Часть 1

Она не была больна, а это не была паническая атака. Несмотря на то, что сейчас она задыхается, не смотря на то, что сейчас сердце готово выпрыгнуть из груди, это не было панической атакой. Нет. Она всего лишь чувствует что живот скручивает, а сам мозг не пытается лихорадочно придумать как вылезти из того дерьма в которую его загнала жизнь, нет. Мозг поглощён страхом, тем самым который выпрыгнул из коробки которую открыла Пандора и сейчас жрёт-жрёт-жрёт без конца его жалкое тело. Каждый момент её грёбанной жизни сопровождался мыслями и размышлениями, как выжить, как выкрутиться, как выйти без переломов, забив на вероятные синяки и порезы. Главное чтобы матери не пришлось платить за лечение, главное чтобы она смогла, наконец, поесть, нет, они не настолько бедные, да и отношение у них для матери и до… сына не очень. Но он её любит, любит, как может любить ребёнок мать. Мягкой привязанности, но не сильной любви, не успел он к ней привязаться, не чувствовал оглушающей любви к ней. Поэтому, он пытался ограничить свою мать от лишний трат, от лишней обеспокоенности. Он целые дни проводит на улицах, ест по минимуму, буквально одной коркой хлеба на весь день наедаясь. И сейчас он не чувствует как руки связывает спазмами, как ноги немеют, как лёгкие жжёт от недостатка воздуха и несопоставимый не с чем несравненный страх. Он не чувствует этого. Этого нет. И проваливаясь в пустоту не первый и не последний раз, он просто надеется, что однажды пропадёт. Или умрёт. Хотя нет, одного раза ему хватило. Или ей?.. *** Он в прошлом был ей, как не странно. Прошлая жизнь была не последней, но первой, которую он помнил. Которой дорожила она, несмотря на кучу неприятностей и ужасностностей. Да, её били, да её чуть не изнасиловали, да её даже пытались засунуть в лаборатории. Что с успехом вышло, на самом деле. Только она сбежала, а потом числилилась беглым преступником. Только благодаря экспериментам, которые даже дали свои плоды, несмотря на непоказанные успехи. Она смогла скрываться, её разум стал во много раз лучше, она начала обрабатывать огромные пласты информации. Проще — он (она) стал гением. В прямом смысле, он (она) стал разбирать во многих сферах деятельности и везде намного лучше, чем раньше. Возможно, именно это помогло сохранить свой разум в той пугающей темноте, но может и не это. Главное что он выжил. Стал мальчиком, но поразмыслив, решил, что это не такая великая проблема. В новой жизни было ничуть не лучше чем прежней. Всё также, не считая экспериментов над его бедной тушкой, этого пока что не было. Правда его способность осталась и, кажется, даже стала лучше, сильнее, и прочее. Она укрепилась, единственно, что могло нарушить его равновесие это панические атаки. Они рушили все барьеры и сметали всё ураганным страхом, поглощали ужасом и любили со всей имеющиеся страстью. Она (он) ненавидел свой страх, ненавидел свою жизнь и свою внешность, за которой прячется нечто уродливое и озлобленное. За блондинистой оболочкой прячется нечто ужасное, нечто язвительное и избитое пытками и экспериментами. То, что может в мгновение убить, то, что в мгновение может уничтожить. Блондинистые волосы, голубые глаза, веснушки и оранжевая парка. Иронично, что он походил на одного героя в одной многосерийном мультике, которого постоянно убивали, а он жил.* Только вот его волосы сейчас похожи на грязное солнце, глаза как у тухлой рыбы, буквально стеклянные, а веснушек настолько много что бледную кожу окрашивает, будто тёмное небо звёзды. Хотя и, кажется что он не эмоционален, это не так, глаза блестят возмущением, это сейчас он кажется тухлой рыбой, но над головой, будто тонкой жёлтой яркой лентой, сияет нимб. Неубиенный* ангел, хохотнув, подкалывает он сам себя. Сейчас ему не до этого, сейчас он отягощённый жизнью и паническими приступами валяется у двери в свою комнату, а мать лежит бездыханным трупом на плитке кухни. И едва ли это первый раз, когда он держит труп в руках. *** Вызывать полицию? Это даже не смешно. Хмуро смотря вперёд, перебирал шансы на то, что никто сюда не придёт. Мало, крайне мало. Труп должен начать разлагать на третий день, за такое время ничего не сделаешь. Разве что прихватить ту малую заначку, которая Сара прятала за доской в спальню и свалить на улицу, разорять раз за разом наркодиллеров и кантоваться в заброшенных домах, не такой уж и плохой план. В прошлом прокатило, жаль только здание обрушилось. Теперь он боится закрытых пространств до панических атак, не то чтобы до этого таких проблем было мало. От зари до зари, так будет и в крохотной комнатушке. Благо моя комната был не настолько маленькой, чтобы вызывать приступы. Он ненавидел такие ситуации. Вздохнув, протёр лицо и решительно кинул, в приют не хотелось, даже если это даст нужное образование и прочее. Легче на улицах жить. Парка если что поможет. Любимая вещь была подарена и была намного больше его, но, тем не менее, это была