Emotions burn

Рождество начинается необыкновенно ужасно. Дни, обыкновенно наполненные предпраздничной суетой, в этом году были поглощены ежедневным плачем, недоеданием, последующим перееданием, злобой на саму себя и грязной головой. Всплывшие долги по учёбе усугубили ситуацию, а Элизабет только и продолжала упиваться положением безработной домохозяйки, живущей на подачки бывшего мужа. Джолин кажется, что её переполняет раздражение и гнев: бесить начинает буквально всё: мать, у которой разрывается телефон от поздравительных звонков каждую минуту, из-за чего она постоянно держит телефон рядом с собой и разговаривает невероятно долго, Куджо посчитала, самый длинный звонок состоялся с одной (как их она для себя окрестила) "змееедкой", если память не изменяет, Мидлер, с которой "бывшая леди Куджо" обсуждает планы на сочельник и первые праздничные дни. Похоже, они договорились о встрече вне дома семьи Брандо и, действительно, хорошо провели время вместе: Элизабет в тот день вернулась домой в приподнятом настроении и на радостях выпила бутылку какого-то белого полусухого. Если говорить честно, студентка в винах и алкоголе не разбирается, так просто сложилось: даже чистейший подростковый интерес, способный порой решиться на что-то страшное, остался придавлен принципами и самодисциплиной, а после назначения испытательного срока, мать, словно двинулась головой и разумом, потому что затащила дочь в такую тотальную строгость на первые несколько месяцев, что Джо серьёзно думала об переезде в Японию к бабушке и дедушке, именно во время тотальной несвободы, у неё появилось предостаточно времени на саморазвитие и самоанализ (пока мать родная ничего не видела и не слышала). Сейчас брюнетка сидит на матрасе у себя в комнате: постельное бельё она закинула стирку впервые за несколько недель, и теперь оно липкими пятнами висело на веранде, иссушаясь под тусклым светом. Подушки огромным серым комом лежали в углу комнаты, придавленные одеялом. В руках была огромная булка из местной пекарни, такая мягкая и со сладковатым привкусом, что брюнетке казалось, что она ест почти что дорогой десерт. Обычно, японка себе такое не позволяет, но когда прикинула, сколько она съела за последние два дня, то решила устроить себе небольшое переедание и вместо прямой дороги домой, свернула в местную пекарню, оставив там пять долларов, полученных в ходе обмена огромной стодолларовой купюры на более мелкие. На тумбочке лежит двухнедельная пыль, от которой порой глаза слепит - настолько хочется её вытереть, хотя на это нет ни сил, ни мотивации, пыль просто раздражает. Под рукой томик русского писателя, фамилию которого она, наверное, не выговорит никогда. Сегодня двадцать четвертое, то бишь, почти сочельник. Элизабет уже с самого утра бегает по магазинам и тратит деньги на очередную легкую куртку или что-то ещё, на что именно, Джолин не знает и знать не желает. Честно, по её мнению, вообще не стоит покупать новую одежду каждый сезон, особенно, если старая даже не успела порваться. Но "бывшая мисс Куджо" была другого мнения, она считала, что каждая девочка должна носить новую одежду каждый сезон, поэтому и складировала дома всю одежду подряд: пальто, куртки, рубашки, туфли на каблуках всех сортов и вкусов, штаны, которые она надела от силы дважды. Внезапно зазвонил телефон. Куджо резко встала из-за чего ощутила головокружение, и сняв телефон с зарядки, ответила на звонок: это был отец. - Алло? Пап? Привет! - Девушка ощутила толику счастья в своём голосе, забытую до такой степени, что это стало настоящим рождественским чудом. - Привет, Джолин! Не отвлекаю? - Нет, что ты! Как у тебя дела? Ты ещё приедешь? - Счастье, будто на мимолётное мгновение вернулось в её тело и стало руководить процессом. - Я хочу увидеть тебя ещё раз, Пап! Случается маленькая тишина на пару секунд, словно Джотаро подбирал не сколько слова, сколько интонацию