Часть 1

Утро… Солнце, что лениво встаёт из-за горизонта, медленно выползая на небосвод, что был затянут тучами, от чего на улицах всё ещё было темно. В некоторых окошках многоэтажных домов уже сиял свет, свидетельствуя о том, что жильцы проснулись и начали заниматься своими делами, не обращая внимания на кружащиеся за окном в свежем морозном воздухе белые хлопья снега, что оседали на холодную землю, покрывая её белёсым ковром. В такое утро лучше всего лежать под толстым одеялом в мягкой постели, мирно посапывая во сне, не думая о том, что в квартире около восемнадцати градусов тепла, нужно стрелой лететь к стулу, где осталась вся одежда, срочно бежать к ноутбуку, дабы подключиться к конференции и выглядеть хоть немного прилично, а не будто ты пережил ночной апокалипсис. Но увы… Надо вставать, одеваться и сидеть перед монитором, с трудом переваривая информацию и сохраняя человеческий облик, чем в данный момент занимался США. Парень среднего роста, удобно устроившийся в мягком чёрном кресле, одетый в белую футболку с надписью: «I love myself», которую было прекрасно видно в веб-камере, в отличие от растянутых чёрных шорт с ватным одеялом, что покоились под столом и были не видны всем участникам собрания, чего нельзя сказать о комнате. Рядом с белоснежными стенами, за спиной США, стояла застеленная синим пледом, в тон постельному белью, кровать, а чуть правее от её изножья небольшой шкаф с одеждой. На чёрном столе, за которым сидел наш герой, по обе стороны от ноутбука, стояли небольшой стаканчик кофе и недоеденное яблоко, а так же пачка чипсов. Благо их не видели страны с конференции. Кстати о них. На собрании присутствовало только четыре страны, так как все остальные уже отключились. США, сделавший абсолютно внимательное и сосредоточённое лицо, хотя по факту находился в полудрёме, что выдавали закрывающиеся время от времени глаза. Германия и Австрия, сидевшие с красными от долгой работы глазами. Оба были одеты в деловые рубашки, к которым были пришиты маленькие ниточки, уходящие куда-то вверх, видимо держащие тела несчастных, чтобы те не рухнули под столы. Веки держались только при помощи двух зубочисток. Посередине между ними стояла пятилитровая железная канистра кофе… И четвёртый участник собрания — Россия. Высокий парень, в полосатом голубо-белом свитере и своей меховой серой ушанке, которая пришлась бы очень кстати всем жителям дома, ибо отопление не включили. Синие, словно два глубоких океана, глаза выглядели совершенно не уставшими, а отдохнувшими, будто русский ложился по ночам спать. Лицо было спокойным, губы растянуты в дружелюбной улыбке. Такой странный… И именно он первым начал разговор, но не на своём родном языке, а на английском: — Can I say goodbye? By the way, Germany, can I come to you? [Я могу попрощаться? Кстати, Германия, я зайду к тебе?] — говорил русский без акцента, чего нельзя сказать о немце, который, хоть и знал около пяти языков, говорил с ужасно выделяющимся и лающим акцентом. — Yes… But… why? [Да… Но… Почему?] — произносит страдальческим голосом немец, который просто хотел поспать. Однако вместо ответа на английском языке, Россия произносит фразу на своём родном… На таком… Странном, мелодичном, где-то нежном и холодном, языке, которого США не знал… — Okay… Goodbye… [Ладно… Пока…] — неловко произносит американец, нажимая кнопку выхода из конференции и поворачиваясь лицом к своей постели, погружаясь в раздумья, вдыхая спёртый воздух комнаты, слыша, как на ноутбук приходит оповещение об отключении сети интернета. А ведь… Странный этот русский язык… Вроде лёгкий, когда слышишь, и такой тяжёлый, когда пытаешься сказать хоть одну фразу на нём. Такой певчий и сердитый одновременно… Такой молодой и старый… И как ему удаётся? Как так получилось, что именно этот русский язык получился самым богатым и сложным? Будто нежный французский, лающий и шипящий немецкий, высокомерно звучащий английский и сотни других языков смешали в один, воплотив его на бумаге… — Hm… But all of my friends know Russian language… Why won't I learn? [Хм… Все мои друзья знают русский… Почему я не знаю?] — произнёс вслух американец, поглядывая на кровать. Что же он делал все эти дни? Спал, ел, сидел на собраниях, ел, валялся, ел и снова спал. Видимо в таком «плотном» графике найдётся