Часть 1

Как вышло, что Долорес Амбридж усыновила безродного мальчишку, да ещё и оборотня? На самом деле очень просто. Чтобы все говорили: "Ах, какая она добрая! Дала приют сироте! Больному! И ведь одна его поднимает! Золотая, золотая женщина!" Ну, и знакомые достали вопросом: «Как же можно без детей? Возраст-то подходит!» Правда, за ребёнком надо ухаживать — ну так на это есть дед-пенсионер. А с матери спроса мало, она ведь работает. Правда, раз в месяц он страдал приступами дикой агрессии — но в запертой комнате, прикованный наручниками к тяжеленной кровати, оборотень не опасен. В остальное же время это был тихий забитый мальчик, как огня боявшийся приёмной матери. "Неблагодарный, не ценит её ласки! Вот уж точно волчонок!" — говорили о нём местные тётки-сплетницы. А потом разговоры прекратились. Сын Амбридж в школу не ходил и на людях показывался редко. О нём просто забыли. А потом сама Амбридж поступила на работу в Хогвартс. О том, как мадемуазель профессор опозорилась и выбесила половину школы, можно рассказывать долго. Только за месяц-другой это прекратилось. У неё на парах даже хулиганы сидели тихо, как мышки. У неё никто не возмущался нудными заданиями и предвзятыми оценками. К ней подбегали обниматься малыши — а она делала сладкую улыбочку и гладила их по головкам, точно в самом деле умилялась от вида детишек. Ей на праздниках доставался самый роскошный букет цветов, самая большая корзина вкусняшек из "Сладкого королевства", самые пафосные поздравления, нацарапанные на доске. И никого, никого больше не бесили её розовые кофточки и привычка покашливать каждые пять минут. Её полюбила... нет, стала обожать вся школа. Кроме одной ученицы. Когда седьмой курс Рэвенкло, провалив контрольную, устроил бурный скандал, молчала только Джулия Мэйпл — тихая отличница. Даже Амбридж отметила это, когда принеслась жаловаться профессору Флитвику: — Одна мисс Мэйпл умеет вести себя на уроках ЗОТИ! Да и та всем позволяет у себя списывать... Джулия не любила ссор с учителями. Может, потому что была от природы мягкой. Может, из-за строгого воспитания папы — сотрудника Министерства. А может, оттого, что сама хотела стать учителем. Но были вещи, которые бесили даже скромную ботаншу. — Если профессор Амбридж такая добрая, отчего она выгнала из класса Лору и Джесси? — спрашивала Джулия однокурсников. — Лора просто чихнула, а Джесси ответила ей: "Будь здорова"! — Сами виноваты. Нефиг было урок срывать. — А у Лоры откуда шрам на руке? — Забыла? Не хотела пересесть, куда сказала профессор, вот и схлопотала наказание. — Да-а, нормально — за пересадку руку порезать... — Слушай, не лезь не в своё дело! — это говорила сама Лора. — Я и забыла уже, а ты всё психуешь. — А знаешь, что такое стокгольмский синдром?.. — Какая-то магловская штучка, очень интересно!.. Всё, проехали! Джулия замолкала, но в другой день начиналось по новой. — Вам не нравится Макгонагалл? Оценки ставит строго? Требует приходить вовремя? Ну да, Амбридж-то лучше! Она может поснимать баллы за то, что «как-то не так всё, недостаточно изящная формулировка». Пыталась Джулия и с младшими студентами беседовать. — Что, на ЗОТИ больше конспектов не пишете? — спросила она Гермиону. — Почему? Пишем и сейчас. — У-у, скучно, наверное. Ты говорила, это бестолковая работа, ничему не учит... Гермиона закатила глаза: — Нормальная. Мы должны учиться работать с текстом, так в новом стандарте написано. Джулия чуть на землю не села. Вот уж от кого не ожидала услышать! Тут ещё и Рон добил: — Злюка ты, Мэйпл. Не сердись, а то опять язва обострится! А у Джулии и вправду был больной желудок. Даже питалась она не блюдами с хогвартской кухни, а собственными диетическими продуктами. Джулия спокойно ела и куриный бульон, и обезжиренный творог, и овсянку с печёными яблоками, но иногда хотелось чего-нибудь особенного. Например, ароматных маффинов из трёхъярусной вазы с цветочками. Как они