Часть 1

      Кригга заплетает одну косу нетвердыми пальцами, проводит ленты меж прядей, накидывает платок на плечи — не прячет под ним волосы, нет-нет, она же не замужем, нет у неё мужа, зачем ей скрывать голову с двумя косами под расшитой узором тканью? — и ходит повсюду с Рацлавой или вышивает подле староярской княжны, много слушает, кивает, иногда даже роняет хрупкие сердечные обращения к княгине — но никогда не отвечает честно. И длинными ночами спать не может, сворачиваясь клубком и кусая ладони, чтобы рыданиями и воем не разбудить спящих.       В голове её — смех Сармата и истории, которые он рассказывал, заплетая тонкие косички из жëниных волосы, гладя девичьи ключицы и линии шеи и лица, когда она смотрела на него снизу вверх восхищённо.       На губах её — слова любви, шёпотом срывающиеся в поздние часы, когда казалось, что Сармат спит и услышать не может, стыдливо-горячные, робкие, болезненно отдающие где-то в груди ощущением предательства семьи и себя самой.       Перед глазами её — сарматово лицо в рыже-алом огне волос и улыбка без одного клыка.       В душе её — горечь и смятение, изнутри разрывающие и изливающиеся наружу солью и резью в глазах. И вопросы, мириады вопросов: как могла верить ему? Как могла надеяться? Почему полюбила? Почему не умерла ещё до Матерь-горы, в огне, спалившем родную деревню?       Под сердцем её — сарматово дитя.       Поняла Кригга только в Старояре: до этого всё боялась, идти нормально не могла, оглядываясь вечно, и не было сил, чтобы обращать внимание на что-то, отличное от их цели. В Старояре осознала, что в нужный срок кровь не пришла. И вспомнила, что в их последний с Сарматом день марлы не дали ей привычного отвара.       Кригга обнимает себя, накрывает ладонью живот, когда никого рядом нет, и не знает, что делать: она, драконья жена, насилу ему отданная, чудом сбежавшая, ненавидящая его за смерть деревни, молившаяся о сарматовом поражении, и та не принимаема людьми, потерявшими в войне с её мужем родных. Так что же станет с их ребёнком?       В эти дни её терзает многое — что делать? Кому признаться? Она не сможет скрывать дитя долго, уже скоро живот начнёт расти, все узнают о её положении и поймут, благодаря кому Кригга в нём оказалась. Продать драгоценности, украденные из чертогов, и уплыть далеко-далеко, где Криггу, гончарскую дочь, драконью жену, не знает никто и где она может назваться любым именем?       Иногда Кригга рвётся обратно в Матерь-гору.       Её, слава Богам, не тошнит, да и поведение не меняется, только съедает теперь чуть больше, чем раньше, и двигается плавнее. Криггиной матери не повезло: всех своих дочерей она выносила в муках и рожала долго, чуть не отправившись к Тюнгаль, а Криггу ребёнок бережёт — у неё самой словно крылья драконьи отрастают.       Однажды Рацлава плетёт свою песнь и видит Сарматову смерть.       Кригга тогда ничего не чувствует, остаётся вместе с девушками, изображает радость, подделывает веселье, только звучит безжизненно, и Рацлава просит проводить во двор и там, когда убеждается, что они одни, спрашивает прямо и грубо:       «Что с тобой, дурёха?»       А Кригга задыхается рыданьем и, поймав ладонь Рацлавы, кладёт на живот. Жест не поймёт только глупый — а Рацлава умная, не то что сама она, давящаяся сейчас слезами, и отрывает руку, точно обожжëная. Они молчат, стоят в тени деревьев, пока Кригга не успокаивается, утирая красные глаза и прерывисто дыша, и уходят, когда солнце уже садится. Об этом они не говорят, только Рацлава роняет тихое «всё разрешится так, как должно» перед тем, как сон смыкает веки.       Кригге снится дитя — она держит его на руках, прижимая к груди и постоянно целуя, словно оторваться не может от рыжего пушка волос и голубых внимательных глазок, воркует над ним, напевая колыбельные, кончиком носа щекоча личико; Кригга полюбила их дитя сразу же, как узнала, как могло быть иначе? Она увезёт ребёнка далеко, в тёплые края, где они смогут не бояться холода, и окружит любовью, которую не смогла дарить Сармату. Она назовётся чужим именем, женой погибшего воина, и сможет носить вдовий траур, не страшась осуждения.       Кригга просыпается в ночи от резкой боли, между ног чувствует липкую мокроту, а в воздухе витает отголосок свирели. Рацлава оказывается рядом, гладит её по голове, произносит лёгкие слова утешения и гладит по голове, отстранëнно приговаривая, что теперь всё будет правильно.       Проходит время.       Живот Кригги так и не вырастает.