и громкость речи. - Прости, но я отъезжаю уже завтра в три часа, мне необходимо на юго-восточное побережье Африки. - Произнесено это было с такой холодностью и отстранённостью, что человек незнакомый со старшим Куджо, после этой фразы чувствовал себя точно также, как после отправления на все четыре стороны. Куджо младшая ощутила как её прострелило чем-то изнутри: неприятное и гадкое чувство закралось в душу с грацией дикой кошки, начиная точить когти об израненное сердце. Девушка молчит, словно загнанный зверь. Ситуация кажется настолько абсурдной и типичной для какой-то дешёвой драмы, что было бы довольно смешно, если бы не было столь печально и больно. - Джолин? Всё нормально? - Мужчина словно уточняет ответ на вопрос, не обращая внимания не тишину со стороны дочери. - С Рождеством! Целую! Увидимся через два месяца. Пик. Пик. Пик. От звука сброшенной трубки хочется придушить отца на месте. Джо в панике анализирует мысли, кладя булку на лист чистой бумаги, и исходя из своего эмоционального состояния приходит к выводу - если бы отец стоял прямо тут перед ней, то она тут же бы его придушила в приступе гнева. Ногти впиваются в ладонь, а телефон несколько раз ударяется о довольно плотный матрас с подачи хозяйки. Гнев и раздражение заполняют голову и тело, словно внутри появился отравляющий яд, появившийся уже давно и накапливающийся годами. Из года в год один ответ - я занят. Но яд внутри, увы, не один. Яда два - один от матери, другой от отца. У обычных людей его мало: для них эта доза становится лекарством, а количество яда внутри Куджо разъедает хлеще концентрированной серной кислоты. Когда-нибудь, вся эта желчь выйдет наружу, когда места в девушке не останется, и единственное что останется с этим сделать - смириться и перестать держать всё в себе. Такое количество яда держать в себе невозможно, особенно невозможно, если яд смешанный и деть его некуда. Девушка из всех сил обхватывает своё запястье, пытаясь удержать себя от чего-то, чего всё отравленное нутро желает. Отчего же её так переполняют эмоции? Почему от нескольких фраз хочется придушить родного отца и мать? Она тут же пытается ответить на все вопросы. Что с отцом? Да, он плита бетонная, который неспособен признать собственную правоту и сказать простое "прости". Он не видит проблемы, или по крайней мере не желает видеть. Каждый его визит заканчивается грандиозным скандалом, треплющим едва живые и последние нервные клетки. Из недавних воспоминаний всплывает кадр: как она висит над лестницей в снято на летние каникулы домике. Это была их последняя совместная поездка перед разводом: потом никто о подобном досуге не задумывался. Брюнетка в тот день не сдержалась и на очередной подзатыльник со стороны отца отреагировала грубо: назвала родного отца "идиотом", когда тот ударил её по голове, из-за того, что она уронила какую-то чашку, не разбив её. Бывший глава семьи отреагировал мгновенно и резко: взял родную дщерь шкирку и вынес на лестницу второго этажа. Джолин тогда заливалась слезами, и изо всех сил пыталась зацепиться за перила, боясь что отец в правду будет способен разжать руку и скинуть единственного ребёнка со второго этажа дома. Благо Элизабет успела отдёрнуть непутёвого мужа и дать ему такую же крепкую пощёчину, какую давала своей дочери регулярно с восьми лет. Куджо старший дёрнул девочку назад и даже попытался извиниться, пока напуганная до смерти ДжоДжо сидела в туалете, зажавшись в клубок и плакала, не желая открывать дверь. Страх настолько сдвинул воспоминания, что японка вспомнила о произошедшем только спустя два месяца, когда услышала как эту историю рассказывала её мать одной из своих подруг по телефону. Её отец - конченный и чёрствый абьюзер. И с этим остаётся только смириться и идти дальше. Джо точно ему не судья - жизнь без отца сделала его таким чёрствым, будто он был простым парнем до определённого возраста, а