Часть 1

— Где она?! — По коридору больницы разносился голос, наполненный отчаянием и отрицанием одновременно. — Я должен убедиться, что она жива! — Молодой человек, — послышался голос спешащей медсестры, — успокойтесь немедленно, вы в реанимации, а не на вокзале! И вообще выйдите немедленно в коридор! Парень в бахилах и халате, наброшенном поверх толстовки, остановился лишь на секунду. Сделал глубокий вдох. Его руки сжимались в кулаки, дыхание сбилось, будто он пробежал несколько километров. Под взглядом медсестры он лишь быстро посмотрел сквозь стекло двери палаты реанимации. В воцарившейся тишине доносился тихий звук приборов, монотонный ритм которых нарушался учащённым биением его сердца. Парня вывели в коридор и закрыли дверь в отделение. — Катюш... — он приложил руку к прохладному матовому стеклу, представляя, что вместо него хрупкая ладошка его девушки холодит кожу. — Живи. Прошу. — Мы сделаем всё возможное, — прозвучал рядом голос доктора, не строгий, как у сотрудника правопорядка, а утешающий, — но, признаться, Денис Андреевич, надежды мало. Я вообще удивляюсь, как она выжила после такого столкновения с машиной. — Я найду этих уродов! — Сжатый кулак ударил по стеклу, заставив то жалобно задрожать. — Они сядут. Катя, слышишь? Я отомщу за тебя... Вернись. Денису вдруг послышалось недовольное сопение, будто в коридоре был кто-то ещё. Чтобы убедиться, он взглянул на медсестру, сидевшую на посту. Нет, это не она. Здесь определенно кто-то есть, и не один, потому что неизвестные подали голос, тихо обсуждая, что теперь «главный» устроит им выговор. Волнение за девушку уступило место страху, который липкими, холодными щупальцами забирался под кожу. — Жаль парня, — вздохнул один. — Да и девушку жаль не меньше. Так спешил спасти тело, а о том, что душа может разбиться, совершенно забыл. И ты тоже хорош. — Разве душа может разбиться? — Не удержавшись, Денис высказал вслух сомнение. Это было настолько странно и противоречило всему, что когда-либо приходилось слышать о душах, что он не заметил, как озвучил собственные мысли. По ту сторону невидимого заслона послышался неразборчивый шёпот. Тем не менее разобрать удалось только последнее: «Может, он поможет собрать осколки?» Воздух покрылся рябью, от чего Денис, вообще-то не страдающий трусостью, от неожиданности и нереальности ситуации сделал шаг назад. Он кинул взгляд на медсестру, но та была занята заполнением бланков. Шуршание ручки по бумаге слышалось так же отчётливо, как и гул от меняющегося перед его глазами пространства. Раз — и из воздушной двери шагнули двое: человек и... Нет, второй был не человеком. За молодым брюнетом лет двадцати пяти вышел чёрный ньюфаундленд. Полноту странности картины довершили яркие радужные вязаные шарфы. — Вы кто? — Пробормотал Денис. — Ангелы-хранители моей девушки? — Дождёшься от них помощи, они же постоянно заняты «чрезвычайно важными делами», — проворчал пес, заставив и без того опешившего Дениса округлить глаза и вжаться спиной в стену. — Ты лучше скажи, готов помочь собрать её душу или продолжишь сыпать обещаниями, заливая горе, как обычно поступают люди? Заметив на лице парня привычное людям замешательство, необычная парочка быстро представилась и, не теряя времени, объяснила Денису главную цель появления. Они оказались духами-защитниками, чья область действия ограничивалась городом. Подобно невидимой полиции, духи патрулировали районы, оберегая души. Вот только день, когда Катю сбила машина, стал для Фила и Буча (парня и пса, появившихся в больнице) самым неудачным за несколько лет. К слову, какой образ материализации видит человеческий глаз, им было неподвластно. Денис изо всех сил сдерживал рвущееся наружу удивление, слушая истории о душах, покинувших тела так внезапно, что хранителям не