Часть 1

      Сердце не трогается с места, никакого жара, ни-че-го, когда она видит Роберта посреди конференц-зала в неглиже. Она, честно, не планировала наблюдать стриптиз. Нет у нее такой наклонности (и от Мэнди она такого не ожидала), но вот мы здесь.       Его костюм пахнет дорогим пластиком, металлом (сильно) и тонким, терпким ароматом, который у нее не получается до конца уловить. Когда она стягивает его с головы, глаза невольно приходятся по синякам, ожогам, к лицу. Человеческая версия усталости с влажными глазами собаки.       (Ей нравятся собаки).       (Ей не нравятся сопляки).       Он говорит серьезные, скучные вещи, как будто он верит в них. Весь этот пафос. Такой же дешёвый, как его везение родиться с деньгами и костюмом. Прирожденный супергерой.       — Я потекла. Понятно, почему ты на него запала. Что это за образ? "Бойцовский клуб"? Секси, — ирония сквозит в каждом его слове. Она обводит его тело взглядом ещё раз, чтобы подчеркнуть свои слова. Затем толкает двери конференц-зала наружу.       Удобно, когда они никогда не знают, где ты. Неудобно, что это день за днём разрывает ее лёгкие, но есть вещи и похуже. Например — ночевать на продавленном матрасе в каком-то заброшенном логове злодеев, потому что ей лучше держаться подальше от ее предыдущей банды. И той, что была до нее. И до нее.       Не будем об этом.       Вещи, которыми он занят на работе, лист: томное пялинье в экран, обхватив в голову (они так его довели), периодическая игра с собачкой (пёс милый), крутить ручку, будто это поможет ему решить проблему.       Дома она сидит, скрестив ноги, на кровати, выслушивая нотации Мэнди:       — Он всё-таки твой диспетчер. Постарайся слушать его приказы, ладно? Он старается для вас.       Невидива бормочет что-то вроде "угу" и позволяет легкое прикосновение к плечу до того, как Мэнди покидает комнату. Бред, бред полный. Этот чел здесь для того, чтобы починить свой костюм. Все герои такие. Ни о ком они на самом деле не заботятся.       — Нет такой вещи, как судьба, — звучит его низкий голос в ее ухе. Она стряхивает пепел с сигареты, — Иначе бы я никогда не стал героем.       Ей хочется сказать: ещё — ты бы никогда не падал с высоты, поджариваясь заживо в своем костюме, не бил в лицо журналиста, не карабкался бы обратно, хотя у тебя нет шансов вернуться. Ты бы жил свою скучную жизнь, работал бы пять-два в офисе, по вечерам наблюдая в телек, как мир существует без тебя. Жена и двое детей: ангелок-дочка и шебутной сын. Или наоборот. Как тебе угодно.       Вместо этого она вручает сигарету ребенку и, чувствуя странное, неестественное воодушевление следует на адрес.       ...Жар приходит потом. Колотящееся сердце и осознание, когда она переворачивается и утыкается лицом в подушку. Черт, он ведь был горячим с самого начала. И эта его нежность, эта его серьезность...       Она бы хотела, чтобы он простонал что-то вроде этого ей в ухо.