Пролог

      Машина с плотно тонированными окнами несётся по пустой просёлочной дороге. Я еду домой. Точнее, меня везут домой. Я не видела Алекса целый месяц и мне поскорее хочется оказаться в его крепких объятиях. Сердце трепещет, а его громкие удары может услышать даже грозный водитель, что смотрит прямо на дорогу. В машине гнетущая тишина, даже Вишня, привычный Вишня, со своими глупыми, несуразными шуточками, молчит. Его взгляд никак не пересекается с моим, но меня мало волнует это. Всё что было в этот месяц, всё что я пережила находясь с ними, я оставлю в прошлом, ни разу не вспомню о ярком моменте моей жизни. Ни разу не укорю себя в том, что в конечном итоге выбрала своего мужа, свою семью. Ни разу не произнесу их имена, ни разу, никогда, абсолютно никогда не буду скучать по ним. Всё, что я чувствовала ещё вчера, сотру, как ненужный хлам из своей головы. Всё, что я ощущала рядом с ним, станет не важным уже через несколько минут. И мне ни капли не стыдно за это.       Он знал, кто я. Знал, что я выберу. Знал, что я его не люблю. Знал, и всё же продолжал играть со мной в игру, которая называлась "Полюбить чужую женщину", и каждый раз выходил из неё победителем. Он сидит от меня по правую руку, внимательно разглядывая быстро мелькающие картинки. Я знаю, что сделала больно. Знаю, что разбила уже давно ледяное сердце. И мне не составило труда сделать это. Я, будто бы опытная женщина, знающая всё о любви, безупречно сыграла на его струнах души, мастерски заполонила собой всё его тело, и наконец, без единой погрешности, влюбила его в себя. Я не хотела, это не было моей целью, просто так вышло, ничего не скажешь.        Его рука, огромная шершавая ладонь тянется к моей ладошки, и так невзначай осторожно сжимает её. Я даю ему возможность в последний раз ощутить тепло моего тела, ведь когда я выйду из машины, забуду его, сотру из памяти. Знаю, что ему больно, слишком больно для чёрствого криминального авторитета, который нагоняет страх на весь близлежащий штат. Я не могу остаться с ним, не могу и не хочу. Хотя бы потому что, Алекс ради меня прогнулся перед ним, позволил унизить себя, растоптать, топтать в грязь, и наконец, позволил лишиться несколько миллионов долларов. А всё из-за кого? Из-за меня. Из-за маленькой капризный девчонки, которая решила поиграть в королеву змеев, а затем и драконов. Поступок Алекса показал мне, как много я значу для него, и теперь я не могу поступить иначе. Алекс Уокер — мой муж, моя семья, моя жизнь. А кто для меня он?       Жестокий, грубый, ужасный человек, который сумел похитить меня на моё двадцатипятилетие. Он обращался со мной, как с безвольной куклой, поднимал руку, оставлял в опасности, морил голодом, держал в холодном подвале, оскорблял, всячески унижал меня. Он считал меня вещью, с которой можно делать всё, что захочется. Он позволял своим цепным псам издеваться над мной, посмеиваться, а один идиот, посмел несколько раз пройтись по моим щекам, оставив маленький шрамик над верхней губой. Аарон Хилл — самый ненавистный человек для меня. Я хочу никогда, никогда больше не видеть его, хочу забыть о том ужасе, что он причинил мне. Хочу, чтобы он никогда больше не трогал мою семью, и чтобы никогда не прикасался ко мне.       Одна маленькая, не заметная слезинка скатывается по моей щеке, задерживаясь над верхней губой. Я раскрываю губы, впуская к себе в рот солёную воду, и моих слёз становится не удержать. Я отворачиваю голову, а мои пальцы сильнее обхватывают его ладонь. Я вру. Нагло, бессовестно вру. Вру людям, буду врать мужу, а в особенности буду врать самой себе. Боюсь признаться, боюсь, изменить ход игры, боюсь изменить свою жизнь. Мне противно представлять, как он может быть счастлив с кем-то другим, как будет так же, как, сейчас нежно и в то же время грубо, держать чью-то ладонь. Я не могу, моё сердце разрывается, ему больно, и мои терзания оставляют кровавые следы на наших измученных сердцах. Что ты сделал со мной, Аарон Хилл?       