сладко пахли! Ванилью, свежей вишней и почему-то сиренью... Но нельзя — значит, нельзя. Обидно, когда тебе в лицо тычут твоей же болезнью. Вот только бывают вещи ещё хуже. Как-то Джулия с подругой возвращались в замок после ухода за магическими существами. Погода была солнечной, тёплой, не слишком жаркой — лучшее время, чтобы поболтать на свежем воздухе. Но тут Джулия вскрикнула: — Кошмар какой! Эми, смотри! — Ну и что? Поломанных деревьев я не видела, что ли? «Поломанным деревом» был огромный дуб. Когда-то раскидистый, теперь он остался без своей пышной кроны. Толстые ветки тут и там валялись по всей поляне, а на коре виднелись глубокие царапины. Одна из них разрезала ствол насквозь, и через неё можно было разглядеть теплицу замка. — Да ты на следы взгляни! Какими же когтищами так покорябать можно? — Какими-какими… Оборотни баловались, наверное. — Я и не знала, что они здесь в самом деле водятся. Думала, сказки. — Боже, Джулия, об этом все знают, кроме тебя. Ты меньше за книгами сиди да больше с людьми общайся, ещё не то узнаешь. — Может, скажем учителям? — Говори сама, если хочешь. У меня дел полно. — Вот ужас-то! — покачала головой профессор Спраут, услышав о сломанном дубе. — Ну никакой культуры, совершенно! Люди старались, сажали здесь деревья, а они... Джулия вздохнула. Профессор рассуждала так, словно столкнулась с мелким хулиганством. А если бы оборотню — или кто там это устроил — попался ребёнок? Дуб спилили. Но в лесу стали появляться новые израненные деревья. Кроме того, буйный разрушитель топтал кусты, выворачивал камни на школьном дворе, выламывал доски из забора у избушки Хагрида. А у Гремучей Ивы Джулия нашла чей-то клык. Был он заметно крупнее, чем человеческий, и имел острый, точно заточенный, кончик. Очевидно, неизвестный агрессор не знал, куда лезет, вот и получил по зубам. — Спасибо за сигнал, мисс Мэйпл,— отвечали учителя, которым жаловалась Джулия. — Вы не волнуйтесь об этом. Лучше успокойтесь и занимайтесь учёбой. Или даже: — А вы уверены, что это оборотни? Деревья поломать мог кто угодно, в лесу много существ водится… Призраки вовсе не парились. Опасностью больше, опасностью меньше – какая разница? Хогвартс и не такое видал! Это ж не Волдеморт, а всего лишь жалкий бродяга… Тогда девушка решила сообщить родителям. Папа ведь сотрудник Министерства, он должен знать, к кому надо обращаться. А может, мама расскажет, что делают маглы в подобных ситуациях. Отправила она сову ранним утром и пошла на завтрак, думая, как ещё можно поступить. — Будь другом, Джули, — попросила Лора, — передай банановый маффин. И показала на цветастую вазу. «Банановый?» — изумилась Джулия. — Но ведь там лежат вишневые!» — Этот? — спросила она, подавая маффин Лоре. — Да, да! — Ой, погоди! Я, кажется, случайно взяла с вишней. — Нет, ты что, это банан! Разве не чувствуешь, как пахнет? «Кто-то из нас точно не в адеквате», — решила Джулия. — Спрошу-ка у Роджера, пусть он нас рассудит». — Скажи-ка, а с чем эти маффины? — спросила она, выбрав удобный момент. — Выглядят аппетитно. — С черникой, мои любимые, — заявил Роджер. — Хочешь попробовать? Ну, сейчас не выйдет. Они нарасхват, вон, ваза уже пустая. — Что ты, спасибо! У меня же диета! Нет, перестань Джулия нуждаться в диете — и то бы не притронулась к такому маффину! Надо же: для Лоры он с бананом, для Роджера — с черникой, а для неё — с вишней… Подозрительно! — Что задумалась? — подтолкнула её локтем Эми. — Влюбилась, что ли? — Точно! — воскликнула Джулия и хлопнула в ладоши. Вокруг засмеялись, но девушка не смутилась. Без Эми она и не догадалась бы. Любовные зелья! Они для каждого пахнут тем, что ему больше нравится! Джулия любит запах ванили, вишни и сирени — ей и кажется, что маффины с вишней. Должно быть, зелье очень лёгкое, из тех, что вызывают не одержимость, а просто симпатию. Иначе вся школа таскалась бы за каким-то несчастным, капая слюной ему вслед и