его вещь, поэтому он носил её всегда и везде. Даже в оглушительную жару. Закинув в потрёпанный жизнью рюкзак пару пачек сигарет стыренных у матери из сумки, их можно будет позже обменять на еду. Была одета кофта, после парка, носки, кроссовки, джинсы. В портфель полетели деньги и еда на некоторое время, консервы, хлеб, вода. Плед был, засунут в самый низ, влажные салфетки, верёвка. Не забыть документы. Осмотревшись, удовлетворенно кивнул. Верно, долго жить даже с одним человека я не могу. Смерть везде преследует меня, как бы я не жил. Пульс был проверен, следы не убраны, все, как и раньше. Разве что немного прибрано, чтобы было непонятно, что он сбежал. Что же, привет прошлая жизнь на улицах. Давно не виделись, порадуешь меня недоеданием и частыми паническими атаками? *** Он наверно должен уточнить. Он не знал, что родился в мире марвел, у них в доме не было телевизора. Даже телефона у него не было. Бронкс всегда был бедным районом, тут процветает и будет процветать преступления. Классически трущобы, хотя многие так не считают. Запрыгнув в очередной заброшенный дом, осторожно осмотрел каждую комнату, прошерстил по ящикам и шкафам, кивнул, и запрыгнул на балку под потолком. Это вышло просто, такое движение было отработано до автоматизма. Ему шестнадцать, он уже шесть лет бродит по улицам и живёт по принципам от приступа до приступа. Он смог украсть телефон, выкинул и купил новую симку, к счастью он не бедствовал, все-таки, что такое заначка у преступников и как много надо, чтобы её раскрыть? Не так уж и много на деле, всего лишь незаметность и желание денег. А ещё умение убивать. О не сосчитать, сколько он убил нарокодилеров за эти грёбанные шесть лет, зато они отдавали ему в обмен на жизнь, мобильник, деньги и свои заначки. Вместе с дурью, конечно, естественно он сплавлял её другим, нарокодилерам которых позже убивал и так по кругу. Совесть даже не мучила, это жизнь, ничего личного. Правда, каждый труп отпечатывался в его сознание настолько, что даже видеть кровь сейчас вызывало приступ. А ещё он оказался до ужаса живучим, настолько, что в пору было думать, что он умирал каждый раз, как его били ножом. А потом воскресал и восстановлялся, но нет. Раны были везде. Выспавшись, потянулся, тоже, пора дальше. — Да нет там никого, Лилс чего ты боишься? — замерев статуей, тяжко вздохнул — Ричард, пойдём обратно, мы уже пересекли черту Бронкса! — Да тут только наркоманы и пьяницы, это же не центр! — нахмурившись, помассировал глаза, боже какие дети безрассудные, он тоже когда то таким был? — Эй, детишки! — пьяный голос звучал грубовато… — Интересно сколько за вас даст Джо? — вот чёрт! Да, он убивал, но это грёбанные дети! Быстро спрыгнув и скрыв лицо за капюшоном с горлом, чтобы видно было только глаза, вытащил нож с зазубринами. Стоил неплохо так, но зато острый. Выскочив прямо перед двумя малявками рявкнул на них сквозь капюшон — Бегите! — те только упали, с нарастающем гневом увидел ещё одного мужика, что-же. Поборемся. Даже если я потом буду валяться в приступе панической атаки, думаю, и так пока что неплохо. Подбежав к одному мужчине и не размениваясь на удары, быстро проткнул печень и понёсся к детям. Позади них всё так же стоял и ухмылялся мужик. Наркоман, сразу понятно. Хмыкнув, прыгнув повалил того и быстрым движением несмотря на сопротивление перерезал тому горло. Сплюнув и сдержав порыв паники, поднял детей и быстро направился в Куинкс, тот был в двух кварталах и я не думаю, что смогу сдержать свою паническую атаку так долго. Подступающая паника и страх ясно показывали что да, ты сейчас просто падешь и свернешься в компактный клубок. Ноги еле шли, а я почти дошёл. Чёрт, боже, давай. — Вы в порядке, — захотелось очень сильно рявкнуть что нет, ты видишь тут дети, а я сейчас буду снова задыхаться? Но лёгкие сдавило и я покачнулся — Вот чёрт! — человек твердо стоял на ногах, или это у него мир покачнулся? — Дети… — выдавив, судорожно вздохнул — Дети? — закивав, повис и снова начал судорожно дышать, надо ответить. — Они… — в голову стукнул колокол, в глазах потемнело. Страшно. Почему так страшно? Страшно-страшно-страшно-страшно. Дышать нечем. — Дыши парень, слушай голос, сосредоточься. Слышишь? — закивав, вцепился в чью-то кожную куртку. — Выдыхай, ничего страшного, тут только я, паучок и двое детей. Откуда ты достал этих детей? Нет, правда, откуда он достал их? — вздохнув, сквозь капюшон пробормотал — Бронкс — — Бронкс? Это как они туда забрели? Паучок иди к детям, спроси адрес или что там ещё. Я пока этого парня успокою. — Я… спокоен, — открыв глаза, нехотя согласился. Ладно, паническая атака прошла, но дышать легче не стало. — Я вижу. — Нет, мне, правда, легче. — О, теперь ты не хочешь умереть от недостатка кислорода? — Панические атаки легче пережидаются, если рядом есть люди, поверьте рядом со мной не было людей. А если и были, то только трупы. — О, так ты из Бронкса? — Я там родился.