Часть 1

      Двери будто нарочито медленно разъехались в стороны, впуская в вагон душный августовский воздух вместе с гомоном гигантского, по сравнению с родным, города. Мерно забубнила женщина-диктор, оповещая встречающих, что поезд прибыл.       Худощавый низкий юноша с чемоданом и сумкой через плечо медленно в силу того, что его багаж по объёму был сопоставим с ним самим — матушка не поскупилась, собирая сына — сошёл на платформу и едва ли не раскрыв рот осматривал кипящий вокруг него человейник. Несмотря на раннее утро — ночь он провёл в поезде — прибывающих, отправляющихся и провожающих было намного больше, чем он привык видеть дома даже в час пик. Отовсюду раздавались нетерпеливые гудки локомотивов, доносился одновременно далёкий и близкий шум шин по улицам, окружавшим вокзал частой паутиной.       Встряхнувшись, чтобы сбросить с себя оцепенение, которым наградил его неспящий город, парень потянулся к сумке. Допотопный мобильный телефон-раскладушка весело пиликнул, сообщив владельцу, что послание для матери отправилось в путь: пусть она не волнуется за своего студента, — а сам блондин погрузился в изучение карты города, предварительно скачанной на планшет.       Сквозь толчею улиц и грохот метро парень всё же добрался до указанного на сайте университета адреса, изрядно обрадовавшись, что в списках на заселение в общежитие он, с боем попавший во вторую волну на направление ветеринарии, всё-таки числился и воевать ещё и за это место не придётся. На пороге комнаты, рассчитанной на двух человек, юноша замер: поднявшийся с одной из кроватей молодой человек, казалось, был в полтора раза выше него самого. Сверкнув белоснежной улыбкой из-под тёмных губ, он протянул шоколадного оттенка пятерню навстречу и без акцента поприветствовал: — Колян Красинский, афророссиянин во втором поколении, — этот факт явно был озвучен исходя из замешательства на лице низкого собеседника. — Третий курс. А ты, стало быть, мой сосед? — Д-да, — запоздало кивнул блондин, неловко пожимая протянутую руку. — Эдик, первый курс. — Ну располагайся, Эдик, твоя койка у окна, — хмыкнул мулат, указывая на предоставленное первокурснику место, пока что выглядевшее максимально пусто, и заботливо предупредил. — Там в холода поддувать может.       Булькнув что-то нечленораздельное, но очень вежливое, будущий ветеринар прошёл к окну, приоткрыл пластиковую раму. За подоконником насколько хватало взора простирался город, непривычно вздымались леса небоскрёбов, кое-где зеленели редкие скверы, шумели и сигналили машины.       В первую ночь Эдик уснул с трудом, подсознание услужливо подкидывало ему образ шумного поезда, но отсутствие мерной качки портило всё впечатление. Попытавшегося было ворочаться в такт первокурсника быстро одёрнул тот факт, что кровать нещадно скрипела от подобных телодвижений, а получать люлей от внушительного соседа очень не хотелось.       Остававшиеся до начала занятий дни Эдик потратил с пользой: деловито обставил свои полки, выяснил, где находятся ближайшие магазины и как наиболее удобно добираться до места непосредственного обучения.       Подколы соседа, пару раз мельком видевшего мобильник, об отсталости от трендов успешно игнорировались. Отец всегда говорил, что репутацию определяют не вещи, а слова и поступки. В этом юноше пришлось убедиться в первый же день учёбы.       Осень очень ярко решила заявить свои права на первый свой день, и, хотя дождя не было, толпившиеся во внутреннем дворе университета — всех их не смог бы вместить даже актовый зал — студенты были вынуждены облачиться в куртки, лишь единицы плевали на погоду, оставаясь в светлых по поводу праздника футболках и рубашках.       Эдик нашёл свою группу далеко не сразу, изрядно потолкавшись в рядах превосходящих его по росту учащихся. В конечном итоге какой-то добрый организатор мероприятия выдернул его из толпы и, выслушав, дал направление на видимый издалека ориентир: дерево, росшее неподалёку от поставленной во дворе сцены, с которой должен был выступить ректор.       Ажиотаж своим появлением Эдик вызвал лишь на пару минут. Помимо него в группе, насчитывавшей около сорока человек, было всего двое парней, один из которых что-то вещал собравшимся вокруг него и время от времени хихикающим девчонкам, а второй тупил в телефон чуть в стороне от собрания. Несколько сокурсниц подходили к парню, чтобы добавиться в друзья в соцсетях, но быстро разочаровывались, узнавая, что зарегистрироваться там у Эдика руки так и не дошли. Первым из подошедших парень ещё попытался объяснить, что предпочитал тратить время на чтение, но те не впечатлились, и в конце концов он плюнул на это дело.       Речь ректора и представителей кафедр пролетела незаметно, хоть она и не была бесполезной, известие о том, что можно зайти в помещение и растечься по заранее выделенным каждой группе аудиториям, все восприняли с особой бодростью.       Гордо замыкая колонну из студентов своей группы, Эдик задался вопросом, а кто же и куда их ведёт. Ответ он получил, уже расположившись в аудитории.       Тот самый активный и улыбчивый молодой человек, пока остальные рассаживались, нетерпеливо дефилировал перед первым рядом, отчётливо хрустя длинными пальцами. Когда все наконец расселись и затихли, он хлопнул в ладоши и обратился к будущим ветеринарам: — Повторюсь для тех, кто не слушал или не слышал, я не учусь с вами. Я ваш куратор, Артём Чертков с курса постарше, — парень без зазрения совести уселся на учительский стол, закинув ногу на ногу, и достал из рюкзака скоросшиватель с ручкой, направляя её на первокурсников. — И сейчас мы познакомимся с вами вне соцсети!       Обворожительно улыбнувшись, он подмигнул сидевшим впереди девушкам и раскрыл папку. Пробежавшись по списку, а затем и по людям светлым взглядом, куратор прочистил горло и начал перекличку. Каждый новый студент удостаивался короткого комментария, чаще всего носившего шутливый характер. Только установившаяся атмосфера нарушилась на седьмой фамилии. — Та-ак, Еблоконь Эдуард? Я надеюсь, ты поступил сюда не для соответствия фамилии? — куратор хмыкнул себе под нос, отмечая очередного человека. — Тем более у нас и коня-то нет, только корова да куры.       Группа захихикала, между людей побежали глумливые шепотки, любопытные девочки начали оглядываться. Эдик поджал губы, стараясь сохранить самообладание. Было это отнюдь не легко, молодая кровь бурлила, подначивая парня к резкому ответу. Подхватив сумку, он медленно прошёл по аудитории прямо до обидчика и проговорил так внятно и ровно, как только мог: — Я Белоконь. И не стоит проецировать на меня свои сокровенные мечты.       Улыбка мигом сошла с лица Артёма. Даже сидя на столе в непринуждённой позе, без улыбки он напоминал не живого человека, а искусно вылепленную статую. Застывший на Эдике тяжёлый взгляд не выражал ничего, но это ничего явно входило в словосочетание «ничего хорошего». В воздухе ощутимо повеяло опасностью, и Эдуард не решился рисковать. Быстро сделав шаг назад, он плотнее сжал пальцы на ремне сумки и вышел из аудитории под немыми взглядами сокурсников.