Я хочу продолжать оставаться твоей пленницей. Запри меня в том жутком подвали, сжимай тонкую шею в своих грубых руках, делай мне больно, но не отдавай меня. Я не смею мечтать, и никогда, слышишь, никогда не буду представлять себя рядом с тобой. И ты не смей больше помнить меня. — Босс, приехали, — раздаётся грубый голос Эдди, за которым идёт разочарованный свист Вишни.       Я медленно поворачиваю голову в сторону Аарона, смотря на него заплаканными глазами. От моего вида, он плотно сжимает свои зубы, так что желваки на лице ходят табуном. Я медленно убираю свою ладонь с его, разжимая наши пальцы.       — Прости меня, — шепчу я, а затем быстро выхожу из машины.       На противоположной стороне дороги, стоит Алекс, покорно ожидая, когда Аарон Хилл передаст меня в его руки. Мой муж, как всегда, шикарен. Что только стоит его уверенная поза. Его ноги расставлены на ширину плеч, а руки находится в карманах строгих чёрных брюк. Вся его поза говорит о твёрдой уверенности в себе, а его ухмылка о том, что он всё равно считает себя победителям. Ведь я всё так же продолжаю быть его собственностью. Я смахиваю непрошенные слёзы с лица, и до конца стираю воспоминания об Аароне Хилле. Больше его не существует для меня. Есть я и Алекс. Я делаю шаг, единственный шаг навстречу к мужу, как меня останавливает Вишня. — Подожди, принцесса, пока ещё рано, — шепчет мне он, смотря на меня каким-то разочарованным взглядом.       Аарон, подобно Алексу, встаёт напротив него, повторяя его позу. Вишня ведёт меня к моему похитителю, и я встаю по правую руку от него. Мои губы растягиваются в широкой улыбке, когда наши взгляды с Алексом встречаются. Вот он. Тот самый момент. Я скучала. Алекс скучал. Мы будем счастливы. — Не передумала? — наконец, подаёт голос Аарон, а я вздрагиваю от такой неожиданности. — Назад пути не будет, Сара. Даю последнюю возможность. Ты можешь остаться со мной, — уверенна, Аарон даёт себе надежду, но никак не предоставляет выбор мне. — Я хочу к мужу, — твёрдо говорю я. — Ну так иди, — заканчивает он, и я срываюсь с места.       Я бегу, что есть мочи. Длинное шёлковое платье путается в моих ногах, но я никак не обращаю на это внимание. Я бегу навстречу к Алексу, который так же, как и я улыбается, оголяя свои ровные зубы. Его руки разводятся по сторонам, приглашая меня в свои объятья. Я чувствую неимоверную лёгкость на пути к моему мужчине. Я чувствую, как он скучал, его чувства буквально проникают в меня, рождая в моём животе рой бабочек, которые порхают и дают мне возможность взлететь. Мне остаётся несколько метров, мне остаётся совсем не много, как на всю проезжую дорогу раздаётся несколько выстрелов. Белоснежная рубашка Алекса тут же становиться красной, а на его животе красуются несколько огнестрельных ранения. Алекс внимательно, словно напоследок, смотрит на меня, а затем замертво падает. Всё превращается в вакуум, все крики, люди мужа, что молниеносно подбегают к нему и закрывают собой, всё для меня превращается в иллюзию. Я верчусь, хватаюсь за волосы, кусаю свои губы, в попытке понять, что только что произошло. Мои глаза встречаются с глазами Аарона, и я не выдерживаю. Кричу, как только могу. Кричу на всю мощь, что есть во мне. Он обещал. Обещал, что отпустит меня. — Я передумал, Сара, — кричит мне Хилл, убирая свой пистолет за пазуху.