горланя серенады. Но кто ж додумался подлить эту штуку в выпечку? Кто? «Нет времени думать об этом! — решила Джулия. — Сейчас начнутся уроки, а потом надо будет идти в лес — посмотреть, не наколбасили ли чего ночные гости». На опушке уже третью неделю было чисто. Только пеньки от сломанных деревьев торчали, напоминая о вандалах. «Может, их всё-таки кто-то спугнул? — рассуждала Джулия, возвращаясь в замок. — Тогда хорошо: никто не тронет детей. Но жаль, что эти гады избежали наказания». Из-за теплицы послышался хохот, грубый и хриплый, как лай дворняги. Смеялся явно мужчина, причём пожилой и, кажется, давно курящий. «Это не Филч, — сообразила Джулия. — У него голос повыше, а у этого — как из бочки: бу-бу-бу». Она подкралась к теплице и осторожно заглянула за угол. У стены на приступочке сидел рослый дядька с лысой, как камень, головой и резкими чертами лица. Он смахивал на бомжа — не только видом, но и запахом. Рядом с ним расположились двое мальчишек лет тринадцати. Один — длинный и тощий, лохматый, точно швабра. Другой — невысокий, крепко сбитый блондин. Вокруг валялись три пустые бутылки от огненного виски. Четвёртую, початую, мужик держал в руках. Он что-то рассказывал ребятам, а те слушали. «Как мне быть? — думала Джулия, нервно потирая лоб. — Сказать: «Извините, здесь нельзя пить спиртное?» Ох, что-то мне подсказывает, не понимает этот тип по-хорошему. Лучше крикну: «Пошёл вон, алкаш! И руки от детей убрал!» Ну да, а ребята меня обсмеют… Им ведь нормально, они сюда добровольно пришли. В лучшем случае поржут, в худшем — копец мне. Их трое, я одна. Свалю-ка лучше по-тихому да позову учителей на подмогу». — Эй! Чего здесь забыла? — крикнул ей неопрятный мужик. Он встал, и Джулия отметила, что движения у него не старческие: угловатые, порывистые, точно у молодого. Но лицо – несвежего землистого цвета. — Просто гуляю, — Джулия попятилась от него. — Если помешала, простите. — Да не, не помешала, — ухмыльнулся незнакомец. — Ты садись, нам лолей как раз не хватает. Зубы у него были странные. Три клыка — крупные, четвёртый — мелкий, точно обломанный. — Ой, нет, мне нельзя! — пискнула Джулия. — Меня профессор Флитвик ждёт на допы. Наверное, весь замок обыскал, сейчас сюда явится. Тут и в самом деле все трое заржали, а Джулия бросилась к замку. — Куда так несёшься? — остановил её у дверей завхоз. — О, мистер Филч! Там у теплицы посторонний сидит, и с ним двое мальчишек! — Ступай к начальству, — буркнул тот. — Я здесь ни при чём. Джулия побежала наверх. Странно. Филч ведь любит наказывать, по поводу и без. А тут почему-то даже не почесался. По коридору шла Макгонагалл. Джулия бросилась ей навстречу. — Это не мои, точно, — ответила она, услышав рассказ о незнакомце. — Весь Гриффиндор сейчас в общей гостиной, от первого до седьмого курса. — А если чужие? Им что, пропадать? Какой-то мутный тип пьёт с третьекурсниками огненный виски, и вам всё равно? Профессор задумалась. — Хорошо, пойдёмте. Но рядом с теплицей уже никого не было. Конечно, ведь прошло целых полчаса, а то и больше. Пока Джулия нашла Макгонагалл, пока уговорила идти… — Я не врала! — воскликнула девушка. — Посмотрите, вот осколок бутылки! — Успокойтесь, мисс Мэйпл, я вам верю. А стекло Филч уберёт. — Да почему Филч? Я и сама могу… Джулия многим говорила о странной встрече. Но её никто не слушал. — Ну и что, если оборотень? — говорил Тед Блейк с шестого курса. — Они везде есть, по всему миру. Ты к ним не подходи — и они тебя не тронут. — Ну да! — возражала ему Джулия. — А если я случайно рядом окажусь? Мне теперь дома сидеть, чтоб на оборотня не напороться? Они же собой не владеют, чуть что — загрызут, и привет. — Так не все оборотни буйные. Некоторые сидят себе тихо… — Тихо сидят те, кто лечится, аконитовое зелье пьёт. А тот, кто безобразничал в лесу, явно не лечился! — А у нас сегодня урок ЗОТИ классный был,— вмешался Стефан Бейтс, чтобы сменить