Psychos

Flashback - Ты меня боишься? Джорно состроил слегка напуганное лицо, усмехаясь хлеще дьявола глубоко внутри себя. Это так до невозможности мило и одновременно неправильно, что кажется гранью нравственности. Подобный способ удерживать людей рядом с собой превратился в единственный эффективный: Создать образ гордого и загадочного одиночества, достойного самого Эдварда из «Сумерек» и девушки теряют все: и голову, и мозги, и чувство собственного достоинства, и самих себя в конце концов. Как в самых дешёвых и популярных книгах для девочек-подростков, наполненных отношениями с абьюзерами и самопожертвованием. И как только это не оправдывали: душевной травмой, трудным детством и прочим. Порой, простая скука заводила в неведомые дали и ставили эксперимент в духе: «Сколько у неё IQ?». Нет, конечно, порой встречались и адекватные женщины, требующие к себе нормального отношения, но это же так скучно: любить и уважать личность человека одновременно. В современных реалиях здоровые отношения пускай и обрели некую ценность, но продолжают уступать какой-то сопливой романтике, достойной Шекспира. Джорно лично читал романтические книги тех лет, шлифуя чтиво огромным количеством сериалов, которые раньше крутили по каналам для домохозяек. Свой интерес оправдывал скукой. В девяностых произошёл некий спад токсичности, оперативно закончившийся в начале двухтысячных. Отец как-то рассказал, что популярность подобного примера отношений основана не сколько на традиции, сколько на потребностях современного поколения: трудоголизм, абсолютно противоположные идеалы, зачастую, разделяли родителей с детьми ментальной пропастью. Уже будучи подростками, когда у них появлялась нужда в любви, они могли вступать в любые отношения, не зная какие из них здоровые и могут к чему-то привести, а от каких необходимо бежать. Отец назвал этот феномен: «недолюбленное поколение». Сейчас прямо перед блондином стоит девушка явно из этого поколения: её отчим явно плевал на неё с колокольни. Её имени, он уже никогда не вспомнит, даже сквозь призму воспоминаний. Она - тип номер два в справочнике психологии: их называют жертвами. Такой тип охотно вступает в нездоровые отношения, полные абьюза, и с таким типом легко работать: доказал свою силу, показал свою смелость и вуаля! Любая девушка, выросшая в семье, состоящей из хаоса и боли, превращается в куклу. Для временного варианта - идеально! Но с каждым днём, Джованна понимал простую истину: она ни в чем не виновата, лучше просто попробовать сделать её счастливой ненадолго, а потом переехать с отцом в другой город. Снова. Джованна уже не замечал, как манипулировал девушками в своё удовольствие. Как без особых проблем умел определять тип своей жертвы по привычкам, походке и прочему. Не то, чтобы все девушки проходили через него хороводом, а он их только плевал в их сторону, просто перспективное одиночество иногда пугало до панических атак и кошмаров.