место для изучения иностранного языка. Но как же можно изучать язык без учебника? Учитывая, что интернет только что помахал ручкой и исчез, а денег не было ни на телефоне, не на карточке или даже в наличке, то бумажный учебник русского языка вполне хорошая вещь. Только вот где его достать? — I don't want to go to Russia. We're not exactly friends… Russian Russian language textbook in this very Russian language is not necessary for me.! Hm… France doesn't, Spain doesn't, and so does great Britain… GDR… FRG… EXACTLY! [Я не хочу идти к России. Мы не очень дружим… К тому же зачем мне учебник русского на русском языке? Хм… У Франции нет, у Испании нет, у Великобритании тоже… ГДР… ФРГ… ТОЧНО!] — рассуждал вслух США, пока в один момент ему не пришла в голову гениальная мысль. ГДР и ФРГ, конечно! Эти двое сейчас слились в единую страну, но вещи то остались от двоих. А если ГДР жил в семье СССР, значит изучал русский язык. А для этого нужен был учебник на немецком языке! А немецкий США худо-бедно знал и понимал общую суть. Вскочив с кресла на ноги, США откинул одеяло, побежав к двери, наспех одевая кеды, которые стояли в тёмной прихожей и выскакивая на лестничную площадку. Стуча подошвами кед о коричнево-белую плитку, положенную в шахматном порядке, пробегая по старым бетонным лестницам, держась за облезлые бордовые перила и не обращая внимание на синие стены, американец мчался на десятый этаж, туда, где жил немец. Как ни странно, но США подметил лично для себя, что на лестничной площадке, где проживали Германия и Австрия, был разбит пол. Вернее там была просто потрескавшаяся плитка, то ли от времени, то ли от того, что на неё что-то часто роняли. Синие стены были покрыты длинными, написанными чёрным маркером, уравнениями, на которые падал свет тусклой старой лампочки. Однако на этаже совсем не пахло едким ароматом фломастеров или антисептика. Нет… Здесь очень даже приятно пахло кофе… Свежим кофе… Осторожно подойдя к двери, находившейся слева от лестницы, США аккуратно постучал по ней, в надежде, что Германия или Австрия ещё не спят. Оказалось не спят, так как дверь открыл Германия, сонно зевая. Деловая рубашка осталась перед рабочим местом, висеть на ниточках, а на её месте теперь было чёрное одеяло, в которое Герман закутался так, что едва ли можно было увидеть его ноги или шею, от чего немец больше напоминал приведение с головой. Глаза были красные от недостатка сна, однако зубочисток уже не было, а язык Германии постоянно заплетался. — Was ist los? [Что случилось?] — произнёс немец, тут же прикрывая глаза, чтобы те хоть немного отдохнули. — Hallo Deutschland. Ich brauche dein altes russischlehrbuch. Der, noch sowjetisch. [Привет, Германия. Мне нужен твой старый учебник по русскому языку. Тот, ещё советский.] — произносит США, вполне бодрым голосом, а немец лишь кивает и отворачивается к двери в квартиру, растворяясь во тьме коридора, но вскоре появляясь вновь, уже со старым и потёртым учебником русского языка. — Danke. Und… Was ist mit dir passiert? Warum siehst du so schlecht aus? Viel Arbeit? Warum brauchst du die Fаden auf deinem Hemd und die offenen Fаden mit Zahnstochern? [И… Что с тобой случилось? Почему ты так плохо выглядишь? Много работы? Зачем тебе те нити на рубашке и открытые глаза, с помощью зубочисток?] — совершенно не подозревая о последующей фразе, произносит США, резко обрываемый немцем: — Du hast alle Umlaute im Angebot verloren. Hier ist ein Tutorial. Lehrest. Und ich schlafe. Gute Nacht. [Ты потерял все умлауты в предложении. Вот учебник. Учи. А я спать. Спокойной ночи.] — сухо выдал Германия, протянув американцу книгу, закрыв дверь. — Pf… Tired. [Пф… Устал.] — фыркнул США, смотря на небольшую книгу, размером со школьную тетрадку. Учебник был в чёрной обложке, без каких либо надписей. Страницы пожелтели от времени, истончились, но всё ещё хранили в себе столь желаемые знания. Спустившись по лестнице на свой этаж и зайдя в свою квартиру, возвращаясь к своему рабочему месту, вновь кутаясь в одеяло, взятое с кровати, положив перед собой книгу, американец сложил руки по обе стороны от неё, скорее больше для себя, произнося мотивационную фразу: — I learned English, French and German! And I'll learn Russian! For a month! [Я выучил английский, французский и немецкий! И