оставалось ничего, кроме как признать своё поражение и смерть несчастных. Иногда, как в случае с Катей, душа отделялась от тела и разбивалась на множество осколков. Чтобы спасти жизнь, нужно было не позднее чем за сорок дней найти все фрагменты и собрать их вблизи тела. Душа росла вместе с человеком, вбирая самые радостные и дорогие сердцу моменты. Работа поиска требовала двоих: духа, способного разглядеть в своём мире кусочки души, и близкого человека. Он служил своеобразным магнитом, указывая на их присутствие и подбирая ключ к воспоминанию. Фил и Буч объяснили, что шарфы — это особая связь между мирами, позволяющая смертным разглядеть их. Пряжа ока сама выбирала, кому открываться. — Почему я? — С напряжением в голосе спросил Денис. — У Кати есть родители, которые её любят. Это они сообщили мне о случившемся. Дзинь... Раздался тонкий звон, будто хрустальная капля упала на кафельный пол. Денис перевёл взгляд в сторону звука. Фил мгновенно отреагировал — шагнул в свой мир и «вынырнул» в палате. На тумбочке в реанимационной блеснуло что-то маленькое. Там стояла ваза на ажурной вязаной салфетке. — Один есть, — довольно произнёс дух, поправив радужный шарф. — Осталось девятьсот девяносто девять. Как видишь, око не ошиблось. Ты тот, кто поможет собрать части её души. Родители, включая мать, нас разглядеть не смогли. Денис долго смотрел на бледное лицо Кати, её закрытые веки, едва поднимающуюся грудь. Он стиснул челюсти так, что зубы чуть не скрипнули. Буч отметил, что в серо-зелёных глазах парня загорелась решимость. Повернувшись к двери, засунув руки в карманы джинс и сжав кулаки, Денис произнёс: — Ради Кати... — он сделал паузу, будто что-то вспоминая. Вернее, не вспоминая, а бережно перебирая их дни, проведённые вместе. И тут же поправился: — Ради моей Кэтти я готов на всё. Дзинь. В тот момент, когда с его губ сорвалась необычная форма имени девушки, пёс рванул к Денису и поднял с пола ещё одну каплю души, протянув её Филу. Тот бережно опустил осколок в белый шёлковый мешочек. Осталось 998. И тридцать девять дней. Первым делом, вернувшись домой, Денис устроился за письменным столом с тарелкой пельменей и открыл ноутбук. «Что я знал о Кэтти?» — задал он вопрос то ли светящемуся монитору, открывшему страницу его девушки в соцсети, то ли самому себе. «Не так важно, что ты знал, — прозвучал голос рядом, заставив парня вздрогнуть и чуть не выронить вилку на клавиатуру. - Важно, что ты готов узнать о ней и распознать значимое для неё.» Рядом стоял Фил с порцией не поместившихся в тарелку пельменей. Он окинул взглядом комнату, притащил стул и уселся, не сводя глаз с Дениса, который пытался принять как данность тот факт, что отныне его покой в любой момент могут нарушить двое... нет, не из ларца. И вообще, как они здесь оказались? – Кстати, а почему Кэтти? — спросил Буч, зажимая между лапами отвоёванный у Фила пельмень. — Из-за её любви к иностранным адаптациям имен, — ответил Денис. — Меня это всегда забавляло, а её злили мои шутки. Теперь понимаю — даже если что-то тебе чуждо, не стоит над этим смеяться. Помню, после просмотра очередной дорамы она как-то сказала: «Теперь я — Суджин, а ты — Хваних». Но больше всего она обожала голливудские мелодрамы, предпочитая смотреть их на языке оригинала. Дзинь... Напряженная складка между бровей Дениса разгладилась. Это означало одно — они стали на шаг ближе к исцелению его Кэтти. С этого дня его жизнь превратилась в настоящую гонку. Утром — работа, в перерывах — изучение её страниц в соцсетях. Он искал скрытые смыслы в постах, порой до скрипа зубов мучая ИИ просьбами «переведи с женского на человеческий следующую фразу». Вечерами — больница, где он узнавал новости о изменениях в состоянии. Иногда там же пересекался с её родителями — общее горе