1. Осколки вечера

      Дождь застилал окна квартиры Гермионы Грейнджер, превращая огни ночного Лондона в размытые акварельные пятна. В камине потрескивали поленья, отбрасывая тёплые блики на стопки книг, громоздящиеся на каждом свободном сантиметре, и на загадочные артефакты с её прошлых дел: на запечатанный сосуд с мерцающим туманом, на карту с двигающимися отметинами. Здесь, в этом уютном хаосе, она позволяла себе расслабиться. По крайней мере, пыталась.       Она переплетала палочкой узор из серебристых искр, пытаясь воспроизвести замысловатый орнамент с обложки древнего фолианта — «Трактат о Памяти Мира». Искры упрямо рассыпались, не желая подчиняться, раз за разом бессознательно складываясь в незнакомый ей угловатый символ. Магия, обычно такая отзывчивая, сегодня была будто шершавой, цепляясь за её намерения с непривычной грубостью.       — Опять работаешь?       Гермиона вздрогнула, и книга на краю стола сама по себе с легким стуком сдвинулась. В дверном проёме кухни стояла Джинни, снимая мокрый плащ. Её рыжие волосы были растрёпаны ветром, а на щеках играл здоровый румянец.       — Ты же обещала сегодня отдохнуть, — в голосе Джинни звучал лёгкий укор, приправленный заботой. — Дела Министерства не сбегут от тебя до утра.       — Это не для работы, — Гермиона отложила палочку, и искры погасли с тихим шипением. Она непроизвольно потеребила старый шрам на предплечье.        — Просто... упражняюсь. Читала об энергетических узлах в до-мерлиновых трактатах. Интересно, насколько наша современная магия грубее.       Джинни бросила на неё понимающий взгляд, доставая из сумки бутылку вина.       — В переводе с твоего на обычный это значит: «Я не могу выключить мозг». Расслабься, Гермиона. Мир не рухнет, если ты на один вечер перестанешь его анализировать.       Она налила два бокала, протянув один Гермионе. Та приняла его с благодарной улыбкой, позволяя пальцам сомкнуться вокруг прохладного хрусталя. Это был их особый ритуал. Джинни часто приходила к ней, чтобы скрасить вечера. Они болтали обо всем на свете.       — Как Гарри? — спросила Гермиона, отпивая глоток. — Он в отъезде, кажется?       — Да, в Германии, какая-то конференция, — Джинни закатила глаза, но в её улыбке сквозила нежность.       — Прислал сегодня совиную почту — целый трактат о новых методах обезвреживания темных артефактов. Джеймс пытался его съесть. Кстати, — добавила она небрежно, — Гарри упоминал вскользь о странной истории с какими-то исчезновениями. Но ты, пожалуйста, не забивай голову, Отдел магических происшествий уже разбирается.       Они рассмеялись. Этот смех был лёгким, почти забытым ощущением. Гермиона откинулась на спинку дивана, глядя на подругу. Но в голове засело то самое зерно сомнений от слов подруги.       — А ты? — Джинни пристально посмотрела на неё. — Ты выглядишь уставшей. Не только сегодня. В последнее время.       Гермиона отвела взгляд, следя за игрой пламени в камине.       — Просто сны... странные. Будто я пытаюсь что-то вспомнить, но не могу. Ощущение, что за мной наблюдают. Глупости, наверное.       — Не глупости, — Джинни покачала головой. — Это снова началось? Как в седьмом году, когда ты неделями не могла уснуть, планируя всё? Ты всегда всё держишь в себе, Гермиона. Иногда нужно просто поговорить.       Они болтали ещё около часа, но даже в этой, казалось бы, непринуждённой беседе Гермиона ловила себя на том, что её мысли продолжают крутиться вокруг чего-то необъяснимого.       — Прости, — она вдруг прервала рассказ Джинни о выходке Джеймса, снова теребя свой шрам. — Я сегодня не лучшая компания.       — Всё в порядке, — Джинни долила ей вина. — Я просто рада, что ты здесь. В настоящем. Хотя бы ненадолго.       Проводив Джинни, Гермиона осталась одна в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня. Она подошла к окну, прижав ладонь к холодному стеклу. Где-то там, в дождливой мгле, таилось необъяснимое беспокойство, предвестником которого был лишь смутный, неотвязный шепот в её сознании.       Она не знала, что это беспокойство скоро обретёт имя и форму. Не знала, что через несколько дней на её стол ляжет отчёт об исчезновениях маглов, который перевернёт всё с ног на голову. Сейчас же она была просто женщиной с бокалом вина, стоящей у окна и чувствующей, как по спине бегут мурашки от предчувствия бури, чьё приближение она ощущала кожей, но не могла ни увидеть, ни объяснить.

