… Страшно даже!

Уснуть от переизбытка чувств и новых ощущений не могут оба. — Галя… — Ваня, я не была с ним ради интима… Решается на разговор Галя. Она чувствует, что гложет сознание Вани. — Он поймал меня на крючок моих комплексов. Красиво и просто обрисовал мне то, о чем я часто задумывалась в последнее время. Я поздно сообразила, что попала в ловушку. Он был очень хорошим психологом… и никудышным человеком. Я не желала ему такой участи, но его нет и мне проще пережить эту унизительную историю. Вань, дело не в том, что он меня не любил. Меня и раньше оставляли мужчины. Иногда было невероятно больно. Вообще нормальная женщина о таком не говорит… Мне с ним было лучше, чем с теми, кто был ДО. Услышал, Тихонов? ДО него. Я не говорю о первой любви и замужестве. Это другое. Я была другой. Галя вздохнула, поцеловала Ваню в плечо и продолжила: — Меня растоптала сама история, в которую он меня втянул. Точнее нет, Вань. Я сама в неё втянулась. Тогда слишком много приходилось прокручивать в голове, анализировать и просчитывать ходы. Это связано с нашей работой и я не могу даже тебе говорить. Операции ещё не закончены и у меня подписка. Сил на такой же скрупулезный анализ личных отношений просто не было. Я все чувствовала с самого начала. Это профессиональная интуиция. Поговорила с Валей, она меня как-то успокоила. И я отпустила ситуацию. Зря. Я подставила не только себя. Всю нашу службу. Если бы не Коля, было бы гораздо хуже. Он меня просто спас. Правильно тогда сказал: «Влюбленный сыщик необъективен». Если бы я там в лаборатории погибла… Ваня, я всегда честно делала своё дело. Буть-то операции, исследования, преподавание, спорт или сыск. Не брала взяток, не была ни с кем ради званий. Мужчина на моем месте давно бы получил генеральские погоны… И? Я бы «погибла от рук молодого любовника-преступника, участвуя в его международной криминальной схеме». Я бы уничтожила ФЭС. Что бы чувствовали люди, которые доверяли мне, которые за мной шли, которым я была примером, которые ещё верили, что в системе есть порядочные люди? Это было бы больше разочарования… Гораздо больше. Одна нелепая ошибка в жизни, Тихонов. Одна и какая… Вот, что мне не дает покоя. Вот, что простить себе не могу. Не по Полозову, чёрт его возьми, я страдаю… Прости, не ко времени. Но я вижу, что тебя очень эта история волнует. — Галя… Родная… Любимая… Иван потрясён. — Галя, а я могу тебе дать тебе хотя бы немного ТОГО, что ты искала в этом… уе… человеке? Без шуток, Галь… — Я нашла то, что пыталась найти, Иван. Без подробностей. Оно было совсем близко. Остальное неважно. Поверь мне, Тихонов. Я не вру тебе. Давай спать. Да, надо порадоваться, что наши подозреваемые не видят в какой форме допрашивают полковника Рогозину. — Я подумаю насчёт обустройства допросной в своей квартире, Галина Николаевна. — Я тебе завтра, т е уже сегодня клининг в квартиру вызову. От души смеётся.

— Нет, Галь не надо. Пожалуйста. Я хочу побыть с тобой. Выходные такие короткие. Он не заметил, как она вернулась в кухню. Не должен узнать. Налила коньяк и сползла по стене...

