Танцы

Сбрасываем лишнюю поклажу и сразу заваливаемся к Кузьминишне, ловя по пути уважительные, а порой и восторженные взгляды. Никто ж не знает, что хабара нет, но вот новые стволы и смазливые барышни у всех на виду. — Ну ты даешь, Рысак, нормально так сходили! — В следующий раз меня в ходку возьми, вовек не забуду! — О, какие симпотные, а с нами поделитесь? Случались фразочки и погрубее, но на рожон никто не лез, правила всем известны. Хочешь заявить права на добычу — сперва обоснуй с каких дел, а потом давай с ножом в круг. Один на один. Но с рейдерами в такие игры, повторюсь, чревато. В баре было не протолкнуться, потому мы сразу сделали две вещи. Первое: попросили Глашу отвести девчонок в «зал» — так называлась отдельная комнатушка с колченогими диванами и треснутым стеклянным столиком с неработающим граммофоном. Роскошная хата по нашим меркам, короче. Дополняем заказ бухлом, кашей и творожной запеканкой. — Хах, Степыч, — смеется Глафирь, — у меня глаз алмаз! Говорила, что притащишь бабенку, так и вышло. Молодчина! Ишь ты, не забыла утренний разговор. — Да, мать, — развожу руками я, — поклон тебе, впредь чаще слушаться буду. Не в службу: отведи девчонок от чужих глаз подальше. Геолог одобрительно кивает. На трезвую голову никто к нашим красоткам не подкатит, люди в целом нормальные, с понятием, ну и смотри выше насчёт честных выяснений. Но бухло на ночь глядя может перетасовать колоду. А я уже сегодня наделал дел, нахлебался поножовщиной и пальбой, хватит разборок. — Уже отвожу, не вопрос. Рита хохочет, что на пару с Аленой устроит нам грязные танцы в награду за спасение, и они удаляются втроём с хозяйкой. Теперь дело номер два. Вообще я сегодня этим заниматься не собирался. Стволы лучше толкать поутру, а не прыгая мыслями между расслабоном и делами. Но заказали мы нормально, а наличности-то почти не притащили. Заприметив Митяя, которому не раз сбагривал волыны разной свежести, я подмахнул ему рукой и оттащил в сторонку. Уже тогда решил сплавить драгоценную М4. Машинка, конечно, зверь, но всего шестьдесят патронов к ней, доставать новые — головняк тот ещё. Пока пристреляю да привыкну, уже и менять. Вот так я одним махом решился на сделку. У Митяя глаза на лоб полезли от такой удачи, и мы почти без уговоров сошлись на ста семидесяти сутулых плюс двадцатка за магазы. Ударили по рукам, обнялись. А дальше Геолог сплавил глухарский ИЖ и серегину берданку. — А схуяли за это старье так дорого? Убогая ж вещица! — А ты знаешь, милок, что из неё самому Филину мозги вышибли? — Ого… лады, толкну как талисман. Хорошо бы проставиться на бесплатную выпивку, да в бюджетец не влезем. Поэтому шустренько валим из бара под подмигивание Глаши и приветственные возгласы тех, кто на пойло и не целился. В боковом проходе мелькает платье Ерохиной, но здесь не поручусь, могло и померещиться. Если она была, пускай знает, что теперь в Ловчем есть мадамы покрасивше. И одна из них — моя. Самому не верится. Наверху уже натоплено, свет отключен, только буржуйка бросает на штукатурку стен ало-чёрные изгибы теней. Романтика посреди разрухи. Память услужливо подпихивает слово «декаданс», но я отмахиваюсь от воспоминаний о прошлом, от ненужных теперь понятий. Мой реальный интерес уже пританцовывает в центре комнаты рядом с Ритой. Мы с Геологом шлепаемся на ближайший диванчик, раззявив рты, а вот Серега отсаживается подальше и сразу тянется к жратве и графину с водярой. Он и идти-то не рвался, пока не посулили бухлишка. Странный типчик. Импотент, что ли? Да и хрен с ним, пусть наклюкивается, коль ему спирт милее! Девчонки продолжают свой нехитрый танец с одной, но существенной разницей — Алена до сих пор одетая, а разбитная Ритка уже голая. Её