быстро сблизило их. Каждая находка, казавшаяся ему значимой, сопровождалась ожиданием заветного звона. Ошибок было немало. Однажды в родительском доме он заметил требующие ремонта туфли, которые, как ему показалось, Кэтти надевала на одно из свиданий, и собрался отнести их сапожнику. Мать, Ольга Борисовна, остановила его: «Денис, не стоит. Катюшка расстроится, увидев, что они ещё целы.» — Если хочешь помочь с обувью, не следи за её каблуками. Они только для мужчин, — загадочно приподняв бровь, добавила Ольга Борисовна. — Кажется, понимаю, — ответил он, задумчиво разглядывая обувную полку и хватая потрепанные кеды, промелькнувшие на одной из фотографий Кати с подругами. – Поймал! — раздался голос Буча, материализовавшегося из воздуха. С каждым найденным осколком врачи отмечали небольшие улучшения в состоянии девушки. «Кэтти, — шептал Денис, получив наконец доступ в палату, — теперь я буду звать тебя только так.» Однажды ему показалось, что на неподвижном лице дрогнули губы, будто пытаясь улыбнуться. За последующий месяц Денис сделал столько открытий, что их хватило бы на несколько томов энциклопедии. Он узнал любимое блюдо Кати, и им оказался не салат; отыскал её старый велосипед и разгадал историю маленького пятнышка на голени, которое никогда не загорало. Оказалось, это след исторического столкновения с забором, закончившегося шрамом и выбитым молочным зубом. Он обнаружил её тайную любовь к рисованию, которая побудила его найти сломанную кисточку — подарок любимой учительницы. – Ну узнаю я её, а что если потом станет скучно? — Размышлял вслух Денис, уже привыкший к постоянному обществу двух духов. — Ведь так пары и расстаются. – Чувства остывают, когда люди перестают узнавать друг друга, — философски заметил Буч, следуя рядом, высунув язык совершенно по-собачьи. — Считай, ты только закончил школу. Впереди институт, где можно не останавливаться на бакалавриате, а пойти на магистратуру или даже защитить докторскую. – Главное не сколько ты знаешь, а для чего, — добавил Фил, поправляя свой радужный шарф. Денис вздохнул, остановившись перед витриной цветочного магазина. Улыбчивая продавщица сразу предложила собрать эффектный букет — розы с герберами, с лентами и глянцевой упаковкой. Он уже открывал рот, чтобы сказать привычное «на ваше усмотрение», но вдруг передумал. В памяти всплыл образ: дождливый вечер, они спешат в любимое кафе согреться горячим чаем. Катя внезапно останавливается у бабушки с скромными садовыми цветами... И вот она поворачивается, глаза сияют, а в пальцах - миниатюрный букетик... «У вас есть фиалки?» — Неожиданно для себя выпалил он. Принимая хрупкие фиолетовые цветы, он услышал тот самый звон, от которого учащённо забилось сердце. Ещё один! «Тысячный», — произнес Фил, и в его голосе явно звучало предвкушение. Денис, чуть не позабыв цветы, перевязанные атласной ленточкой, поспешил в больницу. Сердце от предвкушения скакало так, что грозило выпрыгнуть из груди. Кэтти сегодня проснётся. Фил и Буч, сосредоточенные (а это читалось даже на собачьей морде), ждали его в палате реанимации. Им-то не страшны пробки и светофоры, не надо искать место на забитой парковке или подниматься на лифте. Денис, стараясь не выказывать волнения, наблюдал, как Фил аккуратно доставал осколок из мешочка и подкидывал в воздух над лежащей неподвижно Катей. Части души сами выбирали место: расширялись и сжимались, то оставались на расстоянии друг от друга, то объединялись в единое целое. В итоге в воздухе застыла точная копия девушки, будто созданная из тончайшего стекла. Буч зашептал слова на неизвестном языке, и силуэт души пришёл в движение, вспыхивая радужными всполохами. На последних словах замерли трое… Дзинь. Дзинь. Дзинь… Послышался звук падающих стеклянных капель. Только что целая фигура