***

Первым просыпается Ваня. Буквально не верит своему счастью. Его Снежная Королева рядом. Да что там рядом? Она почти лежит на нём. Обнимает во сне его плечи. Её густые волосы закрывают его грудь. Спит спокойно. Он нежно гладит Галю по голове и она почти сразу просыпается. Поднимает голову и с улыбкой смотрит в глаза. — Доброе утро, гений! — Доброе утро, с-Нежная королева! Ленивые утренние ласки становятся все горячее. Оба понимают— это безумие первого времени, узнавания. Дальше будет проще и легче находиться рядом. Оба знают, что в их отношениях это далеко не самое главное, но как же приятно вновь поддаваться любимому человеку и видеть огонь желания в глазах напротив. — Вань, как хорошо, что это именно ты. Что не с другим… не с другим я так… голову потеряла. Я никогда … никому такого… такой власти… таких действий не позволяла. — Ты отчаянная… товарищ полковник… ты в меня единственная поверила… и сейчас… доверилась… Целуются жадно, ненасытно. От робости не осталось, кажется, и следа. Ваня улыбается и снова спускается поцелуями к её животу. Гале неловко. Ваня ликует. Он похоже первый у неё … — Тебе неприятно? — Мне непривычно. Делай, что хочешь, Тихонов. Будет неприятно, ты поймешь. — Не ворчи! Наглая улыбка. Секунда и стройные ноги Гали уже лежат у Вани на плечах. Его горячий язык она чувствует у себя внутри. "Чёрт! Как это порочно, мерзко, стыдно, пошло и… как сладко. Ему так нравится?". В темных глазах плещется первобытная страсть. Такое не сыграешь. И он точно ничего не употреблял. Употреблял он вчера утром совершенно для противоположного эффекта. Думал не заметно… Дальше мыслей нет. Они плавятся. Испаряются. Уступают место ощущениям тела. Едва отдышавшись Ваня признается: — Галь, я выбросил таблетки. Всё. Я боялся тогда, что не сдержусь при всех. Как подросток… Ты потрясающая. Буду теперь пить компотики с бромом как в армии. — ЧТО? Это фейк ещё времён СССР. Как ты вообще это нашел, Тихонов? Хотя, о чем я? Галя хохочет до слёз. —Вань, не нужно таких экспериментов пожалуйста. Это дофамин и норадреналин в крови. Ты же биолог. Сам знаешь. Скоро все придет в норму. — Г-а-а-лина Николаевна, у вас даже в этом самом деле всё по науке. Вы просто… до-ктор мо-е-е-го те-ла. Пусть. Один раз. Забыть полностью того! Что с тем было? Пусть тело всё ощутит с другим. Всё возможное. Один раз!!! К чёрту страх! Галя резко толкает Ивана в плечи, заставляя снова лечь на кровать. Его время смущаться. Он теряется в ощущениях от её ласковых и умелых рук, горячих губ. А больше оттого, кто с ним сейчас всё это проделывает. Еще неделю назад даже в самых потаенных мечтах он о таком и не помышлял. Это круче любого фильма с ограничениями. Он и полковник Рогозина. И она творит с ним такое… Иван с трудом приходит в себя. Улыбаются, глядя друг другу в глаза и обнявшись падают на подушки. Галя думает, что она абсолютно чокнутая сейчас. Такого себе не позволяла ни с кем, с тех пор как овдовела. Потому что, в её понимании, это символ абсолютного подчинения женщины.

***

Вдоволь насытившись друг другом завтракают в тишине, сидя плечом к плечу на удобном диване. — Вань, пока не забыла. Ключи от квартиры во внутреннем кармане твоего рюкзака, не потеряй. Вчера у Круглова забрала комплект. — ЧТО? — Что? — Надеюсь, Николай Петрович не сделал дубликат! А то… Проливают чай, буквально сотрясаясь от хохота. — С нашей работой… У кого-то из коллег обязательно должны быть запасные ключи. Для подстраховки. А Коля… Коле можно полностью доверять, несмотря на сложный характер, он очень порядочный человек. Замечательный человек. Уже серьезно говорит Галя. — Я знаю, Галь. Сжимает её ладонь. Любые вопросы кажутся лишними. Абсолютное доверие. Безграничное.

