Часть 1

каждое утро похоже на предыдущее: будильник разрывается, палец делает выверенное движение снизу вверх, отключая сигнал, а голова гудит, как с перепоя. вот и сегодня так же. он на автомате встаёт, надевает первое выпавшее из шкафа - плевать, разгладится за день, заливает в себя кофе (молока больше, чем всего остального), выходит на балкон, затягивается - пачка сигарет обещает мучительную смерть. "хорошо, что не импотенцию" - думает, усмехаясь. потягивается (толстовка обнажает низ живота и выпирающие тазовые кости), плеер на рандомном воспроизведении, но включается любимая "i wanna be yours", обращённая, в общем-то, вникуда. вникому. привычно кивает соседке напротив - она курит в открытое окно; он не знает даже её имени, но знает распорядок дня и то, что она, кажется, учит детей. а ещё то, что глаза у неё какой-то невыносимой синевы - как-то раз столкнулись в магазинчике за углом. дворы-колодцы - не самое волшебное место. особенно, если ты в одном из них живёшь. он никогда не наблюдал за людьми, чьи окна напротив, но эта его соседка игнорировала занавески. он - самозанятый, фрилансер, работал дома, выходя на улицу лишь по необходимости. пропустил момент, когда соседи напротив сменились, просто как-то раз вечером стоял на балконе (курил, конечно, никто не выходит "подышать воздухом" в центре Петербурга) и вдруг увидел освященные окна. и её. она танцевала. медленно. это, вообще-то, даже танцем назвать сложно, но что-то пластичное было в движении рук. что-то притягивающее. и он стал наблюдать. выучил её распорядок дня - когда просыпается, когда кормит кота, когда читает, когда принимает дома учеников, а когда - занимается сама. и, да - она пианистка. иногда она пропадала где-то целыми днями и возвращалась глубокой ночью. в такие дни она долго просто сидела на стуле - даже не сняв пальто. гипнотизировала взглядом что-то - наверное, стену. или стакан на столе. потом, встрепенувшись, лихорадочно начинала раздеваться, раскладывать вещи, готовить ужин. а ещё она много курила - прямо в распахнутое окно. кажется, только этим они и были похожи. в один из дней она его заметила - и кивнула через двор. он кивнул в ответ. *** он не любил вторники. это, наверное, странно - для человека, который работает из дома и в принципе каждый день, особенно не любить какой-то из них. но факт остаётся фактом - он не любил вторники. было в них что-то такое, от чего становилось ужасно тоскливо. когда он ещё учился в университете (на никому не нужной кафедре физики), в этот день стояло пять пар подряд. сейчас нет ни университета, ни пар, но неприязнь ко вторникам осталась. а ещё по вторникам его соседка уходила рано утром и возвращалась только к ночи - уставшая донельзя. и он (неизвестно с каких пор) очень по этому поводу переживал. прошло почти полгода с момента её переезда. ну, да, точно полгода - в сентябре соседи были ещё прежними (с плотно задернутыми занавесками), а в октябре - который, кстати, выдался на удивление теплым и солнечным - уже она. и её кот. и ученики. и книжки. странно это всё. так вот. сегодня был вторник. и - он чувствовал - сегодня все будет совсем не так. но день шел своим чередом - кофе, музыка в наушниках, работа, перекуры на балконе. серое тяжёлое небо - а ведь через неделю весна. по календарю, конечно. вовремя она ещё ни разу не наступала. в очередной раз стоя на балконе с сигаретой в зубах, он заметил движение в окне напротив. створка открылась, и он увидел её - свою соседку. с котом в руках и с каким-то листком. а на листке крупными (и почему-то синими) буквами было написано: "хочешь чаю?" *** он прошел по лестничным пролётам своей парадной, через двор, набрал номер квартиры - 31, поднялся по лестнице, остановился у двери. мысли в голове крутились, как снежинки во время бурана, "мы сейчас встретимся, и мир схлопнется", взгляд немного плыл по стенам, исписанным странными фразами и - надо же, Бродский - обрывками стихов. мы сейчас встретимся, и мир схлопнется. она открыла дверь почти сразу, ему даже не пришлось стучать. глаза - голубые. улыбка - немного потерянная. тонкие запястья и чёрное платье. привет, (мы будем счастливы теперь и навсегда?) о лодыжки трется кот, и слышно, как на кухне свистит чайник. и мир не схлопнулся после её "привет" и всё это очень странно. но очень хорошо.