***

      Апартаменты Малфоя были стерильно-холодными, погруженными в густые сумерки, нарушаемые лишь алым отблеском виски в стакане Драко и холодным сиянием экрана магического проектора, над которым склонилась Пэнси. Воздух был густым, пропитанным дорогим табаком, её терпкими духами и скрытым напряжением. Холодный мрамор пола отражал блики проектора, как лёд.       — Опять эти долбанные отчёты, — Пэнси швыркула папку на полированный стол. — Третий случай за неделю. Стабилизаторы не выдерживают, Драко. Контора накроется, если мы не найдём более мощных доноров.       «Или если ты не перестанешь разваливаться на части», — не произнесла она вслух.       Драко, развалившись в кожаном кресле, потягивал виски. Его взгляд был пустым, устремлённым в одну точку.       — Значит, найдём. Всегда находили.       С дивана в углу донёсся громкий, нарочитый вздох. Теодор Нотт, расстёгнув воротник рубашки, смотрел на них с издевкой.       — Боже, вы невыносимы. Сидите тут, как два айсберга в полярную ночь. Пэнс, хоть бы раздвинула ноги для разнообразия. Или это привилегия только для нашего дорогого Драко?       Пэнси медленно повернула голову в его сторону. Её глаза сузились, но всё её внимание было приковано к Драко.       — Убирайся к чёрту, Нотт. Или ты хочешь посмотреть, как мы трахаемся? Может, тогда ты наконец кончишь, глядя на нас?       «Пожалуйста, заставь его, Драко. Покажи, что я хоть что-то для тебя значу».       Тео громко рассмеялся, но встал с дивана и направился к бару.       — Милая Пэнси, мои игры куда интереснее. А ты меня не возбуждаешь. Ты вся — один сплошной крик о внимании одного-единственного человека. Скучно. Но виски тут хороший. За это и терплю ваши похороны.       Драко резко встал, с грохотом поставив стакан.       — Заткнись, Тео. Твои шуточки уже достали. — О, ожил! — Тео поднял бокал в саркастическом тосте. — А я уж думал, ты вообще в кому впал от скуки. Или от её общества, — он кивнул на Пэнси.       Пэнси встала. Её движения были плавными, как у хищницы, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок надежды. Она подошла к Драко вплотную, глядя ему в глаза, пытаясь пробиться сквозь его ледяную скорлупу.       — Может, он прав? Может, тебе нужно развлечься? Выпустить пар. Или ты боишься, что твой идеальный контроль даст трещину?       Её вызов висел в воздухе. Драко смерил её взглядом, полным презрения и чего-то ещё... тёмного, животного. Он резко рванул её к себе, впиваясь в её губы грубым, почти жестоким поцелуем. Это была не нежность, а битва, попытка через боль и унижение достучаться друг до друга. Пэнси ответила с отчаянной силой, впиваясь ногтями в его плечи, её тело прижалось к его, безоговорочно и преданно.       «Да. Вот так».       Драко оторвался от губ Пэнси, его дыхание сбилось. Он смотрел на неё с диким блеском в глазах, в которых мелькнуло мимолетное отвращение к самому себе.       — Довольна? — прошипел он.       — Не начинай, — её голос был хриплым от подавленных эмоций. Она провела пальцем по его нижней губе, смахивая каплю крови, с наслаждением чувствуя на себе её метку. — Я знаю, что это ничего не меняет.       «Но я буду пытаться снова и снова».       Внезапно Драко оттолкнул её, с силой проведя рукой по волосам.       — Всё, хватит. Игра окончена.       Пэнси, поправив платье, снова стала холодной и собранной. Маска была надета. Ничто не выдавало в ней только что бывшую страсть, кроме слегка запекшейся крови в уголке губ и тлеющей боли в глазах.       — Как скажешь. Завтра в клинике в девять. Новый донор. Чистокровный. Согласен на полную очистку. Не опоздай.       Она повернулась и вышла, не оглянувшись, чтобы он не увидел, как у неё дрожит подбородок. Тео проводил её долгим оценивающим взглядом, потом перевел глаза на Драко.       — Нахуй ты её отпустил? Я уже настроился. Хотя нет, смотреть на её преданные щенячьи глазки такое себе удовольствие...       — Заткнись, Тео и вали, — Драко снова налил виски. Его рука дрожала. — Надоел уже.       Тео поднял бровь и свистнул.       — Ладно, ладно, не кипятись. Пойду найду кого-нибудь, кто не смотрит на меня как на замену твоей персоне.       Дверь захлопнулась. Драко остался один в тишине, пахнущей сексом, виски и пеплом. Он закурил, глядя на огонёк сигареты в полумраке, и подошёл к огромному окну.       Его собственное отражение — бледное, измождённое лицо — смотрело на него из темноты. Завтра снова нужно будет быть холодным, расчётливым богом в своём белом храме-клинике. А сегодня... сегодня он был просто парнем, который слишком глубоко погряз в дерьме, пытаясь доказать, что он не отец, и теперь боялся, что запах уже не отмыть.       Где-то за городом, во тьме, завывал ветер. Такой же, как в его душе. И ему почудилось, что сквозь этот вой он слышит тихий, настойчивый шёпот, очень похожий на тот, который не слышал очень давно.