Часть 2

Тихий стон сорвался с губ Феликса, когда губы Хенджина вновь обрушились на него, требовательные и умелые. Этот поцелуй не имел ничего общего с робкими прикосновениями, которые он иногда позволял себе воображать с Сэмом. Это был шторм. Пожирающий, влажный, заставляющий забыть собственное имя. Мысли в его пьяной голове окончательно превратились в хаотичное месиво, где единственной реальностью были эти жгучие губы. Хенджин не просил разрешения. Он его брал. Его ладони скользнули под тонкую ткань футболки Феликса, обжигая кожу горячими прикосновениями. Каждое движение было уверенным, лишенным тени сомнения. Он оторвался от его губ, и его низкий баритон прозвучал прямо у самого уха, заставляя Феликса содрогнуться: — Такой отзывчивый... Мой брат явно не знает, какое сокровище упускает. Прежде чем Феликс смог что-то ответить, Хенджин легко поднял его на ноги, почти понеся к выходу из клуба. Мир за окнами такси плыл и мерцал огнями, а Феликс прижимался к твердому плечу незнакомца, вдыхая его запах. Он чувствовал себя по-настоящему живым впервые за долгие месяцы. Эта дрожь, это замирание сердца — всего этого он так жаждал. Дверь квартиры захлопнулась. В темноте Феликс снова был прижат к стене, на этот раз бедрами. Губы Хенджина кусали его за шею, а затем зализывали, успокаивая покраснения. Руки расстегивали джинсы с устрашающей ловкостью. Одежда падала на пол, и Феликс чувствовал, как обнажается не только его кожа, но и все его защитные барьеры. — Хенджин... — только и смог прошептать Феликс, когда его спина коснулась прохладных простыней. — Молчи, веснушка, — приказал тот, его горячее дыхание обожгло шею Феликса. — Просто наслаждайся. И Феликс наслаждался. Каждое прикосновение его рук, грубых и настойчивых, было как удар тока. Его губы и язык исследовали каждую веснушку, каждую линию его тела, заставляя Феликса выгибаться и стонать. Это была не нежность, а огонь, пожирающий огонь. Когда он вошел в него, это было резко, без предупреждения, заполняя его целиком. Феликс вскрикнул, его ноги инстинктивно обвились вокруг талии Хенджина, втягивая его глубже. Боль отступала, растворяясь в нарастающей волне наслаждения, которое разрывало его на части. Каждый толчок, каждый жесткий, точный удар в самую чувствительную точку внутри заставлял его терять рассудок. Он закончил с надрывным криком, его тело содрогнулось в судорогах, а Хенджин за ним. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Хенджин рухнул рядом, его мускулистая рука все еще лежала на бедре Феликса, влажная и тяжелая. Трезвость накатывала волной стыда и осознания, но прежде чем она успела захлестнуть с головой, Хенджин перевернул его к себе лицом. В его карих глазах все еще плясали отблески неутоленной страсти. — Как тебя зовут? — спросил он, его палец провел по мокрой щеке Феликса. – Феликс... — выдохнул он. Хван хмыкнул, проводя пальцем по его губе, а затем потянулся к тумбочке за сигаретой, прислонившись к изголовью. – Теперь ты мой, веснушка, забудь о брате. — его рука закопалась в волосах парня, массируя кожу головы. – Сначала заслужи меня... — устало пробормотал он, натягивая одеяло. Он выдохнул дым, смотря на мальчика рядом. — Я обязательно сделаю это.