потом произошёл сдвиг, сломавший всю чувствительность, и создавший твёрдый панцирь, сросшийся с его настоящей душой. Джолин в панике бежит на кухню, выискивая старые таблетки, которые ей выписал психотерапевт: старый добрый "Фенибут", к которому студентка прикладывалась не раз во времена развода родителей. Добравшись до аптечки, она едва держит себя в руках, что бы не вытрясти всё лишнее на пол: гормональные аппараты, аспирин, активированный уголь, рыбий жир. Всё сыплется на кухонный стол, как из рога изобилия. Трясущиеся руки перебирают однотипные белые коробочки. Через несколько секунд девушка понимает - успокоительное кончилось, всё же она выпила последние таблетки во время экзаменов в прошлом году, а может быть к этой пропаже приложила руку и сама Элизабет. - Чёрт! - Отчаянный вопль разрезает густой воздух в комнате, если бы можно было вскипятить одно ведро водой с помощью гнева, девушка бы это сделала без особых проблем. Блять! И что теперь делать? Точно. Ромашковый чай. Где-то здесь были ромашковые цветки, их нужно просто заварить. Джолин пытается, правда пытается, но гнев уже кипит: она видит себя в отражении стекла духовки: вены на шее вздулись, челюсть напряжена до предела, а руки давят на виски с такой силой, что Джо видит белые пятна перед глазами - кровь перестала поступать в мозг в достаточном количестве. Чайник закипел и японка изо всего живого внутри себя пытается не разлить кипяток на руку, когда заливает кипяток в маленький заварной, стеклянный чайник. Ромашка заваривается за пару минут и брюнетка начинает хлестать кипяток, не ощущая ожога на языке. Чай на вкус оказывается хуже мочи, смешанной с ацетоном, Джо тут же выплёвывает всё что у неё было во рту назад в чашку и смотрит на коробочку с цветками ромашки: срок годности до 20.03.2010. Чай просрочен. Джолин хотела уже разорвать пакетики с травой в клочья, но ощутила всепоглощающее отчаяние и безвыходность, накрывших так же резко и быстро, как и гнев. На глаза наворачиваются слёзы, а она мысленно радуется, что Элизабет нет дома. Куджо плачет в три ручья, ощущая очередной отёк на глазах - последний раз она плакала вчера и снова плакала с подачи бывшей Куджо. Элизабет. Девушка думает что делать с ней. Как относится к такому "флакону с ядом"? - У Элизабет было сложное детство. Её родители регулярно выпивали и били её, из-за чего в её прошлом так много "яда", что если она пойдёт к психологу, то будет лечиться больше нескольких лет, поэтому она и бросила эту идею, решив жить настоящим, не отпустив и не разобравшись с прошлым. Она живёт с этим "ядом" всю свою сознательную жизнь и вкачала его в меня, как медицинскую прививку. Только Элизабет уже сорок, и она, грубо говоря, половину жизни уже отжила, а мне ещё жить и жить. Жить и жить. Жить с этим же "ядом" и как-то быть счастливым в рамках общества. Нет. Нет. Нет. С этим "ядом прошлого" внутри невозможно стать по-настоящему счастливой. Впрочем японка никому не судья. Ни родителям, ни себе, ни кому то было ещё. Через пару секунд приходит сообщение от отца. -))))) Джо кидает свою раскладушку в стенку.

***

- Милая, у меня есть новости для тебя. - Женщина присаживается за стол на кухне, в тот момент, когда девушка заходит в гостиную. - Присаживайся. Улыбнись, ну что за кислое лицо? У тебя классная жопка, когда ты ходишь она делает туда-сюда. Метис улыбается и присаживается напротив матери, подтягивая к себе вазочку с сухофруктами и вытаскивая из неё финик. Всё же, не так уж всё и плачевно: сессию она закрыла без троек, а Рождество уже завтра. - Мистер Брандо пригласил нас к себе на Рождество с ночёвкой. Пойдёшь со мной? - Это "пойдём со мной", как фраза беса, как нечто мистическое, зовущее за собой в петлю. - Конечно, пойду! - Куджо выдавливает из себя радость, мысленно снова плача. С этим состоянием нужно что-то делать, нужно записаться к психологу и покончить с этим всем.