***

Джорно было лет девятнадцать, когда отец записал его к психологу. Впервые, за последние несколько лет. Пройдя десяток тестов и несколько бесед со специалистом, перед японцем оказалась увесистая папка с листочками. Одна из бумажек попала прямо в руки, на ней крупным шрифтом было написан диагноз. - У тебя пограничное расстройство личности, Джорно! - Энрико посмотрел в глаза пациента, высматривая реакцию. - Данный диагноз весьма сложно вычленить из кучи признаков и симптомов, но мне это удалось. Не думаешь начать лечение? У тебя не самый серьёзный случай, я уверен ты справишься. Джованна тяжело выдохнул, подпирая лицо холодными и потными ладонями. Он ожидал подобного исхода: всё же его поведение не могло не вызывать подозрения со стороны учителей и отца слишком долго. Отца наверняка заинтересовала непостоянная деятельность, связанная с девушками и друзьями. Он увидел достаточно для того, чтобы отправить своё чадо в психо-неврологический диспансер. Учителя могли заметить, присущие некоторым психологическим отклонениям симптомы: постоянные перепады настроения и некую поддельность в его образе. - Вы же дадите справку о том, что я здоров? - Пуччи кивнул, доставая из папки справку об вменяемости пациента: у Джорно должен был сохранён образ идеального сына, чтобы рейтинг отца оставался высоким, а почасовая оплата психолога вырастала в разы. Всё же, несмотря на внешнее хладнокровие и фанатизм, Энрико оказался хорошим специалистом, который чётко чертил границы: чьи тайны и скелеты можно упоминать в своих исследованиях, а чьи имена и проблемы должны оставаться в забвении до конца света, разумеется, за маленькие "бонусы". - Тогда тебе выписать что-нибудь для сдерживания эмоций и беспричинного чувства вины? Фенибут? Твои вспышки негатива необходимо устранять. Меня, честно, пугают, описываемые тобой чувства вины, одиночества, паранойи и внезапной тревожности. Это могут быть последствия воспитания твоей матери. Не хочешь рассказать о ней поподробнее? - Психолог размял шею и протёр очки, устраиваясь на стуле поудобнее. Блондин похрустел шеей и посмотрел время в мобильном телефоне. Время пускай и позднее, но японец явно готов потратить лишние тридцать минут для уточнения диагноза, от которого он не собирается лечиться. Признать заболевание стоит, а вот лечиться - вопрос второстепенный. - Ложись на кушетку. Расслабь ноги и прими удобное положение. - Пуччи достал из рабочего стола блокнот, на котором была наклейка в виде бутылки с водой и фотография Евы Грин, в самом низу обложки маркером было написано имя пациента на японском. Честно, Брандо всегда удивлялся любому факту об Энрико. Например, отец лично выебал его десять лет назад и так они сдружились. - Всё ещё этот блокнот? - Метис попытался избавиться от напряжённой атмосферы с помощью странной шутки. - Он довольно забавный, мне нравится. - Это всё проделки Перлы, она любит оформлять блокноты каждого пациента в зависимости от их диагнозов и склонностей. Ты ещё блокнот Спорт Макса не видел: Перла на нём прилепила вырезки из журналов с Limp Bizkit. - Пациент улыбнулся, ложась на кушетку и заворачиваясь на левый бок. - Итак, начнём. - Мужчина перевернул сразу на чистую страницу и достал карандаш. - Расскажи-ка мне о своём самом первом воспоминании, связанным с матерью. Джорно попытался вытащить хоть что-то из своих воспоминаний. Детство было словно в горячем молоке: никаких повседневных или простых воспоминаний. Только некие вспышки, в моменты особо сильных эмоций. Вот Джованна, ещё будучи ребёнком, проснулся среди ночи от какого-то шума, а через пару минут услышал хлопок входной двери. А далее темнота и пожирающая тишина, давящая до такой степени, что порой, Джо слышал как течёт кровь по сосудам и боялся этих звуков не слабее звука закрывающейся двери. - Я почти ничего не помню из того времени. Только постоянный страх, сопровождавший меня каждую ночь. Мать часто покидала дом в поисках острых ощущений, а я оставался один. Иногда, она приходила домой не одна, с подругой или другим мужчиной. Я всегда боялся одиночества, скорей всего, это выросло из детства. - Ты помнишь, как её звали? - Психолог начал записывать, прерываясь только ради очередного уточнения со стороны пациента. - Я помню только фамилию и то, только потому что, фактически, она превратилась в моё двойное имя. Шиобана превратилась в более европейское Джованна. - Значит твоё двойное имя, по сути, твои старые имя и фамилия, переделанные на европейский лад? И как же звучало твоё японское имя? - Харуно Шиобана. Я носил его почти до тех пор, пока меня не нашёл отец, он попытался сделать всё ради того, чтобы я забыл прошлое: он изменил моё имя, забрал в Америку, не общался с моей матерью, изменил моё положение, выделив мне целую комнату, и даже как-то занялся мои воспитанием. - Сколько тебе было, когда отец забрал тебя в Америку? - Около девяти. Я совсем ничего не помню с того времени. У меня дрянная память, хуже мусорного ведра. - Не всё так плохо, по крайней мере у тебя не Альцгеймер, будь рад и этому. - Джорно хихикнул, переворачиваясь на другой бок. - А как отец узнал о тебе? Он явно не знал, что у него уже есть сын. - Довольно банально. Этой сволочи резко запонадобились деньги и она начала искать некого Брандо, который узнал обо всём уже будучи мелким адвокатом. Он тут же приехал в японию и забрал меня, паралельно засудив эту сучку и отобрав у неё родительские права. Она даже сопротивляться не стала. - Мило. - Пациент по звукам карандаша понял, что его психолог нарисовал что-то. Легче от подобных откровений не стало ни на йоту. Изливать душу такому человеку равносильно тому, чтобы кидать горох об бетон или наполнять водой решето.

