Часть 1

Примечание к тексту выношу сразу сюда. Уже несколько раз исправляют одну и ту же "ошибку", которая ошибкой не является. "Раскинуться на подушках" - это расставить конечности, разложиться, лежать в свободной, вальяжной позе "Кинуться на подушках" - это вскочить, метаться. Драко именно вскочил, подскочил, заметался в постели, когда пришёл в себя. Соответственно, никакой ошибки здесь нет. Пополняйте словарный запас, пожалуйста, не нужно исправлять правильные фразы.        Снег, грузный, лопатый, назойливо прилипал к стёклам. Вздохнув, Драко Малфой брезгливо отвернулся, точно вид белоснежного снега травмировал его.        — Наверное, я напрасно просил тебя не покидать моих мыслей, — чёрствым голосом, прерванным хриплым кашлем, процедил сквозь зубы он, — ты меня не послушала. Как всегда. Снова.        На улице детвора завела праздничную песню, а его угнетало горькое чувство ужасной безысходности. С каждым нарастающим звуком оно только усиливалось в груди. В конечном счёте, он почувствовал, что задыхается. Как будто кто-то поместил в его глотку камень. Камень, сколько бы Драко не пытался вынырнуть из бушующей стихии, всё равно тянул его ко дну.        Сильно потерев переносицу, он вернулся к столу, рухнул в кресло. Лениво огляделся.        В кабинете было грязно. Драко провёл по столу пальцем, и ощутил, как кожа покрывается пылью. На подоконнике взгромоздились бумаги, придавленные почти пустой бутылкой вина. Отцу бы это не понравилось.        При мысли об отце Драко горько ухмыльнулся. Люциуса Малфоя не стало два года назад, но на самом деле он умер гораздо раньше. Он так и не смог оправиться после Азкабана, и, как многие последователи Волдеморта, потерял влияние, авторитет, статус. Десяток лет глава рода пытался возродить подмоченную репутацию, а в последние два года жизни плюнул на все попытки (к слову, бесплодные), передав этот почётный, но весьма усложняющий жизнь титул сыну. Драко не радовался. Вот уже пять с половиной лет он не радовался абсолютно ничему. Кажется, он даже разучился улыбаться.        Он тяжело выдохнул, отметив, что дыхание сухое, а рот источает зловоние. Кажется, алкоголь впитался в него, точно в губку. Кажется, он слишком много пьёт. Кажется, пора завязывать. Кажется, на это нет сил.        Постучав по столу костяшками пальцев, он налил в стакан огневиски. Часы показали без четверти четыре. На улице было так темно, точно наступила глубокая ночь.        Драко вздрогнул от стука в дверь. По чётким резким ударам узнал Пэнси. Только она могла так стучать. Не открывала дверь ногой, вероятно, исключительно из уважения к нему. Во всяком случае, Драко смел надеяться, что, после всего случившегося с ним, она всё ещё питает это уважение.        — Входи.        Дверь мгновенно открылась. Пэнси царственно вплыла в кабинет. Она одарила его мимолётным взглядом, что не помешало Драко заметить, какой тот едкий, и устроилась на своём обычном месте — на широком кресле, обитом бархатом, в углу.        — Где Тео?        — Он трансгрессирует сюда прямо с работы.        — Собрание через пять минут. Если опоздает, пусть пинает на себя.        Пэнси приподняла бровь. Всем своим видом, Драко знал, она пыталась упрекнуть его за то, сколько раз за эти пять с половиной лет опаздывал на встречи он сам, а то и вовсе не приходил. Однако же ей хватило ума сдержаться. Благо, в её уме он никогда не сомневался.        Нотт, впрочем, не опоздал. Уже через несколько секунд Драко почувствовал хлопок, и старый друг предстал перед ним, прилизанный, одетый с иголочки, словно не на собрание явился, а на святочный бал, который, к слову, намечался совсем скоро.        — Добрый вечер — с намеренным официозом поздоровался он, кивнув хозяину дома, и занял место в кресле напротив жены. От Драко не укрылось, что они с Пэнси обменялись красноречивыми взглядами.        Гойл ввалился в дверь, словно грузный слон, а следом за ним в кабинет аккуратно проскользнул Забини. На лице последнего беспокойство смешалось с удивлением, образуя причудливый коктейль. Не в характере Блейза было проявлять сильные эмоции, а сейчас он буквально превзошёл себя.        — Не зря этот год аномальный, — изрёк он, опускаясь в кресло напротив хозяина кабинета, — Драко Малфой, наконец, созывает нас на капустник. Ах да, прости. Я помню, что тебе не по душе это слово. Исправляюсь. Драко Малфой созывает нас на дружеский совет.        Гойл настырно сопел за спиной, у окна, и делал вид, что он разглядывает прилипающие к стеклу снежинки. Окинув собравшихся быстрым взглядом, Драко потрудился встать. Пожевав губы, он вздохнул, признавая собственное поражение — выглядеть респектабельным не выйдет. По крайней мере, не в глазах этих людей.        — Я собрал вас здесь, потому что хочу знать, как обстоят дела со сквибами.        — Разве ты не читаешь газет? — небрежно поинтересовался Тео. — «Пророк» публикует чуть ли не ежедневные сводки по этому вопросу.        — Я читаю газеты, Тео, — с нажимом произнёс Драко, — но мне нужно узнать от вас, как обстоят НАШИ дела в этом вопросе. Так понятнее?        — С Белмингтон договориться не получается, — пожевав губу, изрекла Пэнси, — я перепробовала всё. У нас с ней было четыре встречи, когда я ограничилась исключительно разговором. Увы, по их итогам стало ясно, что по-хорошему она не понимает.        — Тогда подключился я, — подхватил Тео, — мы шантажировали её. Угрожали её супругу, он ведёт не вполне легальный бизнес. Всё без толку. Они позаботились о том, чтобы враги не смогли легко и просто добраться до них. Эта Белмингтон — настоящая устрица, хоть и сквиб.        Драко сердито засопел, снова начав постукивать костяшками пальцев по гладкой поверхности стола. Посмотрел на деликатно (насколько имел представление о деликатности вообще) покашливающего Гойла.        — Что?        — Я всё ещё настаиваю, что надо напрячь моих ребят, Драко, — проворчал он, — я поговорю с ребятами из Лютного, подключу наших в аврорате, если будет нужно, и они решат проблему.        — Это не выход, — помотал головой Драко, — просто убить — слишком много шума. Нам он ни к чему. Сейчас особенно.        — К ней можно было бы применить Империус. И тогда она будет в наших руках, — пожал плечами Забини, — процесс займёт дольше времени, чем тебе, возможно, хочется, но это неплохой компромисс. В нашем положении.        — В нашем положении, Блейз, нужно действовать радикально и быстро, — с нажимом произнёс Драко, — но не оставляя следов.        — Предлагаешь убрать её? — ухмыльнулся Тео.        — Настаиваю.        — Ты, смотрю, сам себе противоречишь. Только что говорил, что убийство не выход, и вот, пожалуйста, уже на всё готов.        — Ты за время своих полётов во сне и наяву думать разучился? — язвительно фыркнула Пэнси. — Убей главу Общества поддержки сквибов — и тут же станешь политическим трупом.        — Или нет, если удастся повесить всё на кого-то другого, — заартачился Драко, — у Белмингтон конфликт с Поттером. Она намерена его оседлать, и выжать из знаменитого Мальчика, Который Выжил все соки. Никому бы такое не понравилось, даже святому Поттеру.        — Предлагаешь подставить его? — нерешительно промямлил Гойл. — Я не понял, мы возвращаемся к школьной вражде?        — Вы видите другой выход? Лично я — нет.        — Мы должны попробовать ещё что-то, — с раздражением в голосе произнёс Нотт, — убийство — это крайне серьёзно, и мы не киллеры, Малфой. К тому же, твоей репутации, которую ты с таким трудом отвоёвывал после войны, тогда точно придёт конец. Поверить не могу, что приходится объяснять это именно тебе.        — Тео, — нетерпеливо прервал Драко, — видишь ли, ты снова предлагаешь подождать. Но я ждал пять с половиной драккловых лет. Больше не стану.        — Да, но не ты ли ещё год назад публично утверждал, что глава сквибов не виновна в том, что случилось?        — Я знаю только одно, Тео, — стукнув кулаком по столу, дабы закончить бессмысленный спор, выдохнул Драко, — из-за сквибов была убита моя жена. Если бы не тот скандал, благодаря которому, кстати, Белмингтон вышла на сцену, а Поттер получил регалии за расследование, Гермиона сейчас была бы жива. Но её нет. Просто нет. А я вынужден часами просиживать на её могиле, представлять, каким был бы наш сын, которого она носила, если бы родился, и проводить Рождество в одиночестве.        — Слушай, — примирительным тоном начала Пэнси, — мы все понимаем твою боль, правда. И совершенно ясно также, почему ты так стремишься найти и наказать заказчика. Но от того, что ты начнёшь убивать направо и налево, тебе не станет легче. Наоборот, твоё положение только ухудшится, а на политической карьере можно будет ставить крест.        — Правда? — усмехнулся Драко. — Тебя не смущает то, что в предвыборной гонке лидирует Поттер? Нет? Эти выборы закончатся, и мне, если не выиграю, и так придётся поставить на политической карьере крест. А я не выиграю. Напомню тебе, что я бросил бизнес и подался в политику только потому, что кто-то должен был продолжать дело моей жены.        — В таком случае, — колко заметила Пэнси, — и я напомню тебе, что твоя жена не одобрила бы то, что ты убиваешь людей. Кажется, ты рассказывал ей сказки, будто изменился, и она, вроде, верила в них, несмотря на свой острый ум. Не так ли?        Драко вскочил на ноги, прожигая подругу злым, едким взглядом:        — Это были не сказки, Пэнси! Я действительно изменился к лучшему. Гермиона была лучшим, что было во мне, любовь к ней была лучшим, что во мне было. Но Гермиона мертва, за решёткой сидят исполнители, а святой Поттер так и не смог выйти на заказчика. Отмахнулся, что убийство было совершено до того, как он стал главой Аврората, сослался на то, что для расследования необходимо больше времени, и на том всё. А теперь он вообще лезет в политику, и, стоит ему выиграть выборы, это дело повиснет окончательно. У него будут заботы поважнее. А ведь он был для Гермионы лучшим другом. Она его едва ли не братом родным считала. И что? Так он скорбит по подруге, которая сотни раз спасала его высокомерный глупый зад? Так он наказывает её убийц? У меня больше нет права ждать. Нет ни времени, ни сил, ни желания.        — Когда хочешь начать дело? — спросил Гойл.        — Сколько потребуется на разработку плана и подготовку?        — Недели три. Лучше месяц.        — Слишком долго.        — Быстрее нельзя.        — Даже ради меня, Гойл? — сощурившись, спросил Драко. — Ради нашей дружбы?        — Ради тебя я на всё готов, ты же знаешь, — неловко шмыгая носом, ответил Гойл, — но это физически невозможно сделать так быстро. Ты пойми, сперва нужно всё хорошенько продумать, затем организовать всё, как следует, для этого потребуется время.        — Ясно, — недовольно вздохнул Малфой, — всё, как всегда, приходится делать самому.        Встав, он подошёл к шкафу, направил на него волшебную палочку, притянул небольшую карточку приятного кремового цвета, и швырнул её на стол, прямо перед Забини.        — Что это? — недоумевающе спросил Блейз, покрутив карточку в руках.        — Приглашение, разве не видишь?        — Вижу. Не понимаю, как ты его достал.        — У меня повсюду свои люди. Как будто ты не знаешь.        — Допустим, знаю. И всё же, как тебе удалось его получить? Ни за что не поверю, что Поттер лично тебе приглашение отправил.        — Нет, — фыркнул Драко, — конечно, нет. Хотя, ему стоило бы сделать это, если бы он был умнее. Пригласить главного политического оппонента на свой праздник — сильный ход, отлично характеризующий его и как личность, и как профессионала. Правда, Поттер не личность, и не профессионал.        Пэнси поднялась, манерно приблизилась к столу, взяла приглашение, и, покрутив его в руках, посмотрела на Драко:        — И как же ты думаешь использовать это? Хочешь перехватить инициативу Поттера и организовать благотворительный приём для Общества сквибов? Осенней ярмарки было мало?        — Слишком прямо, Пэнси, — усмехнулся Драко, — ты слишком прямо думаешь.        — Приму это как комплимент.        Драко поднялся на ноги, подошёл к окну, которое всё ещё целовали надоедливые снежинки, и снова вернулся взглядом к собравшимся.        — В общем, через десять дней, в преддверии Сочельника, Поттер и компания организовывают Рождественский приём. У нас там будут свои люди. Совершим большой взрыв. И Белмингтон не выйдет живой. После неё кресло главы Общества займёт Крысли, он будет делать то, что мы скажем. У него передо мной должок.        — И как ты докажешь, что не причастен к взрыву? — скептично усмехнулся Нотт. — Ты будешь первым, кого обвинят.        — Не ты ли спрашивал, читаю ли я газеты, Тео? — парировал Драко. — Потому что я думаю, что это ты их совсем не читаешь. У Поттера на днях случился очень серьёзный конфликт с Белмингтон, я уже говорил. Та требовала гарантий, что сквибы смогут занимать места в правительстве, и будут наделены неприкосновенностью, за нарушение которой последует криминальная ответственность. Поттер, естественно, не одобрил этой идеи. Она обвинила нашу знаменитость в том, что он зазнался, и плевать хотел на свой собственный народ, причём, сделала это так громко, что не слышал только ленивый. Пресса несколько дней гудит. А меня с Белмингтон, кстати, ничего не связывает, кроме нескольких попыток договориться, причём, она постоянно говорила, что готова продолжать наш диалог. Ситуация играет в нашу пользу. И я в ней буду смотреться крайне выгодно. На Рождественском приёме мы решим сразу несколько проблем: избавимся от назойливой мухи, обезглавим обнаглевших сквибов, поставим у руля в их обществе своего человека, уничтожим Поттера. А я, наконец, отомщу за смерть своей жены. А потом… — Драко зловеще усмехнулся, — я обязательно узнаю, кто заказал убийство Гермионы. И это единственное, ради чего я всё ещё дышу и существую.        Пэнси приоткрыла рот, собираясь возразить. Драко предостерегающе поднял руку, помотав головой:        — Я не хочу больше ничего слушать. Разговор окончен.        — Есть ещё что-то, что хочешь сказать?        — Нет. Вы свободны.        Блейз выскользнул из кабинета первым. Следом вышел Тео. Пэнси неохотно поплелась за ним, прежде наградив Драко сердитым взглядом. Гойл же остался, и теперь нерешительно топтался у окна.        — Хочешь возразить?        — Да. То есть, нет. Слушай. Скажи, что ты вернулся.        Вернулся. Было время, в тот самый первый, невыносимый, год без Гермионы, когда он думал, что перестанет дышать. Было время, во второй год, когда, после празднования её дня рождения в одиночестве, он купил портал во Францию, и всю ночь развлекался с местными шлюхами, пока сердце в груди горело огнём. Было время, в третий год, когда он впервые купил плюшевого медведя в предполагаемый день рождения сына, и отнёс его на могилу. Было время, в четвёртый, год, когда по ночам постоянно пялился в окно, убеждая себя, что видит там хрупкую фигуру Гермионы. Прошло ещё полтора года, и, наконец, пришло его время.        Потому, задумчиво потерев подбородок, Драко медленно кивнул:        — Да. Я вернулся.        Гойл хмыкнул, выдавил слабое подобие улыбки, и вышел. Драко вздрогнул от резкого хлопка двери, потёр глаза и уставился в окно.        Снегопад усилился. Драко увидел, что Гермиона, сидящая на подоконнике, пытается поймать самые крупные снежинки. Здравый смысл подсказывал, что это видение, но ему хотелось верить. Он хотел разговаривать с Гермионой. Хотел видеть её лицо. Хотел слышать её голос. Хотел замечать её улыбку. Хотел, чтобы она была где-то рядом. Он хотел её.        — Осуждаешь меня?        Гермиона сложила на груди руки, сверля его сердитым взглядом.        — Думаешь, я чудовище?        Гермиона поджала губы.        — Теперь перестанешь приходить ко мне, да?        Гермиона гордо вскинула голову.        — Можешь уходить, если хочешь. Но кое-что ты должна помнить, кое-что очень важное. В этой темноте я всегда увижу тебя. Сколько бы ты не скрывалась.        Гермиона легко спрыгнула с подоконника, повисла в воздухе, а потом испарилась, точно её и не было. Драко процедил:        — Иди. Один раз ты уже покинула меня. Думаешь, получится снова?        Он зажёг свечи, достал стопку бумаг и стал лениво их перелистывать. ***        Домой он вернулся далеко за полночь. В комнатах было холодно и неуютно. Он часто ловил себя на мысли, что, при всём своём роскошном убранстве, дом больше похож на склеп.        В гостиной он с удивлением обнаружил Пэнси. Она сидела на широком подлокотнике кресла, закинув ногу за ногу, и так сильно сжимала губы, что те, наверняка, посинели.        — Что ты здесь делаешь?        — Жду твоего возвращения.        — Тео не обрадуется твоему визиту сюда.        — Он знает, где я.        — Тем более, не обрадуется. Думаю, он всё ещё немного тебя ко мне ревнует.        — Он сам меня к тебе отправил.        Они с Пэнси не остались парой. Увлечение юности так и не увенчалось успехом, вскоре после битвы за Хогвартс Драко, к своему удивлению, сблизился с Гермионой, а Пэнси, через два года после окончания школы, обручилась с Тео. Так что, теперь они были хорошими друзьями. Или, во всяком случае, поддерживали иллюзию крепкой дружбы. Драко не удивился бы, окажись, что дружба эта ненастоящая. Он уже ничему не удивлялся.        Он снял пальто, размотал шарф и, налив бокал вина, рухнул в кресло, на подлокотнике которого по-прежнему восседала подруга.        — Станешь читать мне нотации?        — Я пришла поговорить.        Драко равнодушно пожал плечами:        — Говори. Хотя, мне кажется, мы уже всё сказали друг другу в кабинете.        — Послушай, мы, действительно, понимаем твою боль, правда, — она нервно облизала губы, — но так больше продолжаться не может. Ты сходишь с ума и требуешь от всех нас того же.        — Я ничего ни от кого не требую, — заартачился Драко, — вы можете мне не помогать. Справлюсь один.        — Ты Дамблдора убить не смог, и бледнеешь, едва увидев мышь в мышеловке. Хочешь, чтобы я поверила, что ты способен на убийство?        — Я изменился.        — Да, — со всей язвительностью прошипела Пэнси, — стал абсолютным идиотом. Полным и законченным.        Драко пристально посмотрел на неё:        — Дай угадаю, — уголок губ дёрнулся в жалком подобии улыбки, — ты скажешь, чтобы я перестал думать о мести, потому что уничтожу себя, отравлю свою душу, и пути назад уже не будет? Всё перечислил, или упустил что-то?        Пэнси вздохнула, громко всплеснув руками:        — Да ты просто пророк, Малфой. Именно это я собиралась сказать.        Драко поднялся. Прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Остановился у пустой ёлки, на которой не было ни единой игрушки.        — Оглянись, Пэнси, — устало произнёс он, — оглянись, и скажи, что ты видишь вокруг. Я повесил на дом огоньки, но не включаю их. Поставил в центр комнаты огромную ёлку, но не украсил её. Не уверен, что украшу к Рождеству. Я накупил конфет, которые через несколько дней отнесу на могилу сына. Сына, который был убит в утробе матери. Который даже не успел родиться. По ночам я сижу на кровати и пялюсь в окно, и счастье, если мне удаётся уснуть к рассвету. Я не понимаю, зачем живу, не знаю, куда двигаюсь. И за эти почти шесть лет я не встретил никого, кто бы сделал потерю Гермионы хоть немного менее невыносимой. Ты уверена, Пэнси, что я всё ещё могу за что-то бороться? Ты действительно считаешь, что у меня всё ещё есть душа?        — Моя фамилия Паркинсон, а не Ницше, — хмыкнула Пэнси, — но да, я уверена, что у тебя есть душа. И она болит, очень сильно. Именно потому, Драко, ты только и делаешь, что сходишь с ума. Что будет после того, как ты узнаешь, кто заказал Грейнджер?        — Я найду его. Встречусь с ним. И отрежу конечности. А потом отрубаю голову волшебным топором, которым иногда пользовался отец. Но не сильно, а так, только наполовину. Как рубили голову Безголовому Нику, помнишь? И буду смотреть, как убийца моих родных медленно умирает, истекая кровью.        — Ты шутишь?        — Разве я похож на человека, который шутит?        Пэнси пораженчески вздохнула. Снова всплеснула руками, как делала всегда, когда ей не хватало слов. Но она была упряма, и сдаваться не собиралась. И просто жгла его сердитым взглядом, полным осуждения. Порицала его каждым взглядом, каждым движением, каждым дыханием, что вырывалось из её груди.        — Драко, — она ласково коснулась его руки, — но ведь ты не убийца.        — А кто же я, по-твоему? — спросил Малфой, с любопытством уставившись на неё.        — Ты ранимый, страдающий от одиночества, скорбящий человек. Ты устал и запутался. Я понимаю, ты хочешь узнать, кто отдал приказ уничтожить Грейнджер. Врагов и злопыхателей у неё было много. Но, даже после того, как ты отомстишь, тебе не станет легче. Её не вернёшь, а на твоих руках будет кровь. Очень много крови.        — Мне плевать.        — Нет, не плевать. Спроси у Тео, он лучше других знает, каково это — жить с чувством вины, когда руки в крови. Он иногда замолкает и смотрит в окно, и я понятия не имею, о чём он думает. Он отдаляется от меня, и мы становимся чужими людьми, живущими под одной крышей.        — Может, я такой и есть? — повысив голос, высокомерно спросил Драко. — Может, я убийца? А ещё самодовольный выскочка, зазнавшийся павлин. И Пожиратель Смерти. Как ты знаешь, их, бывших, не бывает.        Он всегда думал, что Гермиона — самая упрямая женщина на свете. Всё потому, что забыл, как упряма Пэнси. Она всё ещё не собиралась сдаваться.        — Нет, — твёрдо возразила она, — ты не убийца. Человека, о котором ты только что сказал, не существует. Это маска. Ты так долго носишь маску, что забываешь, кто ты был под ней.        Драко устал. Он почувствовал, как наваливается усталость. Как она затягивает его, словно чёрная дыра.        — У тебя всё? — резко спросил он.        — Нет. Но я утомилась по сто раз повторять одно и то же. Вижу, мне тебя не убедить. Что ж, ладно. Пообещай хотя бы, что ничего с собой не сделаешь на Рождество.        — О, не сомневайся, — горько усмехнулся Драко, — Рождество я проведу на кладбище. Буду праздновать светлый праздник на могиле жены. А у моего сына нет даже могилы. Он не успел родиться. Месяца не хватило.        Пэнси вздохнула. Покачала головой и неловко прижалась к нему.        — Будь осторожен. Прошу тебя.        — Буду. И, Пэнси, — он замялся, — я благодарен, что вы с Тео заботитесь обо мне. Правда. Но для меня уже всё кончено. Все говорят, что я не могу так поступать, потому что Гермионе это не понравилось бы. Но Гермионы нет, просто нет. Она ушла в небытие. Исчезла даже со всех портретов, кроме свадебного. Я постоянно слышу, что ещё молод, и ещё могу кого-то полюбить. Но проблема в том, что, пока Гермиона умирала на моих руках на том проклятом приёме, вместе с ней умирало и моё сердце. Оно теперь не бьётся. Колдомедики сказали, что у меня замедлилось сердцебиение. И правильно. Сердце просто болит, Пэнси. Моя мать после смерти отца отправилась путешествовать. Я не виню её, но она оставила меня совсем одного. У меня ничего не осталось. Во мне ничего нет, кроме боли и злости. Я не смогу справиться с болью, но, когда найду заказчика убийства, смогу, наконец, в полной мере выместить на него всю злобу, что копилась годами во мне. И, может быть, вздохну свободнее. Потому не стой у меня на пути, и, Мерлина ради, убери с него Тео. Дайте мне идти дальше.        — Даже если это путь во тьму?        — Даже если это путь во тьму, да.        Пэнси сухо кивнула. Отстранившись от него, натянула шарф, надела пальто, вышла, хлопнув дверью, и трансгрессировала. Драко, неохотно вышедший следом, поморщился, когда снег начал попадать в рот, и захлопнул дверь, а затем замкнул её заклятьем.        А потом он стал просто делать вид. Делал вид, что удалось расслабиться в горячей ванной. Делал вид, что хочет вздремнуть. Делал вид, что Гермиона, лежащая напротив него, на своей половине кровати, реальна, и он совсем не замечает, как сильно поджаты её губы. Делал вид, что спит. Делал вид, что дышит.        Последнее ему было не привыкать делать. Но теперь ему нужно было затаиться и сделать вид, что он не подозревает, что какой-то друг стоит за убийством жены и сына. Во всяком случае, пока. ***        МОЛНИЯ!        УБИЙСТВО НА РОЖДЕСТВЕНСКОМ ПРИЁМЕ!        Вчера, 22 декабря, во время Рождественского приёма, организованного кандидатом на пост Министра Магии мистером Гарри Поттером, в главном зале Министерства прогремел взрыв. Все находящиеся в здании погибли. По предварительным данным, число жертв составляет пятьдесят восемь человек. В зале также находился глава секции контроля за магическими существами, мистер Тори Гримстоук, и глава Общества поддержки сквибов, миссис Агата Белмингтон, с которой, по сообщениям инсайдеров, у мистера Поттера был длительный конфликт. Отметим, что сам мистер Поттер не пострадал, поскольку в момент убийства общался с журналистами у здания Министерства. С ним также были его охранники и секретарь, мистер Дин Томас.        Аврорат уже взялся за расследование. По предварительным результатам, взрыв произошёл в результате халатности повара, который оставил кипящий котёл без присмотра. И, хотя сотрудники аврората всячески отрицают намеренность взрыва и не квалицифицируют дело как массовое убийство, общественность уже огласила свой вердикт — это было именно убийство, и ни что иное. Устранение главы Общества поддержки сквибов миссис Белмингтон было в интересах Поттера, который, тем самым, избавился от неугодного члена магического сообщества, критикующего его политику, а мистер Гримстоук пострадал за свои убеждения и ярую поддержку идеи социализации сквибов, по которой у Поттера весьма неоднозначная позиция. Сам мистер Поттер никаких комментариев по поводу случившегося не даёт. Корреспонденты «Ежедневного пророка» обратились за комментариями к мистеру Драко Малфою, который, напоминаем, является вторым наиболее вероятным кандидатом на пост Министра Магии, после Поттера. Мистер Малфой выразил сочувствие родственникам и друзьям погибших, отметил, что это тяжёлая потеря для магического сообщества, и призвал соответствующие службы и органы поскорее начать всестороннее расследование этого вопиющего и нарушающего все законы человечности преступления.        Редакция «Ежедневного пророка» выражает глубочайшее сожаление родственникам и друзьям погибших, скорбя вместе с ними по прекрасным и достойным личностям, которых мы потеряли.        Призываем сотрудников Аврората найти истину и поскорее привлечь виновных к ответственности. Монстры должны ответить за содеянное! Нет оправданиям халатности и преступлений!        Драко хищно улыбнулся, постучав ладонью по столу. Повернув голову к стоящей на рабочем столе фотографии, обнаружил гордо удаляющуюся с неё супругу. Запрокинув голову, хрипло рассмеялся.        — Брось, Грейнджер. Ты ведь прекрасно знала, за кого вышла замуж. Гермиона ускорила шаг. Он представил, как бы стучали её каблуки. В глазах защипало.        — Да, — кивнул он, — формально я убийца. Но предпочитаю считать это одним из лучших своих качеств. Я мщу за тебя. Не моя вина, что всем плевать на то, кто вас с сыном убил. В том числе, и твоему дружку Поттеру. Мне приходится действовать самостоятельно. Другого выбора нет.        — Малфой, — темноволосая голова Блейза показалась из камина, — Поттер направляется к тебе. Явился ко мне домой, устроил скандал. Пытался спровоцировать меня на потасовку. Жди разбирательств.        — Хорошо, — вздохнул Драко, — благодарю за предупреждение.        Тень Гермионы мелькнула в окне, но исчезла прежде, чем удалось зацепиться за неё взглядом.        — Как будто я боюсь — проворчал он, наливая в стакан коньяк.        Он услышал шум в гостиной и знакомый голос.        — Я к Малфою, пропустите.        — Мистер Поттер, — отозвалась экономка, — вам назначено?        — Нет.        — Мистер Малфой занят, вы могли бы прийти в другое время.        — Нет, не мог бы. Пустите.        Драко встал, хрустнули колени. Потянулся, медленно вышел из-за стола, открыл дверь. Поттер настойчиво стучал в дверь, колотил так, что разбудил бы мёртвых. Как жаль, подумал Драко, что он всё равно не разбудит Гермиону.        — Эстелия, — мягко сказал он, — пропустите мистера Поттера. Полагаю, у него ко мне важный разговор.        Экономка некоторое время ещё сомневалась, но всё же уступила, отступив на шаг. Поттер ворвался, словно цунами, нервно заходил по комнате, сжал зубы. Драко заметил желваки на его скулах.        — Явился поздравить меня с праздниками, Поттер? — между делом, поинтересовался Драко, пропуская незваного гостя к столу. — Садись, выпьем. Заодно расскажешь мне, как продвигается расследование убийства моей жены.        — Да, Малфой, — нервно кивнул Поттер, — я тоже хочу, чтобы ты мне кое о чём рассказал. Например, о том, скольких человек тебе пришлось подкупить, чтобы устроить массовое убийство на моём приёме.        — С чего ты решил, что это я? — приподняв бровь, вальяжно спросил Драко. — У нас обоих много врагов, особенно в разгар предвыборной гонки. В конце концов, прессе это тоже очень выгодно.        — Не прикидывайся, Малфой, — Поттер тяжело упал в кресло, — я прекрасно знаю, что это ты. Хороший ход. Очень продуманный. Одним выстрелом решил убить сразу несколько зайцев, верно? Избавился от надоедливой главы сквибов, чтобы заменить её на своего верного пса, утопил меня, ближайшего политического оппонента. Вот только за Гермиону ты совсем не отомстил. Я уже говорил тебе, и скажу снова — сквибы не виноваты, что кто-то решил воспользоваться скандалом с их участием, чтобы убрать её.        — Мне абсолютно всё равно, виноваты сквибы или нет, — пожал плечами Драко, — мою жену уже не вернёшь. Как тебе спится по ночам, Поттер? Хорошо засыпаешь? Видишь сладкие сны? Потому что единственный сон, который вижу я — это как убивают мою беременную жену, и она угасает на моих руках посреди зала, переполненного людьми.        — Я знаю, что это ты сделал, — покачал головой Поттер, — и ты будешь наказан.        — Поттер, я муж, потерявший жену и ребёнка в один миг. Я сын, потерявший отца. Как ещё ты можешь меня наказать?        Они с Поттером некоторое время просто пристально смотрели друг на друга, пока тому не надоело. Резво вскочив на ноги, Поттер прошипел с явной угрозой:        — Я бывший аврор, Малфой. Будь уверен, я докопаюсь до правды. И тогда тебе конец.        — А я — Пожиратель Смерти. Их, как известно, бывших не бывает. Пора тебе, наконец, заняться расследованием убийства твоей лучшей подруги. Тем более, когда получишь пост Министра, возможности для этого будут неограниченные.        — Это не конец, — Поттер отправился к двери, — мы поговорим позже, мистер Малфой. Снова.        Драко задумчиво глядел ему в спину, но, когда рука Поттера потянулась к дверной ручке, тихо спросил, неприятно удивившись тому, как глухо, слабо, звучит голос:        — За что ты так с Гермионой, Поттер? Она ведь была твоей подругой. Землю готова была грызть ради тебя. А ты почти за шесть лет не удосужился назвать имени её заказчика.        Поттер обернулся. Просверлил его долгим проникновенным взглядом. Прикусил губу. Помотал головой:        — Ты не понимаешь, Малфой. Всё не так просто. Если бы я мог, я бы удушил своими руками того, кто стоит за этим убийством. Но я не могу.        — Потому что ты жалкий сопляк, не способный ни на что.        — Потому что Гермиона бы этого не хотела.        Он хлопнул дверью и ушёл, оставив Драко слушать свои отдаляющиеся шаги.        Драко разбежался, изо всех сил грохнув кулаком по столу. Кожа тут же начала печь, словно поцелованная огнём. Переведя взгляд на окно, снова увидел Гермиону. Она сидела на подоконнике и осуждающе смотрела на него. Безмолвно открывала рот, но ему захотелось верить, что она произносит его имя.        И тогда он стукнул ладонью по стеклу. Один раз, потом второй. Потом снова. Он стучал ладонью по холодному стеклу снова и снова, пока не ощутил на линии жизни кровь.        — Ты — моя дракклова жена, и должна была быть рядом, Гермиона! — тыча пальцем туда, где видел её, трагичную и безмолвную, заорал во всю глотку он. — Но ты покинула меня, оставила одного в этом ужасном мире, ничего не дав взамен! И я не могу без тебя жить, не могу дышать! А ты даже видением не хочешь со мной говорить! Это несправедливо!        Он попытался отдышаться, но дыхание было сухим, трудным. В конце концов, он тяжело упал обратно в кресло, закрыл глаза и с силой потёр переносицу. На губах снова застыла больная улыбка.        — Я мог бы иметь всё на свете, — прошептал он в ночную мглу, — но у меня теперь нет ничего. ***        — Папа, папа!        Милый мальчуган, лет четырёх от роду, раскинув руки, бежит навстречу. Шаги его нетвёрдые, он едва не споткнулся на крохотном камне под ногами, но всё равно бежит и смеётся. На полных щеках застыл милый румянец, на губах играет довольная улыбка. Его мать стоит на берегу, окунув ноги в песок, и ласково машет убегающему ребёнку в спину, будто он может её увидеть. Мальчишка не похож на свою мать, разве что улыбкой. Но в целом, он вылитый отец — белокурый, глазастый. Пухленькие щёчки спадут, уступят место острым чертам, едва исчезнет флёр раннего детства. Но это будет позже — года через три или четыре. Пока что мальчик похож на крохотного херувима. Отец нарадоваться на него не может, раскрывает руки, готовясь поймать малютку в свои объятья, счастливо смеётся. Зовёт непоседу по имени — такому же звёздному, как и у всех в роду — Скорпиус.        И просыпается…        Драко кинулся на подушках и болезненно застонал от острого покалывания в сердце. Сев на кровати, он уставился в окно. Там было темно, значит, ему снова приснился кошмар. Он никогда больше не сможет спокойно спать по ночам.        Поднявшись на ноги, он накинул на плечи рубашку и подошёл к окну.        Прищурившись, заметил первые робкие лучи солнца, что пока ещё несмело пробивались сквозь ночную мглу. Зимой утро начиналось позже, но это была далеко не главная причина, по которой Драко ненавидел зиму. Главной было Рождество.        — С праздником тебя, — оглянувшись назад, на тумбочку, где стоял единственный семейный портрет, с которого не исчезла Гермиона, сухо сказал он, — сегодня Сочельник. Я, как всегда, приготовил вам подарки.        Настойчивый стук в дверь заставил вздрогнуть. Драко крепко сжал в руках палочку, которую с момента потери жены всегда держал в кармане, готовясь сражаться, и неохотно поплёлся к двери. К счастью, за ней послышался знакомый голос. Гойл прибыл.        Открыв дверь, Драко сонно уставился на друга, что нынче занимал пост начальника его личной охраны, и хмуро поздоровался.        — Так и знал, что не спишь, — буркнул Гойл, протискиваясь боком в комнату, — мне готовиться? Заводить авто?        — Да, не вижу смысла тянуть время. Сейчас поедем.        Гойл кивнул и покорно испарился в саду, где снова разбушевались гномы. Ужасно настырные существа, даже суровая зима их не останавливала. Драко кое-как умылся на скорую руку, расчесал всколоченные волосы, переоделся. Пошёл на кухню и достал пакет со сладостями и мандарины. В центре стола, в вазе, стоял огромный букет цветов — роскошные маки, доставленные вчера вечером прямиком из Венгрии. Драко вытащил букет, проскользнул в коридор, надел пальто и шапку. Подумав, обмотал шею шарфом и сунул в карманы пальто перчатки. Взял сладости и цветы и вышел на порог. Кожа тотчас же стала покалывать от мороза.        Гойл стоял на веранде, а чуть дальше было припарковано авто. Да не какое-нибудь, а фирменный кадиллак, купленный дедушкой Малфоем в тридцатые, исключительно интереса ради. Видимо, вычурные маггловские машины были такой же пикантной страстью деда, как экзотические павлины — страстью отца.        — Поехали — скомандовал Драко, открыв дверь и прыгая на заднее сиденье.        Он никогда не трансгрессировал на кладбище. Не получалось сосредоточиться. Боялся оказаться в другом государстве, а то и, чего доброго, на другом континенте, в какой-нибудь Африке. До места, где его жена вместе с их сыном в утробе нашли последнее пристанище он предпочитал добираться с помощью авто. Он предпочитал думать, что такая маггловская выходка понравилась бы жене.        Вяло наблюдая за тем, как медленно спускается на землю тяжёлый лопатый снег, он думал о Гермионе. Когда срок беременности достиг двадцати недель, она обратилась в маггловскую клинику с просьбой сделать УЗИ. Драко не понимал, как она может доверять странной маггловской технике, Люциус кривил губы, тихо ворча, что грязнокровка и есть грязнокровка, хоть так и не сказал ей этого в лицо, а Нарцисса причитала, что Мерлин бы ничего такого не одобрил. Но так будущие родители узнали, что у них в скорости родится сын. Имя Гермиона выбрала сама, но не нарушая традиции рода Малфоев, чем очень растрогала свекровь, и растопила сердце свёкра. Люциус всё повторял, что скоро в семье появится ещё один звёздный мальчик. Только вот мальчику не суждено было родиться. На тридцать второй неделе беременности Гермиона Грейнджер была убита на приёме в Министерстве. Застрелена из маггловского оружия. Магическое сообщество потеряло героиню войны, которой все пророчили пост Министра Магии в будущем. Драко потерял всё.        Драко посмотрел в окно, к которому прибивались липкие снежинки, и сильно потёр глаза, в уголках которых застыли слёзы. Шумно вздохнув, отвернулся. Нащупал в пакете самый огромный апельсин, представив, как бы они понравились Скорпиусу. Сейчас они могли бы наряжать вместе ёлку, но он, так и не ставший отцом, едет в Годрикову Впадину, на кладбише, чтобы положить подарки для сына и букет маков для жены на их общую могилу. Жизнь порой бывает слишком жестока. И, знай он мальчишкой, что случится дальше, предпочёл бы быть убитым Волдемортом, едва тот повесил на него ужасную миссию. ***        На кладбище было темно и безлюдно. Драко подошёл к могиле, провёл ладонью по надгробному камню, всмотрелся в надпись: «Гермиона Малфой, в девичестве — Грейнджер, и малютка Скорпиус, что покоится в утробе своей матери. Любящий муж и отец не может обрести покой без вас и надеется, что, где бы вы не были, вам ярко светят звёзды». Вздохнув, Драко подошёл к скамье, стоящей рядом с могилой, и тяжело опустился на неё. Он держал в руках букет и пакет сладостей, всё не решаясь опустить их на могилу.        Он не мог бы точно сказать, сколько времени просидел вот так, будто безмолвная статуя, позволяя снегу падать на волосы и за воротник, но вздрогнул, услышав рядом чьи-то шаги. Какой ещё сумасшедший, кроме него, рискнул прийти сюда в праздник, в такую рань?        — Стой! — рявкнул верный Гойл, направив вперёд волшебную палочку и крепко сжав кулаки.        — Я свой — послышался голос неподалёку, который Драко узнал. Оглянувшись, он увидел Уизли. Тот стоял в тонком пальто, подпрыгивая на месте от холода, и потирал руки в перчатках друг о друга.        — Я… — он запнулся, заметив пристальный взгляд Драко, обращённый к нему, — Лаванда испекла сочников. Сама приехать не смогла, беременность проходит тяжело. Вот, отправила меня. Да я бы и сам пришёл. Я каждый Сочельник сюда прихожу, только обычно в обед. Но Гермиона… Она мне сегодня снилась. Не помню, что происходило во сне, только её лицо. Вот я и здесь — путано пояснял он.        — Счастливого Рождества, Уизли — усмехнулся Драко беззлобно, — тут, вон, гортензии ещё есть, свежие. Не твои?        — Нет, это, наверное, Невилл приходил. И еда из Хогвартса. Может, её велела отнести МакГонагалл. Я тут однажды её встретил.        — Ясно.        Драко, наконец, положил и свои подарки на присыпанный снегом холмик.        — С Рождеством, Гермиона. С Рождеством, Скорпиус.        Уизли продолжал нерешительно топтаться на месте.        — Вот, видишь, Уизли, — развёл руками Драко, — какое у меня Рождество?        — Гарри… Он поступает как настоящая свинья, — злобно отозвался Уизли, — в последний раз, когда мы разговаривали, два года назад, я разбил ему нос. Он ведь вышел на заказчика убийства, я уверен. Но так его и не арестовал.        — Испугался.        — Он Волдеморта не боялся, кто может быть хуже?        — Тот, кто убил беременную женщину, очевидно.        — Ладно, пусть так. Но он всё равно должен был арестовать заказчика. Хотя бы сказать мне, кто это. В конце концов, она была и моей подругой! В общем, я именно после этого ушёл из Аврората. Не полиция, а дракклова помойка.        — Рухнули все наши детские мечты, правда, Уизли? — хмыкнул Драко, слегка повернув к собеседнику голову.        — Да уж.        — Что будешь делать сейчас?        — Вернусь домой, чтобы слушать капризы Лаванды.        — Ясно.        Драко улыбнулся новым воспоминаниям. Гермиона не была капризной беременной, разве что, у неё появилось парочка новых привычек. Например, она внезапно полюбила лимоны с солью, и пристрастилась к мармеладным мишкам, к которым раньше была совершенно равнодушна.        — Малфой, — тихо окликнул Уизли, заставив вернуться из плена памяти, — допроси Крысли. Хорошенько так допроси, если надо — с пытками. Я уверен, он что-то знает.        — Почему?        — Зачем ещё ему так активно прогибаться перед тобой? До убийства Гермионы он был совершенно к тебе равнодушен, а тут прямо преданным фанатом твоим стал. Почему? Так сильно хочет получить кресло главы Общества поддержки сквибов? Сомнительный пост.        Драко задумался. Вообще-то, он и сам думал, что с Крысли что-то не так, и много раз пытался понять, что именно. Но на все расспросы, старый сквиб заискивающе отвечал, что он — всего лишь маленький человек, и должен держаться ближе к сильным, способным его защитить от жестокости мира. Сперва Драко решил, что это разумно — бояться всего волшебного в подобном положении. Многие сквибы искали покровителей. А потом тяготы расследования, что за шесть лет не сдвинулось с мёртвой точки, накрыли его с головой, скорбь не давала спокойно дышать, так что он перестал думать об этом.        — Возможно, ты прав, — кивнул Драко, — я так и сделаю.        — Погоди, — Уизли нерешительно посмотрел на него, — мне позавчера удалось выйти на итальяшку, который был поваром на том приёме. После случившегося он сбежал в свою Италию, и здесь никогда больше не показывался. Но у меня ещё остались старые связи, пришлось попотеть, чтобы его разыскать. Нашёл, в итоге, в Техасе. На следующей неделе он обещал прислать мне какие-то материалы. Сказал, что это прольёт свет на расследование.        — Что за бумаги?        — Не знаю. Он отказывается говорить.        — Если его прижать, заговорит.        — Нет, не надо. Не стоит, Малфой. Так ты только его спугнёшь.        — Мне надоело ждать, Уизли.        — Я понимаю, но давай подождём ещё неделю. Как только что-то прояснится, я дам тебе знать. Мы должны встретиться с ним в следующую субботу. И это будет встреча один на один, иначе он видится отказывается. Я подумывал сказать об этом Гарри, но он наверняка всё замнёт, так что…        — Я хочу с ним поговорить.        — Не стоит, честно, — Уизли покачал головой, — если вдруг что-то пойдёт не так, я тебе сообщу. И тогда можешь делать с ним всё, что хочешь. Но не сейчас. Подожди ещё немного. Я уверен, он что-то знает. Во всяком случае, он так напуган, что удивительно, как ещё не обделался.        — Ладно, — неохотно кивнул Драко, — будь по-твоему.        — Я с тобой свяжусь. Не сиди тут долго, простудишься. Гермионе бы не понравилось.        Драко усмехнулся, но ничего не ответил. Уизли кивнул и посеменил прочь, оставив его сидеть на могиле. Где он провёл целый день, вернувшись домой только под вечер, больной и грустный. ***        Ночь, как всегда, не принесла облегчения, а одну только боль. Новую порцию боли. Всякий раз, когда начинало казаться, что он больше не может её выносить, она приходила снова, жестокая и всевластная, чтобы напомнить ему о себе. Показать, что она всё ещё рядом, крепко угнездилась под кожей, и никогда не оставит в покое.        В этот раз кошмар был слишком реален. Он проснулся с криком, чувствуя, что по телу градом льётся пот. Драко смахнул капли со лба и заставил себя дышать чаще, чтобы успокоиться. А потом увидел её.        Гермиона стояла посреди комнаты в красивом бежевом платье — том самом, в котором была убита, с распущенными волосами, и пристально смотрела на него, изучая. Драко стало любопытно, каким она находит его. Наверняка, заметила, что он осунулся, и, возможно, сочла, что постарел.        — Привет, — грустно улыбнулся он, — с Рождеством. Вчера дети всю ночь пели песни. Очень красиво. Тебе бы понравилось.        Она задумчиво склонила голову. Благодарный хотя бы за то, что не уходит, Драко продолжил:        — Я нанял экономку спустя месяц после того, как вас со Скорпиусом не стало. Эстелия так и работает у меня. А эльфов нет, хотя отец очень настаивал. Я помню, как ты боролась за их права в школе.        Гермиона молчала, но ему показалось, что она слегка улыбнулась.        — Матушка прислала открытку. Поздравляет с праздниками. Она сейчас во Франции. Помнишь, как мы пили газировку на Эйфелевой башне, вместе с магглами?        Гермиона абсолютно точно улыбнулась.        Драко удобнее устроился на постели.        — Я скучаю по тебе. Очень. Вчера думал весь день, куда бы мы отправились праздновать Рождество. Ты хотела в Египет, помнишь? Жаль, не успели. Я там был потом. Приезжал на несколько дней. Пирамиды красивые. Ты бы оценила.        Гермиона подошла к постели, протянула руку и коснулась ладонью его лица. На щеке остался холодный след, будто от мороза. Но Драко стало тепло, и он не смог сдержать довольной улыбки.        — Ты меня впервые коснулась за все эти годы. Поняла, почему я делаю то, что делаю? Неужели я, наконец, заслужил твоё прощение? — с надеждой спросил он.        Она мягко опустилась на край кровати, подобрав подол платья, и скользнула пальцами по его руке.        — Драко.        — Да? — выдохнул он, счастливый от того, что она назвала его по имени.        — Не мсти. Меня ты не вернёшь. Только свою душу окончательно погубишь.        О, нет. Драко горько улыбнулся:        — Вы с Пэнси сговорились, что ли? Обе талдычите мне одно и то же.        Гермиона вздохнула. Покачала головой.        — Моя смерть была неизбежна. В обществе, полном стереотипов, никто не примет министра магии — женщину, да ещё и грязнокровку. Ещё и молодую.        — Ты не первая женщина-Министр, и не первая магглорожденная, — возразил он, — чего ты боишься, скажи?        — Меня бы всё равно убили, пойми. Мне жаль, что так случилось, Драко. Я прошу у тебя прощения, что пришлось оставить тебя. Я не могу рассчитывать на то, что ты будешь любить меня вечно…        — Так и есть, — нетерпеливо перебил Драко, — я буду любить тебя вечно. Ты ведь знаешь.        Она с грустью улыбнулась.        — Я хочу, чтобы однажды ты понял, что нужно двигаться дальше. Чтобы ты не был больше один.        — Но я не один, — Драко едва сдерживал слёзы, что мешали видеть и дышать, — ты всегда в моём сердце. И даже, вот, приходишь ко мне иногда. Хотел бы видеть тебя чаще.        — В любом случае, Драко, откажись от мести, я умоляю. Она не сделает тебя счастливее. Только ранит сильнее.        Драко молчал. Он сжимал руками воздух, но хотел верить, что ласкает её ладони.        Она по-прежнему сидела на краю постели, смиренно склонив голову.        Он думал об этом. Думал много раз. То убийство было слишком хорошо спланировано. До мелочей. Такое возможно только когда за дело берётся тот, кто хорошо знает жертву, её вкусы, пристрастия и привычки. Это был идеальный план, и исполнители явно действовали по приказу, когда один погиб на месте, выстрелив себе в сердце, второй магией лишил себя языка, а третий наглотался яда. Но самая главная проблема состояла в том, что никто из убийц не сохранил никаких воспоминаний о заказчике, только сам факт убийства. Все остальные воспоминания попросту были стёрты, и их до сих пор не удалось получить.        Тот, кто планировал это гнусное преступление, был слишком хорош в том, что делает, и подобрался к их семье слишком близко.        — Скажи, — нервно сглотнул Драко, — тот, кто сделал это… Это был друг?        Гермиона молчала, но улыбка погасла на её губах.        — Ведь это не Поттер, правда?        — Конечно, нет. Гарри не при чём.        — Тогда почему он заморозил дело? Заказчик так и не найден!        — Потому что я попросила его об этом, — неохотно призналась Гермиона, — а тебя прошу оставить месть. Она не принесёт тебе покоя. Только окончательно уничтожит. А я хочу, Драко, чтобы ты продолжал жить.        — Жить, — он горько усмехнулся, — как будто это возможно без тебя. Ты что же, просто предлагаешь мне простить того, кто отнял у меня всё на свете?        — Да. Прости его. И обретёшь покой.        — Мне не нужен покой, Гермиона. Мне нужна власть. Чтобы растоптать убийцу.        — Прощение — тоже власть. Прости его, Драко. Так для всех будет лучше. Особенно для тебя.        — Нет.        Она впервые без грусти улыбнулась. Склонилась над его лицом, ласково коснулась губами виска. Потрепала ладонью по волосам.        — Ты ужасно упрямый. Но, я верю, что ты послушаешь меня.        Драко почувствовал, что она вот-вот исчезнет, и в панике сжал её хрупкую руку:        — Не уходи.        — Я не уйду, — тихо прошептала Гермиона, — я всегда здесь.        — Я не могу без тебя жить.        — Сможешь. Время лечит. Притупляет боль. Ты сильный. Ты всё сможешь, Драко.        Он упрямо покачал головой. А она поцеловала его в щёку.        И исчезла в белом сиянии.        Драко с трудом поднялся на ноги. Оделся. Выглянул в окно. Там играла в снежки соседская детвора. В дверь позвонили, он взял палочку, крепко сжал её в руке, и пошёл открывать.        — С Рождеством! — пропищала милая соседская девчушка с тонкими косичками и в смешной шапке. — Мистер Малфой, я приготовила для вас стих. Но прочитаю его, когда вы угостите меня мандаринами.        — Хорошо, — улыбнулся Драко, — сейчас.        Он прошёл в кухню, взял три больших мандарина и горсть конфет, и вернулся к маленькой гостье. Её глаза заблестели, когда она заметила угощение. Стихотворение о том, как эльф празднует весёлую зиму и пьёт эль, вышло путанным, несколько раз девчушка сбилась. Но сладкие подарки всё равно получила.        — Счастливого Рождества, мистер Малфой! — пропищала она и скрылась в снежном плену.        