штаны и рубаха свернулись возле ног хозяйки, а белья не было вовсе. Видимо, тем работорговцам не с руки было каждый раз расстегивать лифчики и спускать трусы. Чёрт, то ли я такой кобелина, то ли положение неравное, но хотя я без ума от Алены, раздетая Рита сильно перетягивает канат на себя. И танцует она получше. Алена просто подняла руки над головой и легонько покачивает бедрами в такт воображаемой музыке, а Ритка приседает, перебрасывая волосы с плеча на плечо, выгибается, оглаживает выпяченные груди. Да чего она только не вытворяла! Мы с Геологом сидим, позабыв дышать. — Давай уже, оголяйся! — подначивает Рита подругу. — Публика ждёт! Алена смеется, но не решается или делает вид, что не решается. — Как хочешь, — мурлычет главная стриптизерша, — смотри, чтоб я твоего рейдера впридачу не увела. Алена неопределенно хмыкает, но взгляд резво прыгает на меня. А, поняв, что я тоже пялюсь на её подругу, девушка меняет линию поведения. Стреляет в меня глазками и стягивает через голову кофту вместе с футболкой. Её груди, призывно колеблясь, покидают пристанище, и теперь уже Геолог отворачивается от Риты. Упругие холмики брюнетки с коричневыми узелками сосков не могут тягаться с полновесными «дынями» Аленки — не менее белоснежными, но с обширными розовыми кругами на вершинах. Изголодавшись по таким зрелищам, мы застываем, и слышно только, как чавкает перловкой убивец питбуля. Рита, поняв, что бой за мужское внимание, проигран, заходит с козырей. Подступает к нашему диванчику, опускается на колени перед Геологом и отщелкивает пряжку ремня. Тот довольно хмыкает, кладет тяжелую ладонь на голову девушки. Перед лицом Риты вздымается солидный шланг готового к бою самца. Танцовщица томно стреляет глазками, изображая стеснение, — вот же лиса хитрющая! — и принимается за дело. Её узкий язычок почти обвивает багровую головку члена. Наш бородач вибрирующе рычит, запрокидывает голову назад. Теперь обе его ручищи сходятся на затылке Риты, требовательно забирают контроль. Я с трудом отворачиваюсь от этого разврата, смотрю на прекратившую кружиться Алену. Получается дико неловко. Понятно, что сама ситуация требует от неё последовать примеру Риты. Любое другое будет шагом назад. А хочет ли она? Алена решительно ступает вперёд, почти падает на колени. Хватается за мой пояс. Я ловлю её руки своими. — Ален, ты не должна, если не… Девушка поднимает взор, улыбается с едва различимой ноткой грусти. Это говорит мне о многом. Сейчас все вещи и нужды сведены к самым простым. От мужика требуется таскать еду и защищать дом (хорошо ещё, чтоб ебал от души, конечно, но это не главное). Женщине нужно греть постель и хозяйничать. Остальное просто отпало. Ты можешь быть умным и добрым, но если не пригреешь обидчика мордой в стену и не раздобудешь харчей — на охоте, в рейде, у мародеров, — ты и на хер никому не тарахтел. Баба может быть самой смелой, но если она страшная и не умеет навести порядок, шансов у неё немного. Некоторые оторвы приспособились ходить наружу наравне с рейдерами, кто-то типа Глаши даже бизнес делает, но таких единицы. Доля остальных — либо ублажать желающих за деньги, как Галка, либо найти себе кого пошустрее. Ну либо побираться в злыднях и сдохнуть от голода и болезней. Алена не будет возражать против минета, потому что ей нужно где-то жить, что-то есть, с кем-то спать и желательно с одним, а то она уже натерпелась групповух в той ватаге. Плюс разок попыталась возразить бандюкам, после чего её избивали и пытали. Как мне дознаться, действительно ли я ей нравлюсь или она просто прикидывает, как выгоднее? Да вообще никак. Остаётся расслабиться и получить удовольствие. — Успокойся, Степа. Я хочу этого, — мягко говорит Алена. — Просто