Часть 1

Все думали, что это конец. Нет, не так. Конец с большой буквы. 21 декабря 2012 года. Меньше недели до начала зимних каникул. От этого вдвойне обидно было бы, будь эта глупость правдой. Кей упорно отрицал то, что всë человечество просто возьмëт и умрëт в один день. Хотя… Верили ли динозавры, что возьмут и вымрут? А вот Ямагучи, видимо, верит. Всë так же улыбается, всë так же внимателен на уроках, всë так же хихикает над шутками… А вот зрачки бегают, а сам бледнеет. Уроки кончились, друзья идут по домам мимо первогодок, говорящим только об этой дате. Кажется, Ямагучи нервничает ещë больше. — Знаешь, я очень сомневаюсь в том, что мы все просто умрëм в один день. Конец света не может прийти внезапно, он должен быть постепенным. Ямагучи угукнул, и дальше они снова шли в тишине. Да, Кей плох в подборе слов. — Если мы все всë же умрëм… — Ямагучи решается прервать молчание, тихо, неуверенно. — Если мы всë равно умрëм, может, прогуляемся подольше? Кей кивает. Ему и не нужен такой глупый повод, как конец света, чтобы погулять с другом подольше. Идут, не обращая внимание на дорогу и не говоря ни слова. Ямагучи поглядывает и в ответ на улыбку Цукишимы сам улыбается. Расслабился. Ну и хорошо. — И всë же странно, что даже тренировку отменили. Мне казалось, что тренер тоже будет настроен скептически. Кей кивает в ответ. И вдруг ему приходит в голову идея. — Давай проведëм остаток дня так, чтобы в любом случае не жалеть, в каком бы мире мы ни оказались? — Давай! — Ямагучи даже повеселел, по-настоящему повеселел. Гуляли до темноты, много разговаривали обо всëм: в основном о детстве, о том, чего они друг о друге не знали. Смеялись. Качались на качелях в каком-то дворе, чего уже давно не делали. Уже и забыли о "конце света". Да и будь он реален, они бы почувствовали его приближение? Вдруг Ямагучи начал петь. Петь неумело, но будто впервые не стесняясь своего голоса. Даже глаза закрыл. «You are my sunshine, my only sunshine…» И тут пришло осознание. Ямагучи ведь не смерти боится, а потери! Потери всех тех возможностей, что даëт жизнь. Потому и поëт, как в последний раз. А что если и вправду в последний? Как же существовать миру без этого голоса, без этих глаз? — Я люблю тебя, знаешь? — Кей говорит тише обычного, когда Ямагучи окончил песню. Раз уж делать всë, чтоб не жалеть потом, то почему бы не сказать об озарившей его мысли сразу? Ямагучи вздрогнул, взглянул на Кея, и долго смотрел в глаза. Не верит. Или не чувствует ничего в ответ. Ну, пусть хотя бы знает… Поняв, что Цукишима не шутил, Ямагучи покрылся румянцем. Даже в неярком свету фонаря это было очень заметно. — Ну чего ты? — улыбнулся Кей, и Ямагучи отмер. — Да, это так. — Тогда… — друг пододвинулся и взял его за руку. — Тогда и я скажу. Я тоже люблю тебя, Цукки. — Споëшь ещë раз? — Тогда, может, вместе? И они сидели, обнявшись, и напевали «You Are My Sunshine». Сидели, пока у Кея не зазвонил телефон. — Пора. — Угу… У дома Цукишимы Ямагучи снова погрустнел. — Что если завтра мы не проснëмся? — Проснëмся! — Кей постарался вложить в эти слова всю свою уверенность. — Я тебе обещаю. До завтра! — До завтра! Следующим утром Тадаши разбудила трель телефона. «Я ж говорил!» — весело произнëс Цукишима вместо приветствия, и Тадаши решил больше не верить в такие глупости, как предсказания.