допросе, товарищ полковник. Голос не слушается. В пальцах всё ещё дрожь. Кривая усмешка на губах. На гримасу больше похоже наверное. Глаза скорее всего тоже ненормальные. Галя снова опустила голову. — Ты не на допросе. Я приехала, потому что мне не безразлично, что с тобой. Ты дорог мне, Иван. Иван буквально сполз на стул. Взял Рогозину за руку и выпалил: — Галя, я люблю тебя! Давно. С тех пор как узнал. Вначале думал люблю как старшую сестру или маму. Ты всегда была моим идеалом. Моим наставником. Моей... Он взъерошил волосы и продолжил, глядя в её серые как осеннее небо, глаза. — Галя, я даже мечтать о тебе не смел. Фотографировал давно. Сначала просто на память. Ты уезжала, я дико скучал. Не мог без тебя. Совсем. Просто смотрел. Забрал из ФЭС твой плед и водолазку…или как она называется? Ту твою чёрную, помнишь? Она у меня. — Я думала выбросили случайно, даже спрашивать не стала. Она покачала головой. Слушала так же внимательно, как тогда… на первом допросе. —А потом, Галь! Он судорожно прижал ее ладонь к столешнице. Я вернулся из отпуска. Думал, пораньше приеду, ты ещё будешь отдыхать, а я отчеты подгоню к твоему возвращению. Какая-никакая помощь. Тебя с каждым годом нагружают этой бюрократией всё больше. Ты скоро из-за неё вообще из кабинета выйти не сможешь. Увидел, что ты тоже работаешь. Погнал в буфет. А там…всё услышал. Рогозина накрыла его ладонь свободной рукой. — Ваня, говори всё как есть. Не жалей. Пожалуйста. Мне важно. — Там новенькие сидели, я с ними не пересекаюсь. Не знаю. Дословно не могу, прости Галь. Сейчас… Ваня открыл вино. Налил в бокалы. Отпил. Снова взял её руки в свои. Часы уже отсчитывали новый день. влажные глаза