После бала

      По сути, никто и не ожидал от данного банкета некого культурного мероприятия.       Но когда Дазай с Чуей забаттлились на лучшую макарену, стало ясно, что где-то празднование победы над Достоевским свернуло не туда, превратившись в позорную попойку.       Время приближалось ко второму часу ночи, и все приличные люди обычно в это время давно уже дома, но, на несчастье заведения, в банкетном зале остались самые неприличные. Персонал же искренне и обоснованно опасался их выпроваживать.       Даже интеллигентный сдержанный Фукудзава стоял, привалившись плечом к стене и наблюдая за импровизированным соревнованием бывших напарников таким взглядом, будто он в своем сознании преисполнился на десять тысяч лет, нося в себе всю мудрость этого бренного мира. Философски покачивающийся рядом Мори выглядел несколько веселее, но степень опьянения все равно была приблизительно такая же — не зря же они на двоих втихаря выпили дополнительно две бутылки вина. Где была в этот момент Элис, известно было одному Арахабаки, наверняка уже давно покинувшего тело Чуи от таких его пируэтов — то ли девица сама исчезла от алкашного состояния Ринтаро, то ли её кто-то увел. Коё тоже решила остаться, дабы посмотреть на итог танцевальной дуэли Двойного черного. В конце концов, именно она им эту идею и подкинула, впав в неожиданно озорное настроение от бутылки шампанского на одну нескромную персону.       Единственным не пьяным человеком здесь остался Рампо. Он преследовал благую цель — увековечить редчайшее событие, можно сказать, единственное в своем роде, а потому ретиво скакал по залу с камерой. Заодно можно будет предельно точно напомнить всем героям этого вечера о их геройствах. Не сказать, что это плюс.       Чуя, агрессивно танцующий макарену, окончательно запутался в собственных движениях, досадно сплюнул, оставил пальму первенства Дазаю, и оскорбленно удалился к своему месту за столом, подальше от Осаму и поближе к остаткам вина. — ...И ничего ты, кроме как махать скальпелем, и не умеешь! — с видом бывалого философа вещал Юкичи, воздев карательный палец вверх и предпринимая вялые попытки ткнуть им в собеседника. Впрочем, вменить Огаю комплекс неполноценности у него не вышло, посколько даже в таком состоянии он умудрялся смотреть со всем сарказмом, на какой только был способен. Да и скоро воспитательная беседа сменилась избитым, но задушевным "А все-таки хороший ты человек... Уважаю". Некоторые вещи остаются неизменными.       Разбитому поражением Чуе необходимо было излить кому-то душу, поэтому он не придумал ничего умнее, чем, вместо того чтобы пойти подсесть к Кое, докопаться до мирно задремавшего Акутагавы. А, может, и правильно, так как по внешнему виду этого туберкулёзника со стажем трудно было сказать, задремал он или помер. Вскоре к процессу воскрешения Рюноске присоединилась Коё со всем азартом и шампанским, и в итоге они просто украсили его спиралевидными ленточками, разбросанными по полу, и оставили в покое. Фото преобразившегося Акутагавы немедленно полетели в личный архив Рампо. Правда, зная уровень его конфиденциальности, можно смело утверждать, что к следующему дню личный архив станет общественным достоянием, навевая ужас и страх на всех в этом участвовавших, и принося облегчение ушедшим раньше.       Если бы неожиданно появившийся в зале баян принес кто-то другой, то немедленно возник бы целый перечень актуальных вопросов: как, откуда, и, главное, зачем? Но инструмент бодро притаранил Дазай, и вопросы испарились сами собой. От этого человека можно ожидать всего, что угодно, и никто даже как-то не удивился.       Осаму дружелюбно присел рядом с недвижимостью всея вечера — Акутагавой — и вдохновенно начал играть. Разумеется, навыки игры на баяне ему было добыть негде, и играть он не умел от слова совсем, но, как говорится, главное, чтобы самому нравилось. От этих звуков Преисподней резко проснулся Рюноске, тем самым опровергая все занимательные теории Коё о своей гибели.       Впрочем, сеансы музыки от Дазая вернули к жизни не только его — Мори, которого Фукудзава в ходе своих пламенных речей ненароком придавил тяжёлой рукой, тоже как-то оживился. Прислушался, распознал среди этих жутких звуков мотив знакомой песни, и в этот момент глава мафии окончательно ушел в разнос, неожиданно открыв в себе талант хореографа. Позитивно и вроде даже пластично извивался, как водоросль под сильным течением, изредка прибегая к подобию чечётки. Рампо едва не повизгивал от восторга, снимая все это на видео.       Как только Дазаю надоело мучить инструмент, и с хореографией было покончено, Мори сделал артистичный жест рукой, при этом едва не заехав Юкичи в нос. Тот широты жестов и души Огая не оценил.       Очевидно, баян имел также отрезвительный эффект, поскольку к директору агентства постепенно возвращался здравый рассудок: — Надо, это... — мужчина начал фразу, запнулся, остановился, многозначительно качнулся вперёд, вспоминая, что хотел сказать, а после продолжил. — Закругляться нам надо. — Давно пора, — вежливо согласился молоденький официант, которого минуту назад силой запихнули в зал на переговоры, руководствуясь принципом "Нужен тот, кого действительно не жалко".       Уходили тоже красиво. Дазай начал буянить ещё в коридоре, заприметив какую-то официантку и порываясь спеть ей "Мадам брошкину". Девушка чудеса пикапа не оценила, и он, ни капли не огорчившись, перенес их все на Чую. Вот он как раз оценил — кулаком по лицу.       На улице он малость успокоился, даже позволил окончательно проснувшемуся Акутагаве взять себя под локоть, а сам тем временем мысленно прикидывал возможности ножа, который честно спёр, выходя из зала. Впрочем, трофей заприметил Фукудзава и моментально конфисковал. Мори хотел было поржать над расстроенным Осаму, но тут на его плечи внушительно опустилась рука директора агентства, который, видимо, расставаться со старым во всем смыслах этого слова товарищем не собирался, и тоже как-то расстроился.       Тем временем чуть поодаль происходила настоящая сделка с дьяволом — Коё, шампанское в организме которой выветрилось, едва она вышла на улицу, умоляла Рампо предоставить ей видео с танцами босса. Эдогвава старательно набивал себе цену, но в итоге они сошлись на двухнедельном снабжении его сладостями, и заветное видео спустя несколько минут было получено.       На следующий день Кое на пару с Элис будет бесконечно долго стебать Мори, Дазай будет стебать самого себя, Чуя поймет, что подвернул лодыжку, Ацуши получит эксклюзивные кадры с Рюноске, Фукудзава будет мрачно сидеть в своем кабинете, приложив какой-то прохладный стакан к виску, а Рампо продолжит барыжить уникальным контентом, понимая, что это может стать началом неплохого бизнеса. Последствия кутежа будут помнить все, и долго.       Хорошо отпраздновали.