тему. — Профессор Амбридж свои стихи читала. Мы даже контрольную пропустили, она сказала, на четверг перенесёт. — О, да, она круто пишет, — поддержала Роберта Миллер. Джулия прыснула: — Круто! Муть какая-то безликая. И да, в трёх строфах — сбивы с ритма. А кто мне объяснит, что значит выражение… — Ой, началось! — перебила Лора. — Ты сама-то смогла бы так написать? Может, просто завидуешь? Джулия только махнула рукой. Зря начала спор. Всё равно их не убедишь, они как зомби… Но ведь в сентябре совсем по-другому было. Тот же Стефан ловко передразнивал профессоршу, пища девчачьим голоском и кхекая через каждое слово. Или Лора. Сколько она терпела от Амбридж за свои торчащие зелёные пряди! Ведь «это неженственно, девочка не должна так ходить!» А вот теперь оба до слёз умиляются от сопливых стихов. И глотают объяснения в стиле «это надо чувствовать». И терпят капризы: «вы слишком вольно сидите», «вы слишком дерзко смотрите». Будто в самом деле зомбаками стали или любовного зелья напились. Впрочем, почему «будто»? А как же чудо-маффины с переменчивым запахом? От них вся школа с ума сходит… «Ай да профессор, ловко придумала! — усмехнулась Джулия. — Не можешь по-честному людям понравиться — подкупи их сладеньким! Может, и мне взять на заметку?.. Ну уж нет! Пусть мой авторитет у детей окажется ниже, но он будет настоящим». Родители прислали Джулии письмо с просьбой ни в коем случае не лезть в неприятности. «Забудь об этом! — советовал отец. — Тебе или горло перегрызут, или превратят тебя саму в оборотня. Случись что, ты виноватой останешься. Министерство ничего сделать не может, во всём мире с оборотнями проблемы». — Ну, классно, — пробормотала Джулия. — Пусть тогда чужой ребёнок умирает или делается монстром… Она по-прежнему замечала в лесу сломанные деревья, в теплице — разбитые окна. Кое-что убирала и чинила, когда было время. А два-три раза, сидя с телескопом у окна башни, видела во дворе знакомую сутулую фигуру. Вонючка без всякого страха околачивался у школы, и каждый раз рядом с ним была компания парней и девушек. Однажды девушка не утерпела, послала сову аврорам. Те прибыли назавтра, опросили Хагрида и Филча, а Джулии сказали: - Никто ничего не видел. Кстати, оборотни – не наша компетенция. Свяжитесь лучше с Отделом популяций. А в отделе ответили: это работа авроров… Не помогали и книги. Джулия неделю провела в библиотеке, чтобы узнать: оборотня нельзя ни прогнать, ни сделать обычным человеком, ни победить магловскими штучками типа серебряной пули и святой воды. Можно только одолеть в битве силами нескольких умелых магов. Ведь на оборотней заклинания всегда слабее действуют. «Что же теперь делать? — рассуждала Джулия. — Одна я его не поборю, случись драка — даже минуты не выдержу. Ладно, если умру, а вдруг сама стану оборотнем? Ребята мне не верят. Учителя просто игнорируют. К кому я только не обращалась! К Спраут, к Флитвику, к Синистре»… В самом деле, уже весь педсостав знал о проблеме, но почему-то не шевелил и пальцем. К одной только Амбридж не подходила Джулия. И сейчас решила: а вдруг зря? «Что, если она не такая уж плохая? — думала девушка, спеша на второй этаж. — Ну, с прибабахами тётка, ну, бывает. Ну, любят её ребята незаслуженно, так ведь им норм. И вообще, мне она ничего плохого не делала. Господи, только бы профессор меня послушала! Никогда больше не буду на неё злиться, даже в мыслях!» Перед дверью Джулия вздохнула, пригладила волосы… и отскочила в сторону. Из кабинета вышел крупный лысый мужчина. В воздухе повис резко-кислый запах пота, нечищеных зубов и чего-то вроде дыма. Джулия едва успела юркнуть за колонну. Незваный гость прошёл по коридору, ничего не заметив. Из-за угла появился Филч. Он тоже увидел чужака. Но не крикнул, не сделал замечания, не побежал поднять тревогу. Кивнул, как старому знакомому, и пошёл себе дальше. «С ума сойти, Вонючка уже по школе ходит! И кто его сюда впустил?»