***

— Галя, я приведу квартиру в порядок, обещаю. Здесь всё твоё, то есть наше начальство, я в курсе. Мне лучше тут часто не находиться. Ты согласилась бы… Согласилась бы оставаться у меня? — Я уже согласилась, Ваня, ты разве забыл? Поднимает бровь и улыбается. — У меня есть своя квартира. Родительская. Старая, но в хорошем районе. Я там почти не бываю, Вань. Там осталась моя прошлая жизнь. Слишком много воспоминаний. — Я понимаю. К тебе они тоже приходят во сне, правда Галь? Молчит долго, потом Ваня слышит глубокий вздох. — Да. — Значит будем обустраивать мою берлогу на твой вкус, да? У меня другой квартиры не было и я как-то привык за столько лет. — Привык так, что ночевал в офисе на диване? — Я хотел больше успевать. Я хотел, чтобы ты никогда не пожалела… Это всё, что я мог для тебя сделать. Галь, может тебе будет легче… Я вот подумал…Блин… тот генерал… В общем… Михаил Колосов… — Что ещё, Иван?! Галя закатила глаза. — Да не, ГалинНиколавна, я не про то. Он же руководил конкурирующей с ФЭС конторой, так? — Да, в министерстве хотели оставить либо нас либо их. Как обычно, финансовый вопрос. Решение должно было быть принято по итогам раскрытия громкого дела. — Так во-о-от. Он же много лет был важной частью банды, которую организовала ЕГО ДОЧЬ, Галь! — Он же сам не подозревая сливал всё. От и до. Что у нас в ФЭС и всё… Полностью, что у них в конторе. Да, и всё, что говорят у вас там НА-ВЕР-ХУ-У-У. Ваня произнес это слово смешно кривляясь. — И участвовал в криминальных схемах. Галь, представь… Он годами не мог вычислить СВОЮ ДОЧЬ. А ты убиваешься. Вот он попал… И реально подставил всех. Если бы не наш Котов, случайно причем, то и дальше бы тянулось. Самое главное, что ты жива и здорова. Петрович, профи конечно. Респект. Галя ошарашено смотрела на Тихонова. Она и забыла про эту историю. Её тогда так потрясла гибель Миши от его же выстрела в висок из табельного, что память стерла остальное. Генерал Колосов оказался всё-таки человеком чести. — Галь, не кори себя пожалуйста. Очень тебя прошу. Я всё думал, что сестре не помог. Или, что мало помогал или не так как надо. Что потом было, ты знаешь сама. Но…Я не жалею особо. Меня-то ждала новая жизнь и самая большая настоящая любовь. Как пафосно, да, Галина Николавна? Женщина молча погладила по голове своего гения. Поцеловал её в щеку и почувствовал солёный вкус на губах. — Ты сделал для меня гораздо больше, чем можешь себе представить, Иван. Кстати, у тебя хорошая квартира. Просторная, светлая. Там просто не хватает порядка. Придумаем что-нибудь. Расставаться не хотелось. Выходить из дома тоже. Постелив теплый плед, уютно устроились на полу перед ноутбуком. Сидели обнявшись и пытались смотреть фильмы. Именно пытались. На самом деле говорили про всё на свете, кроме работы и прошлых отношений. Читали друг другу стихи, пели песни, нежно целовались и наслаждались теплыми объятиями. Вечером снова пили чай сидя на подоконнике. Теперь Иван без тени смущения в упор разглядывал Галю, буквально поедая глазами. Она с удовольствием отмечала этот восторженный, полный любви и обожания взгляд. Ваня радовался, что из глаз Гали ушла боль, глубокие складки у бровей пропали. Она пообещала вернуться к своей традиционной «ракушке» и отращивала чёлку. Они вместе победят свои страхи. Он это знал точно. И с восторженно наблюдал как постепенно возвращается к себе его строгая и прекрасная Галина Николаевна. — Галь, давай завтра в какой-нибудь парк съездим. Погуляем. — Что я слышу, Тихонов?! Парк вместо компьютерных игр? Это что-то новое. — Я не люблю гулять один. Сейчас я с тобой. У меня отличная компания. Мне так хорошо, ГалинНиколавна. Я начал жить как мечтал! Или как даже И НЕ МЕЧТАЛ. Во-о-от. Так точнее. Она привычным жестом взъерошила его волосы. — Я так к тебе привязалась, Тихонов. Страшно даже. Ваня замер. Это её признание значило больше, чем все возможные клятвы в вечной любви. Он взял её руку, поднес к губам и нежно поцеловал. Время перевалило за полночь, а они все сидели на подоконнике взявшись за руки и смотрели на огромный сверкающий город. И всё-таки… Снова в голове пронеслось «Я—я лю-ю-блю тебя, Москва». В следующий отпуск только вдвоём. И не расставаться… Вообще… Никогда.