русский выучу! За месяц!] — однако подумав около минуты, добавил: — Or I won't learn it… but it's not. [Или не выучу… Но это не точно.] После чего США быстро открывает первую страницу книги, где гордо напечатан русский алфавит с немецкой транскрипцией. — So… how do they read the letter A? [Так… Как у них читается буква А?] Спросил себя американец, видя и читая эту самую транскрипцию, частично запоминая их. Какие-то из букв США знал и так, что-то он выучивал сейчас, а остальное не запоминал, считая не нужным или просто невозможным для выучивания. Через час упорной зубрёжки букв, Аме запомнил только двадцать восемь из них, решив выкинуть, на его взгляд, бесполезные. Такие как «ш», «щ», «ъ», «ы», «ь», «ё». Зачем они нужны, если их можно образовать с помощью других звуков или вообще не использовать? Изучив тему «жи-ши» и «ча-ща», «чу-щу», американец решил писать всё как слышится. Зачем мудрить с такими вещами? Не успев оглянуться, США понял, что уже не утро, а самый настоящий вечер, от чего американец… Как-то не заметно для себя и заснул. *** Почувствовав под собой шершавые страницы учебника, Аме открыл глаза. Ничего в комнате не поменялось… Кровать, стол, шкаф… Компьютер… Только за окном ночь непроглядная, а никаких источников света в доме нет. Ламп с потолка, светильники на столе, даже включателей не было! Только фонарик перед экраном ноутбука, который США тут же берёт в руку, нажимая на кнопку, озаря комнату ярким светом. — Heck… It's like a horror movie, but… what can threaten me in my own home?.. [Чёрт… Это напоминает ужастик, но… Кто может напасть на меня в моём доме?..] — дрожащим голосом произносит американец, медленно поднимаясь со стула и откидывая одеяло на кровать, быстрыми шагами, пока не кончилась увереность, направляясь осматривать свою двухкомнатную квартиру, по пути решая, что можно проверить только самые важные места — кухня и спальня. А если в спальне Аме уже проснулся, значит её можно не осматривать! Тихо пройдя по коридору и добравшись до кухни, американец провёл лучом света по жёлтым стенам и белому потолку, рассматривая всё слева на право. Холодильник, где-то в дальнем углу комнаты. Три несчастных тумбочки, видевшие в последний раз тряпку с водой пару лет назад. Стол и одна табуретка, которые тоже пребывали не в лучшем состоянии… Но главное! В противоположной стороне от холодильника… Стояло ведро, а оттуда шёл плач… Тихий, едва слышный и очень тонкий. И любопытный США подошёл, интереса ради посветив в ведёрко фонариком. Среди прочих вещей, оказавшихся в ведре, американец разглядел… Буквы? Именно их. Они были чёрного цвета и лежали по верх всего содержимого этого объекта. От букв и шёл этот жалобный плач, так заинтересовавший Аме, для чего он даже нагнулся, тихо спросив: — Why are you crying? [Почему вы плачете?] — на что получил своеобразный ответ хором голосов: — Мы не нужные буквы!!! Нас решили выбросить!!! И теперь мы вечно будем лежать тут, пока нас совсем не забудут!!! От чего американец резко встряхивает головой, всё ещё смотря на буквы в мусорном ведре, параллельно размышляя, может быть дым из квартиры Нидерландов добрался до спальни США? Да вроде нет… Не считая говорящих букв, в квартире всё было хорошо, поэтому американец спокойно отвернулся от источника стонов, уже собираясь уйти, как вдруг… За окном кто-то громко зарычал: — ЖИ!!! — что заставило Аме обернуться и вздрогнуть. За окном, где ничего не было видно кроме тьмы и подобия птицы, что билась в старое стекло, стремясь его пробить жалким подобием крыльев их нескольких элементов от букв «ж» и «ы». Точно… США же заменил «и» в этой парочке… От чего птичка теперь явно не в восторге… Как и её сёстры по несчастью — «чу-щу», «ча-ща». *** — ААА!!! Oh my God, fuck!!! [ААА!!! О мой бог, чёрт!!!]. — закричал США, резко подскочив на стуле, сразу бросая взгляд за окно, где ярко стояло солнце. Утро, значит… Учебник всё так же лежал на столе, за которым американец заснул. На месте все лампочки, выключатели и светильники… Это был сон?.. Да неужели! — Damn textbook… It seems that the Russian language is enough for today…[Чёртов учебник… Похоже хватит на сегодня русского языка…] — сказал американец, закрывая книгу и откладывая её в сторону. — Russia needs to change its language… [России надо сменить язык…]