распалась. Фил только успевал с молниеносной скоростью подхватывать осколки и отправлять их обратно в мешочек. — Почему не вышло? — Спросил Денис, и в вопросе слышалось отчаяние. Голос срывался на шёпот: — Она же не умрёт?.. — Оказывается, её душа состоит из тысячи и одного воспоминания, — грустно признался Фил. — Мы не могли этого предположить. Что-то утрачено до сих пор. Что-то почти забытое, но особенно дорогое. Надо его найти. — Но осталась всего неделя! — Встревоженно произнес Денис. — А если не успеем? Ответом стало тяжёлое молчание. Не успеют — Катя затеряется на границе миров. Этого допустить было нельзя. Денис набрал родителей девушки, спросил, не будут ли они сегодня дежурить в больнице. Через час должна была приехать мать, которую собирался сменить отец. В тот момент, когда в палату вошла Ольга Борисовна, он сидел с полуприкрытыми глазами, растирая переносицу. С чем могло быть связано недостающее воспоминание? Любимая кукла детства? Подарок на первый утренник в детском саду? Хотя последнее точно не могло быть правдой: ему было известно, что Катя не ходила в детский сад. Что же? — Шёл бы ты поспал, Дениска, — ласково потрепала его по плечу Катина мама. — Совсем из сил выбился. — Потом отосплюсь, — вздохнул он, взглянув на Катю. — Вот проснётся она — и я сразу в спячку. Ольга Борисовна ничего не ответила, лишь ласково взглянула на того, кто за эти недели стал таким близким. Будто и в самом деле член семьи. Денис, вздохнув, остался в больнице до прихода отца. Его знакомые юристы тоже не смогли добиться многого. Отличная возможность разговорить родителей. Шансы невелики, но вдруг случайно вспомнится полузабытый секрет Кати. В комнате отдыха для санитарок они заварили чай из разнотравья, Денис купил небольшой тортик, Борис Николаевич, отец Кати, достал бутерброды. Получился почти семейный ужин. — Откуда травы? С дачи? — Спросил Денис, вдыхая запах душицы и чабреца из самодельного бумажного пакетика. — Подруга поделилась, — ответила Ольга Борисовна. — Мы давно забросили дачу. Далеко, да и незачем нам. Денис задумался. Катя никогда не упоминала, что у них когда-то была дача. Впрочем, как и её родители. Слово за слово — и ему стало известно, что у них был небольшой домик в Тульской области, где отец Кати любил рыбачить. Перестали ездить туда, когда его девушка перешла в восьмой класс. — А раньше её от озера не оторвать, — пустился в воспоминания всегда немногословный Борис Николаевич. — С детства любила со мной ходить на рыбалку. У неё даже удочка была из орешника. Славные были времена. — Только потом всё резко оборвалось, — добавила мать Кати. — Выросла, наверное. Там интернета нет, даже связь в то время неважно ловила. — У Кати были там подруги? — Спросил Денис, заинтересовавшись этим местом. Местных ровесников там почти не было; подругами были девочки, которые, подобно Кате, приезжали с родителями на лето. У Дениса возникло сильное желание посетить это место. Узнав название и найдя его на карте, он погнал туда машину в ближайший выходной. Он сразу направил автомобиль к берегу озера, в спокойной глади которого отражалось серебристое осеннее небо. Тишина. Почти облетевшие деревья не колышутся под слабым ветерком. Что он здесь хотел найти? Какую тайну скрывал водоём? Ответов не было. — Значит, тут что-то есть? — Задумчиво вглядывался в тёмную воду Фил. — Не знаю, — пожал плечами Денис, — но надеюсь. Глупо. Что я тут найду? Озеро глубокое, метров пять точно. Знать бы ещё, что конкретно искать. — Пошли, — Буч ткнул холодным носом в штанину джинсов Фила. — Парень что ли будет нырять в ледяную воду? А ты стой прямо у воды, — дал он указание Денису. — Если там и в самом деле что-то есть, то мы из нашего измерения увидим и доставим. Денис, подняв воротник и спрятав руки в карманы