Часть 1

      Ты тогда бледной тенью появляешься перед клеткой – сначала чувствую тебя и только потом вижу.       Опускаешься перед решёткой, изрезанными пальцами удерживаясь за прутья, и улыбаешься, полушутя рассказывая, как прошла мимо охраны – как смогу помочь тебе, слепая, шагу не могущая ступить без помощи? Как отопру затворы, как цепи разобью? – и склоняешь голову набок хитрой кошкой, словно всматриваешься в лицо под каменной чешуёй и запоминаешь черты.       На вопрос «почему» отвечаешь, не раздумывая, позволяя ответу соскользнуть с языка легко и невесомо, прозвучать тайной-для-двоих.       «Мы оба предавали, но я пела тебе, а ты слушал. Пусть хоть чему-то мы останемся верны»       Говоришь, пряча улыбку за свирелью, и подносишь её к алеющим губам, затягивая тихую мелодию, и как когда-то в Матерь-горе, сначала не слышу ничего, только кажется, что нити из жил моих берёшь, и голову пронзает боль – и после мелодия заменяет мысли.       В песне твоей – тоскливая колыбельная и вороний крик, трепетные касания и глаза с поволокой, звон клинков и охотничий рог, сплетение братского смеха и криков недруга, разящих копьями-огнëм-ненавистью-страхом, в песне твоей – смерть и предательство, реки крови и каменное равнодушие, море слëз оборванных жизней, далёкие голоса, крошево воинов и земная дрожь, холод цепей и клеточная темень, в песне твоей – жизнь моя.       Закрываю человеческие глаза, отпечатывая под веками туман.       И больше нет воспоминаний       Нет боли       Лишь покой