Драко слабо улыбнулся, зажёг огоньки, и, когда они блёкло замерцали на окнах, вернулся в комнату. Он кое-как заставил себя позавтракать куском пуддинга с чаем. А потом приветствовал Гойла по каминной сети.        — Ну что такое? — сердито хмыкнул Гойл, протискиваясь в дом.        — Собирайся. Я хочу кое-куда поехать.        — Куда?        — В антикварную лавку. Там хранятся кое-какие документы. Хочу проверить.        — А трансгрессировать нельзя?        — Нельзя.        — Ты после смерти Гермионы стал как маггл, — упрекнул Гойл, — уже и магией почти не пользуешься.        Драко предпочёл пропустить это мимо ушей. Кряхтя и ворча, Гойл всё же завёл авто и кивнул:        — Поехали. ***       «Шок и сенсация! Глава Отдела международного магического сотрудничества, героиня войны, миссис Гермиона Малфой, бывшая Грейнджер, убита на приёме в честь начала осеннего сезона, организованном Министерством».        «Огромная потеря для магического сообщества: погибла Гермиона Грейнджер, в замужестве Малфой. Волшебники потеряли надежду на светлое будущее».        «Миссис Гермиона Малфой, героиня войны, которой пророчили карьеру Министра магии, застрелена из маггловского пистолета на осеннем приёме, организованном британским Министерством Магии. Американские коллеги скорбят по поводу тяжкой утраты и выражают глубочайшую обеспокоенность этим зверским убийством. Похоже, в британском сообществе снова неспокойно».        «Тяжкая утрата: убита миссис Гермиона Грейнджер, в замужестве Малфой, видный политик, героиня Второй Магической войны. Двое из троих предполагаемых исполнителей покончили с собой на месте преступления, ещё один, по данным инсайдеров, находится в Азкабане. Имён убийц аврорат не называет».        «Гермиона Грейнджер убита. Вновь грядут тёмные времена?»        Драко тяжело вздохнул, отодвинув от себя скипу бумаг. Он хранил всё — подшивки газет, в том числе, иностранную прессу, сочувственные письма и записки, которые ворохом поступали ему после убийства ещё несколько месяцев. В прошлом году собрал все материалы, в том числе, школьные учебники Гермионы, которые МакГонагалл любезно согласилась передать ему, и отправил в антикварную лавку, уже несколько лет стоявшую закрытой, ожидая жертву, которую он собирался здесь пытать, едва найдёт.        Драко потёр переносицу, повернул голову и уставился на зеркало, что стояло в углу. Сейчас оно было завешено бархатом, но в первые полгода после потери он проводил перед ним почти всё своё время, сходил с ума. А всё потому, что это было зеркало Иеналеж, которое он купил по баснословной цене через посредников в Лютном. Он судорожно вздохнул. Он поклялся матери, что больше никогда не посмотрит в это зеркало, но был абсолютно уверен, что его заветное желание не изменилось. В мутном стекле он бы по-прежнему видел себя рядом с Гермионой и сыном.        Становилось холодно, но он так погряз в своих раздумьях, что не обратил на это внимания. Как и не заметил, что за патронус ворвался в лавку. Но на него смотрело конопатое лицо Уизли.        — Малфой, итальянец мёртв. Вчера его нашли с перерезанной глоткой в подворотне. Убийц задержали, уличные грабители. Допроси Крысли немедленно, покойник кое-что прислал мне. Сегодня вечером буду у тебя — быстро сказала голова, и сияние патронуса погасло.        — Драккл! — схватившись на ноги, прошипел Драко. — Гойл, я домой.        — Погоди, я машину заведу. Холодно, двигатель глохнет.        — Обойдусь.        Он трансгрессировал из лавки. ***        Остаток дня он мерил шагами комнату, не находя себе места. Размытый силуэт Гермионы то появлялся, то пропадал, в комнатах, но он не обращал на неё внимания. В любой другой день, в любой другой момент он отдал бы за эти визиты всё на свете, но сейчас у него были дела поважнее.        Эстелия сообщила, что к нему посетитель, когда он шарахался из угла в угол в кабинете. Драко выдохнул, отодвинул стул, сел. Дрожащими руками налил огневиски, залпом осушил стакан, впрочем, вкуса не почувствовал.        — Привет, — едва взглянув на него, торопливо поздоровался Уизли, прошёл к столу и рухнул в кресло, — вот, прочти.        Он достал из кармана пальто конверт и швырнул его на стол. Драко схватил конверт, достал оттуда пергамент. На нём ровным почерком было написано несколько чудовищных слов — «Убить грязнокровку. Завтра».        — Хочешь сказать, что заказчик отдавал приказы письменно?        — Похоже на то.        — Это глупо. Письмо мог перехватить кто угодно.        — Согласен. Видимо, волшебный дон оказался слишком самоуверенным.        — Что за итальяшка?        — Он был помощником повара на том приёме. Приехал в Британию за два года до убийства, и, как я понял, нанят специально с этой целью.        — Итальянец? Но почему?        — Среди британских магов немногие захотели бы покончить с Гермионой после войны, — грустно усмехнулся Уизли, — к тому же, итальянцы считаются лучшими убийцами. Мафия, слышал?        — Я думал, это касается только магглов.        — Как видишь, нет. Итальяшка, кстати, был сквибом. Как и тот придурок, который сидит в Азкабане, отрезавший себе язык.        — Ясно, что кто-то очень хотел свалить убийство на сквибов, — сердито выдохнул Драко, — мне не даёт покоя письмо.        — Итальянец продублировал его. Обычно заказчик убийства, по его словам, лично контролировал, чтобы письма были сожжены. Через своих людей. После убийства итальяшка сбежал на Родину, затем в Зеландию, потом в Техас. Обращался к специалистам, чтобы они защитили его разум, но это ему не помогло. Кто-то всё же вмешался в его память, изменил её. Он начал вспоминать только в прошлом году. На днях прислал письмо, сказал, что от заказчика, помнит, что тот был высокомерным, но не помнит даже, мужчина это был или женщина.        — Почерк очень знакомый, — вздохнул Драко, — я уже понял, что нас подставил кто-то из близкого окружения. Гермиона приходила ко мне во сне. Сказала, чтобы я не копался в этом деле.        — Кто написал, кто? — подпрыгнул на месте Уизли.        — Я не знаю. Пытаюсь вспомнить, но не могу. Нужно подстраховаться. Я сделаю копию.        — Уже. Две копии в моём кармане, три — в банке, в ячейке Билла, две я отправил Лусиане, девушке Чарли, и одну — в Хогвартс. МакГонагалл обещала присмотреть за письмом. Ах, и ещё одна, в Испании, там живёт сестра Флёр.        — Я смотрю, ты тщательно подготовился, — слегка улыбнулся Драко, — спасибо.        — Я тоже заинтересован в том, чтобы увидеть ублюдка, который уничтожил Гермиону. Она ведь была моей подругой. Без неё я, может, и школы бы не закончил. Да что там — не выжил бы. А кто-то с ней вот так, по-зверски. Допроси Крысли. Он точно что-то знает. Убийство хотели повесить на сквибов, связывали с ними, значит, он как-то причастен, пусть и косвенно. Думаю, именно потому он бегает за тобой, словно шавка.        — Гойл сделал это ещё вчера, — лениво заметил Драко, — и обратил внимание, что на разуме Крысли стоит мощнейший ментальный блок. Видна работа профессионала. Завтра я встречаюсь с ним, попробую взломать блок. Хотя не думаю, что это будет легко сделать.        — Ты, вроде, способный в этом.        Драко ухмыльнулся, но ничего не ответил. Они с Уизли обменялись короткими взглядами.        — Когда Лаванде рожать?        — В начале месяца. Она уверена, что будет парень. Дочка ведь у нас уже есть.        Драко встал и покинул кабинет. Вернулся через несколько минут с огромным мешком за спиной.        — Что это? — недоумевающе спросил Уизли.        — Детские вещи. Те, что мы покупали для Скорпиуса. Носить их некому, так что, возьми. Они новые, я их сразу же запаковал. Кроватка была, но я её развалил в гневе. Там игрушки ещё, немного.        — Малфой…        Было видно, что Уизли сомневается.        — Считай, что я твой Санта. Бери.        — Да мы ведь уже всё подготовили — неловко поёрзал Уизли.        — Я знаю, что вы не можете себе позволить подобные вещи. Возьми.        — Ну да, мы не богаты, но…        — Уизли, богатство — не главное, — покачал головой Драко, — мне оно, как видишь, никакого счастья не принесло.        — Мама скажет, что вещи прокляты, всё сожжёт.        — Скажи, что родственники прислали. Придумай что-нибудь. Ты ведь смышлёный.        — Ладно, — сдался Рон, — спасибо.        Драко кивнул. Спохватившись, добавил:        — Тебе стоит быть осторожнее. Кому-то очень не нравится, что мы копаем в этом деле. Мы, похоже, подобрались слишком близко.        — Что будешь делать с письмом? У магглов, говорят, есть специалист, который почерк читает, умеет характер по нему определять, и всё такое.        — Я просто попрошу друзей написать пару слов для меня, — пожевав губы, сказал Драко, — что-то подсказывает мне, что враг совсем близко. Наверное, он дышит в спину.        — Ладно.        — Я приставлю к тебе охрану, — продолжил Драко, — Гойл организует ребят. Это ненадолго. До тех пор, пока я не найду убийцу. А я скоро его найду.        — Нет, не стоит. Справлюсь как-нибудь сам.        — Гермиона не справилась, — хмыкнул Драко, — а она, уж прости, волшебница посильнее тебя.        — И всё же не стоит.        Драко пристально посмотрел на собеседника:        — Уизли, у тебя растёт дочь. И совсем скоро появится второй ребёнок. Не рискуй головой, ещё не раз успеешь. Ты нужен своей семье. Хоть кому-то нужен. Вот у меня, к примеру, семьи нет.        Рон нервно икнул, а потом медленно кивнул.        — Сейчас я дам распоряжение Гойлу. Погоди.        — И он выполнит? Напряжётся ради меня?        — Он выполнит всё, что я прикажу.        — Хоть что-то осталось неизменным со школы.        Драко ничего не ответил, просто вышел. Но успел заметить, как Рон крутит в руках шапочку Санты. Гермиона однажды купила её на ярмарке, чтобы надеть на первое Рождество сына. Радовалась, что у неё будет свой маленький Санта. А Драко хмурился, ворчал, и списывал это на капризы беременной.        Он вернулся вместе с Гойлом и старался не смотреть на то, как тот враждебно зыркает на Уизли. Тот, в свою очередь, тоже пытался не обращать внимания на колкий взгляд Гойла, хотя съежился в кресле.        — Отвези Уизли домой. И пришли охрану к их дому — скомандовал он.        — Он что, не в состоянии сам о себе позаботиться?        — Я могу! — Уизли сжал кулаки. — Хочешь проверить, Гойл?        — Прекратите! — раздражённо прервал их Драко. — Мы на пороге войны. Сейчас нам всем нужна помощь.        — Ладно, — сдался Гойл, — я буду на дворе. Он вышел. Уизли продолжал ёрзать в кресле. — Слушай, — он неуверенно посмотрел на Драко, — может, Гарри шантажировали? Всё же, у него уже тогда было двое маленьких детей. Ему больше других было что терять, вот он и затормозил с расследованием.        — Не знаю. Я не думал об этом.        — Драккл, да я просто не могу поверить, что он мог так поступить с Гермионой! Это ведь Гарри, он отчаянный, всегда был за справедливость, за правду. Защищал всех. А тут его прямо как подменили.        — В данный момент меня больше волнует, кто из моих друзей меня предал, — честно признался Драко, — а что там думал Поттер, мне плевать. Я давно уже понял, что не стоит полагаться на кого-то. Нужно действовать исключительно своими силами.        — Уверен, что почерк тебе знаком?        — Да. Но я никак не могу вспомнить, кто владелец. Чёрт, я начинаю жалеть, что в школе мне даже ни разу не приходило в голову обращать на это внимание.        — Знал бы, где упадёшь, так мяты бы подложил. Или соломы. Как-то так, вроде, магглы говорят.        — Угу.        Уизли неохотно поднялся с кресла, схватил мешок, как будто кто-то пытался у него его отнять.        — Ты тоже будь осторожен, Малфой, — помявшись, сказал он, — мало ли что. Кто-то должен отомстить за Гермиону.        — Она просила меня остановиться.        — Не удивлён.        Драко неохотно кивнул. Разговор исчерпался, в горле стоял ком. Голова горела, потому что он отчаянно пытался вспомнить, кто же обладатель этого красивого, ровного почерка, с нажимом, но не мог. Так что, встреча была окончена. Неловко попрощавшись, Уизли покинул кабинет.        Выглянув в окно, Драко отметил две вещи — во-первых, усилился снег. Во-вторых, Уизли прыгнул на заднее сиденье кадиллака, и авто вскоре быстро унеслось, мигая фарами, словно рождественскими огнями. ***        Гермиона крутится, летает по комнате, танцует и счастливо смеётся. Раскинув руки, ловит маленького сына в объятья, едва тот делает первые, неловкие, шаги ей навстречу. Драко раз за разом щёлкает колдоаппаратом, но вскоре откладывает его и спешит обнять жену. Зарывается лицом в её волосы, ласково целует в плечо.        И со стоном просыпается.        Первое, что он понимает, — жутко болит голова. Лоб буквально горит.        Второе, что понимает, едва открыв глаза — он практически ничего не видит. Силуэты плывут, линии нечёткие. Лица размыты. Цвета сливаются в один, блёклый, похожий на красный.        — Драко! — слышит отчаянный стон Пэнси над ухом. — Драккл! Ты очнулся!        — Пэнси, — тяжело вздохнув, простонал он, — что произошло?        — Понимаешь, где ты?        — Видимо, в Мунго.        — На тебя напали. Крысли нашёл тебя у ворот Малфой-мэнора. Они с Гойлом доставили тебя сюда. Ты неделю провёл без сознания. Целители опасались, что вообще не очнёшься. Звал Гермиону.        — Мы были вместе, — одними губами прошептал Драко, — там, где она сейчас.        — Я так рада, что ты очнулся, — выдохнула Пэнси, шмыгая носом, — думала, это конец.        Открылась дверь. Драко увидел тёмное пятно перед глазами, которое, впрочем, вскоре приобрело более чёткие формы. В пришедшем он узнал Забини.        — Слава Мерлину, — спокойно сказал тот, — ты очнулся. Пресса донимает больницу уже неделю. Авроры тоже. Гойл выставил охрану у палаты.        — Что-нибудь ещё?        — Крысли клялся, что нашёл тебя у ворот Малфой-мэнора без сознания, в крови. Мы проверили его. Он не лжёт. Ах да, у Поттера рухнули рейтинги. А твой вырос. Так что, поздравляю тебя, будущий господин Министр.        — Успеется ещё, — отмахнулся Драко, — я что-то важное забыл. Не могу вспомнить, что.        — Погоди ты, — язвительно отрезала Пэнси, — имя своё помнишь — уже хорошо.        — Гойл, — услышав, как тот топчется при входе, простонал Драко, игнорируя настойчивую Пэнси, — как же так? Ты же усилил охрану. Твои ребята ещё ни разу не подводили. До этого дня.        — Они утверждают, что встретили знакомого, не ожидали нападения, — хмуро доложил Гойл, — мы проверили. Воспоминания изменены. Восстановить пока не получается. Есть начало воспоминаний, как ты отправляешь их охранять поместье, а другим приказываешь идти с тобой, а потом — конец, когда они общаются с Тео, сразу как тебя привезли в больницу.        — Тео места себе не находит, — покачала головой Пэнси, — говорит, что нас всех хотят убить. Собрался бежать. Но я сказала, что сама никуда не убегу, и ему не позволю, пока ты не придёшь в себя, и мы не разберёмся, что к чему.        Драко выдохнул. Сощурившись, заметил на подоконнике хрупкий силуэт Гермионы, но тот почти сразу же скрылся из виду. Он точно знал, что упускает что-то очень важное. Но, как ни старался напрячь память, вспомнить ничего не мог. К тому же, буквально раскалывалась голова.        — Поттера обвинили в покушении на тебя, — словно между прочим, сообщил Забини, — и убийство на приёме тоже повесили на него. Он под стражей, в Азкабане.        — Это не он, Блейз.        — Ты уверен? У него был мотив.        — Уверен. Это не Поттер. Да и он не стал бы.        — Он не особо-то рвался продвигать расследование, — пожал плечами Забини, — я бы не удивился, если бы оказалось, что это его рук дело. Может, он Гермиону ревновал, может, не простил ей, что связалась с тобой, потому и расправился.        — Нет.        Драко сел на постели, провёл ладонью по голове. Оказалось, что она забинтована.       — Пригласи ко мне журналистов, Блейз, — сказал он, — кого-нибудь не особо настырного.        — Они все назойливые. Хуже мух — вставила реплику Пэнси.        — Тогда какую-нибудь женщину.        — Там их пятеро.        — Выбери на свой вкус, — Драко попытался ухмыльнуться, — ту, что вызовет у тебя наибольшее доверие.        Забини кивнул и вышел. Драко стошнило на больничную рубаху. Пэнси очистила её от рвоты, ловко направив палочку, и подала ему стакан. Драко с трудом сделал несколько глотков и шумно вздохнул.        В палату протиснулась совсем молодая девчонка. Он не очень хорошо разбирал, что она пищала, понял только, что её зовут Милления, и она стажёр.        — Как вы можете прокомментировать нападение, мистер Малфой?        — Я обвиняю в нём заказчика убийства моей жены, — заявил Драко, — пока что, мы не знаем, кто это. Но я уверен, что, кто бы это ни был, именно это чудовище стоит за попыткой убить меня.        — Вы верите в виновность мистера Поттера? В данный момент он задержан аврорами и отправлен под стражу в Азкабан.        — Нет, — отрезал Драко, — мистер Поттер не имеет никакого отношения ни к убийству моей беременной жены, ни к нынешнему нападению на меня. Я уверен, что мы оба стали заложниками того, кто приказал убрать Гермиону. Призываю сотрудников аврората тщательно разобраться в этом деле и отпустить мистера Поттера. Если будет необходимо, я лично готов заплатить залог за его пребывание на свободе        — Мистер Малфой, бытует мнение, что всё это — тщательно продуманный спектакль, в котором вы выбрали роль жертвы, чтобы разжалобить население перед грядущими выборами. Что вы ответите вашим злопыхателям, которые верят в то, что вы способны на подобное?        — Что я никому не пожалею такого спектакля. Я много лет горю в аду, и не могу найти из него никакого выхода.        — Что вы планируете делать дальше?        — Я хочу сказать монстру, который уничтожил мою семью и хочет уничтожить меня, — Драко сделал паузу, — что я не остановлюсь. Я сломаю ему хребет, чего бы мне это не стоило. Ведь я — ещё больший монстр, если дело касается моих близких.        — Что ж, спасибо за комментарии, мистер Малфой, — судя по голосу, журналистка улыбнулась, — желаю вам скорейшего выздоровления. Вы нужны магическому сообществу.        — Всего доброго, Милления.        Девчушка выскользнула из палаты. Глядя ей вслед, он, наконец, понял, что упустил. Подпрыгнул на кровати и, испытав острую боль, схватился за голову. Пэнси попыталась помочь, что-то говорила, но он не слушал, что.        — Что наш больной? — услышал он сперва настойчивые шаги, затем бодрый голос Тео. — Буйствует, смотрю?        — Да, он пока не в себе — ответила мужу Пэнси.        — Я абсолютно в себе, — сжав зубы, чтобы не возопить от боли, сказал Драко, — сейчас я попрошу вас кое-что сделать для меня. Не задавайте вопросов, просто сделайте.        — Если очередной бред, я отказываюсь, — отрезал Забини, — говорю сразу. Мне уже надоели твои капризы, Малфой. В последнее время ты превзошёл сам себя        — Ничего криминального, Блейз, — Драко выдавил из себя слабую улыбку, — всего лишь простая просьба. Пэнси, пергамент и чернила при тебе? Ты всегда их носишь с собой.        — Да, в сумке.        — Хорошо. Возьми их. И пусть каждый из здесь присутствующих напишет одно слово — «завтра».        — Что за бред пришёл в твою избитую голову? — фыркнула Пэнси. — Так и знала, что при нападении тебе отбили мозги.        — Пэнси, прошу, — вздохнул Драко, — одно слово. «Завтра».        Она пожала плечами, но выполнила просьбу. Следующим это повторил Забини. Драко призывно посмотрел на Нотта.        — Гойла не будешь проверять, что ли?        — Ты веришь, что он сможет написать такое длинное слово без ошибок?        Гойл обиженно хмыкнул, но возражать не стал. Нотт нервно поёрзал на кресле, в которое опустился пару минут назад.        — Опять твои выходки, — проворчал он, — не буду я ничего писать. Я целую неделю работаю на тебя секретарём, у меня уже рука болит.        — Тео, — Пэнси зорко посмотрела на него, прямо в глаза, — я не знала, что ты тоже не в состоянии написать слово «завтра» без ошибок.        Драко закрыл глаза. Внезапно в голове появилась картинка из далёкого прошлого. Они, пятикурсники, корпят над рефератом по истории магии, и Нотт возмущается, что Драко упустил яблоко на его свиток. На котором красивым, округлым почерком, написано всего несколько строк.        — Мне всё ясно, — вздохнул он, — Гойл, выруби его.        — Что? — Нотт вскочил на ноги, выхватив из кармана брюк палочку, но оказался ноккаутированным тяжёлым кулаком соперника.        — Малфой, я, конечно, люблю тебя, но хочу знать, какого драккла ты устроил здесь потасовку? Если ты наказываешь Тео только за то, что он отказался выполнять твоё дурацкое задание, смысла которого, кстати, я не понимаю, и согласилась его выполнить исключительно по дружбе…        — Гойл, — перебил Драко подругу, — то, что я просил сохранить в тайне от остальных при тебе?        — А как же! — деловито кивнул Гойл, как будто ему доверили настоящее сокровище. — Вот!        Он вытащил из-под рубахи аккуратный красивый конверт.        — Пэнси, посмотри. Ты хорошо знаешь почерк Тео? Сможешь опознать?        — Да, — огорошено кивнула она, — но я всё ещё не понимаю…        — Тогда смотри. Гойл, отдай ей письмо.        Нотт зашевелился, так что, под молчаливым взглядом Драко, Гойлу опять пришлось вырубить его. Пэнси рассматривала конверт, щурилась, крутила пергамент в руках.        — Это почерк Тео, — кивнула она снова, — но это, должно быть, какая-то чудовищная шутка. Может, это пароль к чему-то? У него пароль был от банковской ячейки — «Долой грязнокровок». Я ему говорила, что после войны его надо бы сменить, но воз и ныне там. Он всегда забывал.        — Или делал вид, что забывал — повёл плечом Забини, до этого момента наблюдающий за происходящим, словно безмолвная статуя.        — Возможно, но я всё ещё ничего не понимаю.        — Если вкратце, то это — фрагмент письма, который доставил мне через Уизли один сквиб из Италии.        — Ты связался с Уизли? — брезгливо спросил Забини.        — Пришлось, потому что никто другой не был заинтересован в том, чтобы найти заказчика убийства, — отрезал Драко, — но это не важно. Гойл, выруби Нотта, забери у него палочку, и сломай.        Гойл кивнул. Поручение было блестяще исполнено в тот же миг.        — Итальянец был нанят для убийства Гермионы за два года до того праздника, — продолжил Драко, облизав пересохшие губы, — подонок готовился. Выжидал. Он присылал распоряжения. В том числе, письменные. Итальянцу в жизни не повезло, он был сквибом. Работал на кухне, старшим, куда пошлют. Но это было прикрытие. На самом деле, он умел убивать. Итальянская мафия, оказывается, знаменита не только среди магглов. В общем, это был идеальный исполнитель. Наверное, у него было какое-то задание в этой феерии хаоса, мы уже не узнаем. Он был убит пару недель назад. Перерезали глотку, списали на уличных воришек, которые, якобы, хотели его обчистить. Он бежал после того дня, но, как видно, бегство ему не помогло. В любом случае, мы знаем, что он общался с заказчиком. Который и отдал приказ убить грязнокровку.        Нотт застонал, похлопал глазами и, едва способность соображать, вернулась к нему, начал шарить по карманам, в поисках палочки. Не найдя которой потребовал от жены, чтобы одолжила свою. Глаза его бегали, точно у нашкодившей крысы, руки дрожали, а губы были синими.        — С тобой покончено, Нотт, — презрительно бросил Драко, — но, прежде чем ты умрёшь, я хочу услышать ответ на один вопрос. Только на один. За что?        — Слушай, — Нотт несколько раз облизнул губы, — ну что ты, ей Мерлин! Мы с тобой были друзьями с самого детства. Мечтали, как будем уничтожать грязнокровок, когда время придёт. А выросли — и ты связался с этой мерзкой Грейнджер. Которая, мало того, что грязнокровка, так ещё и несносная. Я сперва думал, что она тебя околдовала. Такая нищенка, как она, выросшая в своём узком мирке, на всё пойдёт, лишь бы заполучить твои деньги. Я пытался вразумить тебя, отговорить от брака с этой падалью, ты вспомни. Но ты не хотел меня даже слышать. Ты предал нашу дружбу. И не оставил мне выбора.        — И тогда ты решил затаиться и ждать, — склонил голову в кивке Драко, — я понимаю. Годами ты лгал, будто смирился с моим выбором, и что, к твоему изумлению, Гермиона оказалась вполне ничего. Ты дождался. Гермиона заявила в одном интервью, незадолго до смерти, что, хоть и поддерживает социализацию сквибов, они никогда не станут равноправными членами магического сообщества, по природным причинам. Такой скандал был, помнишь? А ты её поддерживал. Убедительно притворялся её другом. Нашим другом.        — Я и был твоим другом, Малфой. Просто ты перестал это замечать.        — Друзья не планируют убийство годами. И не убивают беременных жён друг друга у всех на виду, Нотт.        — Ой, да перестань, — отмахнулся тот, — думаешь, я один такой? Думаешь, она нравилась Гойлу? Забини?        — Ты придурок, и сейчас я ещё раз тебе врежу — процедил сквозь зубы Гойл.        — Не вмешивай в это меня, Нотт, — брезгливо парировал Забини, — я не лезу к другим в постель, мне абсолютно плевать, кто с кем спит.        — Правда? — рассмеялся Тео чужим, хриплым, голосом.        — Истинная, — степенно кивнул Забини, — когда у тебя в детстве было шесть отчимов, ты перестаешь обращать внимание на такие мелочи, как чужая постель.        — Пэнси, — Тео кинулся к жене, — Пэнси, ну хоть ты им скажи! Тебе ведь тоже не нравилась эта дракклова Грейнджер!        Он попытался схватить жену за руку, но Пэнси брезгливо одёрнула её и отошла к окну.        — Ты тварь, Нотт, — вздохнул Драко, — если бы мой отец узнал об этом, он размножил бы твою голову собственными руками. А он, напомню, предпочитал действовать через других. Знаешь, ещё неделю назад всё, чего я хотел — схватить подонка, держать его в каком-нибудь подвале, отрезая по очереди конечности и части тела, одну за другой, чтобы наслаждаться тем, как он будет медленно умирать. Но, видишь ли, старый друг, — Драко едко усмехнулся, сказав это, — ты не стоишь таких усилий. Я отправлю тебя в Азкабан. Думаю, там тебя ждут муки сильнее тех, что я собирался тебе предложить. Гойл, зови охрану, авроров и журналистов. Вяжите его.        Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Уставший, он толком не понял, что произошло. Всё произошло слишком быстро. Забини оказался отброшен в сторону мощным зарядом магии, Пэнси внезапно оказалась на полу с рассечённой губой, а Нотт со всех ног бежал в сторону двери, вопя, что его убивают.        — Он же сейчас уйдёт! — пробасил Гойл. — Горгулья, он сломал мою палочку!        — Хватайте его, я к журналистам! — нашёлся Забини.        Голова Драко словно была в огне. Горела в адском пламени. Он схватился ладонью за лоб, громко застонав. Разболелось сердце.        И вдруг комнату осветила огромная зелёная вспышка. Нотт вскрикнул и, словно подкошенный, рухнул на пол. Пэнси снова стояла у окна, держа палочку вытянутой, и руки её дрожали и ходили ходуном.        — Мерлин, я убила человека, — заплакала она, — я убила собственного мужа.        Она икнула, но уже через минуту тщательно вытерла слёзы на щеках. Словно спохватившись, подошла к кровати, больно сжав руку Драко:        — Драко, клянусь всем на свете, я ничего не знала об этом! Я не была в восторге, когда ты связался с Грейнджер, это правда, но позже всё устаканилось. Она мне, в итоге, даже начала нравиться. Честное слово, Малфой, если бы я знала, я бы разорвала Нотта на части.        Она рухнула на кровать, прижавшись лицом к его руке. Снова заплакала.        — Всё в порядке, Пэнси, — наблюдая, как Гойл и Забини едва сдерживают толпу, что, привлечённая шумом, рвалась в палату, спокойно сказал он, — я знаю, что ты не виновна. Всё хорошо.        — Мерлин, я поверить не могу, что жила с таким чудовищем, — всхлипнула она, — я ведь его любила. Что теперь со мной будет? Я ведь беременна! Неделю назад узнала.        Она, без сомнений, была в отчаянии.        Драко ласково погладил её по голове:        — Тише, Пэнси. Успокойся. Тебе нельзя нервничать.        — Да как тут не нервничать? — горько всхлипнула она. — Меня теперь бросят в тюрьму. Я убийца.        — Никто тебя не тронет, Пэнси, — сказал Драко, отметив, что толпа у палаты становилась всё настойчивее, и сил Гойла и Забини, утроенных охраной, уже не хватает, — мы все подтвердим, что это была самозащита. Что Нотт на тебя напал. Если что, наймём лучших адвокатов. Я позабочусь об этом. А ты не волнуйся. Думай о ребёнке. Гойл, Забини, пропустите прессу и авроров.        — Погоди, — Пэнси ласково сжала его ладонь, — ты отомстил. Надеюсь, тебе стало легче. Хотя, в данной ситуации, это звучит, как издевательство, понимаю. Скажи мне, что ты собираешься теперь делать?        Драко закрыл глаза, задумавшись. Долгие пять с половиной лет он был уверен, что умрёт, едва найдёт и уничтожит заказчика, потому что не будет смысла жить. Носил с собой яд. Не находил себе места.        Но в последние дни кое-что изменилось. Так что, он спокойно посмотрел на растерянную Пэнси и сказал:        — Буду жить дальше. Возможно, отправлюсь путешествовать. Быть может, открою благотворительный фонд. Гермиона бы этого хотела. В конце концов, у меня всё ещё есть шансы стать Министром магии.        Пэнси улыбнулась ему, и он тоже.        Наконец, ему стало легче. И Гермиона, замаячившая на пороге, наконец, улыбалась.        — Герм — тихо прошептал он.        — Не вини Гарри, Драко, — тихо сказала она, — если бы он копал дальше, Нотт бы убил и его. Он его так же сильно ненавидел, как меня. Я не могла такого допустить. Он бы не остановился, но я нашла слова. Убедила его.        — Хорошо.        — С кем ты разговариваешь? — Пэнси беспокойно оглянулась, посмотрев на дверь. — Там никого нет.        — Да, — с улыбкой кивнул Драко, мысленно произнеся: «Я люблю тебя», — я знаю.        — Я тоже люблю тебя, Драко — прошептала Гермиона, и исчезла в белом сиянии. Словно ангел.        — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — не унималась Пэнси. — Я позову целителей.        — Со мной всё хорошо, Пэнси, — погладив её ладонь, ответил Драко, — скоро я выздоровею.        Пэнси слабо кивнула. Наверное, не поверила.        А вот Драко, наоборот, был уверен, как никогда. В конце концов, Рождество — время для надежды и веры в чудо. Праздник волшебства.