я не привыкла так сразу с нормальным человеком. Который оставляет тебе выбор, а не жмет перо к горлу. Она улыбается, тряхнув золотом волос. — Давай, притащи даме чего-нибудь выпить для храбрости, и мы продолжим. Впопыхах оглядываюсь. Точно, Сергей уже вылакал весь пузырь и безумно таращится в пустоту, временами икая: даже закусь не помогла. Геолога просить не с руки. Рита уже закончила с облизываниями и с протяжным стоном наделась на его внушительный хер в позе всадницы. В мыслях я уже подминаю Алену под себя, но ничего, потерплю ещё пять минут. — Щас буду! И соскучиться не успеешь! — обещаю я и, вскочив на ноги, вылетаю в дверь за добавкой. В баре остаётся только парочка забулдыг, потому я особо не церемонюсь. — Кузьминишна! Еще бутылку! Выцарапываю из-за пазухи пригоршню кругляков, струей высыпаю на стойку. Сутулые стучат по разводам на полировке, один слетает на обскубанные половицы. Хозяйка оценивает ситуацию, выуживает из шкафчика четвертушку перцовки. — Если спешишь, то вот, хватай маленькую, — она оценивающе оглядывает меня. — У тебя что, с члена твою блондиночку сняли? — Не, сам ещё не надел! — машу рукой я, почти кидаясь к выходу. — Давай, соколик, — качает головой Глафирь, — удачи тебе в кобелином деле! Взбегаю наверх, вваливаюсь внутрь, тряся чекушкой, как знаменем победы. И едва не роняю её. Ничего не понимаю. Нет, ну как же так? Кто-нибудь мне скажет? «И соскучиться не успеешь!» Да никто и не скучает. Второй диван уже занят новой сладкой парочкой. Серега голышом наваливается на Аленку, складывая её перочинным ножом — реально коленки к плечам, розовая плоть лона распущена лилией в цвету. И этот задохлик, выкатив глаза, с каким-то яростным остервенением дергается на ней, втыкая свой тощий член в пилотку Алены. Отвесом сверху-вниз, прямо под горошинку клитора. Да когда успел раздеться и завалить её? И пяти минут не прошло! Это он сразу её облапил, едва я за порог шагнул… Застываю, как вкопанный. Мысли беспомощной каруселью кружатся в черепушке. Насилует, гад? Но тут же вижу, как податливо стонет Алена, беспомощно глядя на своего ебыря, как её развитое тело отзывчиво вздрагивает от трепыханий Серого и понимаю: ей хорошо. Она не ожидала такого, но сейчас ей хорошо. Девушка елозит руками по обивке диванчика, то пытается вскинуться вверх, то снова падает, придавленная храпящим, как вепрь, мужичком. — Все вы сучки продажные! — пьяно бормочет Серый. — Вам бы только на блудень насадиться, да? — Да, Сереженька! — заполошно поддакивает Алена. — Да… ох… да! Она бросает голову вправо и встречается взглядом со мной. Её глаза испуганно округляются. Сергей в запале не обращает внимания на моё появление, продолжая всё быстрее сношать полюбовницу. Уже просто фарширует её без остановки. — Сте… поч... ка, — в три прихода винится Аленка, — под-дожди… я и с тобой хочу… просто тут… тут… о-о-о-о… Она кончает под напором Сереги, дрожит листочком в бурю. Рот перекашивается в гримасе удовольствия, глаза самовольно убегают куда-то вбок, как в эпилептическом припадке. — Хорошо тебе, шлюшка?! — почти кричит Сергей. У мужичка серьёзные неполадки с кукухой на почве баб. Видать, изменяли ему регулярно или что-то такое. Мстит теперь всему женскому миру. Но мне насрать. — Что замолкла? Хорошо? — Да-а-а… — разносится по комнате. — Опаньки, — ржёт Ритка, увлеченно скача на Геологе. — Потекла, подруженька? Обогнали нас, милый, что же ты не стараешься? Я как идиот смотрю на искаженное раскаянием и страстью личико Аленки, на дергающуюся на старшем Риту. Потом выхожу и притворяю за собой дверь. Приваливаюсь к ней с бутылкой в руке. — Степа-а… погодь… — раскатывается позади, а затем кому-то просто затыкают рот. И вряд ли рукой. Лютый пиздец.