куртки, ходил как заведённый вдоль кромки воды. Духи не появлялись уже больше часа. Октябрьский холод медленно заползал под куртку, отвоёвывая у тепла сантиметр за сантиметром. Но парень не сдавался. Чтобы согреться, он заглянул в машину, надеясь, что всё-таки догадался прихватить термос с чаем. Только простуду не хватало подцепить со всеми приключениями. И вдруг на берегу появились двое: Фил с довольной улыбкой поглаживал Буча. Их радужные шарфы разбавляли почти монохром осеннего пейзажа в тонах сепии. — Тебе о чем-нибудь говорит эта вещь? — Спросил Фил, выложив на ладонь Дениса совершенно проржавевший детский медальон в виде сердечка на серебряной цепочке. Денис очистил его от приставших водорослей и прошептал: «Не может быть!». Ему шесть. Мама взяла его на дачу к подруге детства, с которой они не виделись несколько лет. Вот он со скучающим видом пинает ногой камешки на грунтовой дороге... И вдруг замечает, как один из них подхватывают маленькие пальчики. Денис отрывается от дороги и видит перед собой девочку с каштановыми вьющимися хвостиками. Её серые глаза светятся от счастья, а камень отправляется в карман джинсовых шорт. За неделю она становится его лучшей подругой. Денис вспоминает, как тянет маму отвезти его в местный магазин и умоляет купить медальон, который, по его мнению, выполнен из настоящего серебра. В мыслях проносится, как он рвётся из машины и бежит к заветному дому с синим молдингом. Затем мальчишка, как взрослый, протягивает подруге, которую за глаза называет «принцесса», сердце на цепочке и говорит: «Я обязательно найду тебя. А когда найду, то женюсь». Получается, его «принцессой» из детства была Катя? Он рассмотрел цепочку. Да, сомнений не было — цепочка его мамы, которую та пожертвовала для подарка сына… Сжав ржавый кулон как настоящую драгоценность, Денис направил автомобиль прямиком в больницу. Не останавливаясь, он сдал куртку в раздевалку, натянул халат, нетерпеливо жал кнопку лифта, который именно сегодня решил сломаться. Ну и пусть. Перескакивая через ступеньку, а то и через две, Денис спешил к палате. Повторный ритуал. Осколки души собираются в её силуэт. Из его кармана вместо осколка медленно отрывается облачко в виде сердца и занимает место в центре. Радужные всполохи сменяются яркой вспышкой, от которой Денис невольно зажмуривается... И вдруг он слышит изменившийся звук приборов, замеряющих сердечный ритм. Открыв глаза, видит, как Катя слабо пошевелила рукой... Жива! Через неделю. Денис с букетом фиалок и маленькой бархатной коробочкой вошёл в палату. Катя улыбнулась, увидев его, и убрала растрёпанную каштановую прядь. Облокотиться на подушки не позволял гипс. Он опустился перед ней на колено и, протянув цветы, произнес: — Помнишь, как один мальчик тебе когда-то пообещал, что обязательно найдёт тебя, а когда это произойдёт, то женится? На её бледном, но таком милом лице появилось искреннее удивление, а губы прошептали: «Откуда ты?..» Денис, улыбнувшись, достал коробочку и раскрыл. На тёмно-синем бархате лежал медальон в форме сердца. Точная копия подарка, только выполненная из серебра. «Открой», — попросил он. Слабые руки не слушались, но Катя справилась. В миниатюрных рамочках вставлены две фотографии: одна, где ей четыре, и вторая, где ему шесть. — Ты не знал, — вытерев рукой выступившие от умиления слёзы, прошептала Катя. — Только та девочка носила это сердце, не снимая, долгие пять лет и ждала, когда приедет её друг, чтобы выполнить обещание. А потом случайно обронила в озеро, когда плавала с папой на лодке. И это была для неё самая тяжелая потеря. — А что скажет девочка по имени Кэтти сейчас на предложение выйти замуж за того мальчика? — Денис напряжённо ждал ответа. — Что она скажет, если услышит «Ты выйдешь за меня»? — Она скажет «да»...