***

- Да, я псих. Называй как хочешь. И все люди в этом доме - психи. И я, и ты, и твоя мать, и мой отец. Тут все давным-давно двинулись головой. Ты не первая и не последняя. Джолин почувствовала влагу на глазах. Плакать? Уж точно не в этом месте и не в это время, не перед этим человеком. Куджо оттолкнула от себя одногруппника, дав ему крепкую пощёчину. Джорно тут же отстранился от гостьи, приложив холодную ладонь к горящему лицу. - Хватит издеваться! Я явно влюбилась не в того! Катись ты к чёрту! - Джо почувствовала как кольнуло в горле и первая слеза очертила подбородок. Это отвратительный букет чувств! Разум девушки переполняли сразу много чувств, наслаивающихся на друг друга: вина, горечь, стыд, боль, а главное - безысходность. Стоит ей только попытаться разломать эту систему, так она раздавит нарушителя. - Я просто пытался тебя успокоить. Всё хорошо. - Джованна встал с колен, наблюдая за тем как Джо плачет, уже не сдерживая крики и слёзы. Ему, правда, до сих пор сложно проникаться боли других людей, хотя с Джолин всё немного лучше: её он понимал лучше матери и отца вместе взятых. - Тебе принести чего-нибудь? Воды? Еды? Успокоительного? Алкоголя? Cигарет? ДжоДжо не отказалась бы от всего из списка, но выстроенные внутри границы и правила, заставляли отказаться от последних двух пунктов. Теперь, Джо слишком хорошо понимала Спорт Макса и его привычку к курению - в водовороте событий и эмоций, стабильность можно сохранить только благодаря похуизму к происходящему, терпению или паре крепких сигарет. Лицо покраснело и опухло, Джо услышала как сосед покинул комнату и вернулся через пару минут, с бумажными полотенцами и стаканом воды, из кармана его брюк что-то выпало, девушка этого уже ничего не видела из-за слёз. - Это слабое успокоительное, выпей его и тебе станет легче. - Блондин продолжал пытаться успокоить визитёршу. - Засунь свои таблетки мета себе знаешь куда? - Японка была в ярости, крича ругательства сквозь слёзы. Она резко встала с пола, и не обращая внимания на головокружение и вспышки в глазах, попыталась подойти к лестнице на шатающихся ногах. - Аккуратно! - Блондин хотел остановить девушку, получив от неё только удар по руке. Из-за инерции удара и неудобных туфель Джолин, судя по всему, ударилась головой об стену, оседая по ней и теряя сознание окончательно.

***

Это было весьма ожидаемо со стороны столь вспыльчивой и эмоциональной барышни. Она просто потеряла сознание от столь бурных эмоций, а в самом деле лишь упёрлась головой об стену. Жаль её. Она угодила с головой в этот капкан системы высшего общества, созданного Брандо. Стоит уложить её спать, время позднее, а все гостевые комнаты заняты. Ничего, у Джорно под огромной кроватью есть футон - единственное напоминание об японской культуре в этом доме. Блондин отошёл в кладовку, выискивая чистое постельное бельё. Наволочки, простыни и простого одеяла более чем достаточно, чтобы самому лечь спать на полу, а Джолин уложить спать на своей кровати. Довольно странный ход, несмотря на то что Джованна всё же испытывает некую симпатию к студентке, из-за её ума, способного разгадать загадку местного "Алкоголя". Она красивая, умная и соблазнительная, что ещё нужно? Да ничего, только вот, теперь они друзья по несчастью, и видеться, увы придётся часто. Куджо стала такой же, как Брандо.