Часть 1

Майкл всегда верил в то, что Рождество — волшебный праздник. Мама с самого детства прививала мальчишкам любовь к этому дню, рассказывая поистине захватывающие истории о том, что для тех, кто верит в Рождественское волшебство, это волшебство всегда случается. Лет до четырнадцати Майкл верил в это, но с каждым годом вера ослабевала, заставляя парня грустить и разочарованно вздыхать, когда в очередной раз его мечта так и оставалась мечтой, как бы сильно он ни верил в то, что именно в Рождество ей суждено исполнится. Всё дело в Саре. В его самой лучшей девочке, маленькой Жучке, однокласснице и просто родной душе. Они дружили с самого рождения, практически не отлипая друг от друга, но по закону подлости, как только Майклу исполнилось тринадцать, он влюбился в Сару, но сказать ей об этом боялся, вплоть до сегодняшнего дня… Сейчас Майклу восемнадцать лет, и это очередное Рождество, в которое он загадал стать с Сарой парой. Каждый раз что-то шло не по плану и Майкл не мог признаться в чувствах, боясь того, что она откажет и они перестанут даже просто общаться, а терять Сару Майкл категорически не был готов. Она совершенно особенная девчонка, такая, что одним взглядом сносит крышу и одной улыбкой заставляет сердце выпрыгивать из грудной клетки по уши влюблённого парня. Сегодняшний день он готовил целых две недели, надеясь, что уж в этот раз всё точно пойдёт по плану! Майкл уговорил маму позвать в Рождественскую ночь в гости маму Сары, а сам же он планирует уйти к подруге, чтобы им никто не мог помешать. Майкл сварит глинтвейн, или откроет шампанское, сделает Саре подарок, будет вежливым и обходительным, а потом посмотрит в глаза и произнесёт самые главные слова, не забыв сказать о том, что любит очень давно и, кажется, безответно. А дальше будь, что будет! Назад пути всё равно не было, а каждый день находиться рядом с Сарой без возможности её поцеловать было уже просто невыносимо… Часы пробили десять, мама уже накрыла на стол, а Бобби бегал по дому в шапке Санты, развешивая по всем уголкам самодельные снежинки. До прихода О’Нилов оставалось не больше получаса, и Майкл начинал заметно нервничать, постоянно поглядывая на часы и резким движением руки взъерошивая волосы. — Сейчас придёт твоя ненаглядная, Майкл, прекрати так нервничать, — ободряюще улыбнулась миссис Тёрнер, касаясь плеча сына в знак поддержки. Майкл делился своими чувствами только с матерью, зная, что лишь она может его поддержать и дать хороший совет, потому что никто из друзей ему бы просто не поверил: главный красавчик школы сохнет по девчонке и боится признаться ей в чувствах? Для подростков звучит, как полный бред, поэтому Тёрнер и молчал, продолжая обсуждать с ними футбол и девчонок, которые чуть ли не ежедневно присылали ему открытки с признаниями в любви, которые Майкл закидывал в шкафчик сразу после прочтения, потому что нужного имени на них никогда не было. — Решил, что сегодня признаюсь ей, — пробормотал Майкл, закидывая в рот крохотную печенюшку в виде ёлки, — а там уже всё равно, как дальше. Надоело молчать. Миссис Тёрнер молча обняла сына, поглаживая того по каштановой макушке, отливающей почти медно-рыжим цветом, улыбаясь. Она едва доставала ему лбом до подбородка, но всё так же являлась для него опорой и поддержкой, что грело душу взрослой женщины. Она смотрела на Майкла с теплотой, радуясь тому, что он вырос таким прекрасным человеком. Многие парни его возраста часто ведут себя неподобающе, а имей они внешность Майкла — то и вовсе бы могли быть какими-нибудь самоуверенными подлецами. Майкл же красивый, высокий, статный спортсмен, пользующийся популярностью у всех учеников, и даже у пары молодых учителей школы, но при этом не лишён чувств и эмоций. Он был так трепетно влюблён в Сару все эти годы, что миссис Тёрнер даже немного расстраивалась за сына, чувства которого всё время находились только внутри него самого. Она всё ждала, когда он осмелеет, потому что в других жизненных ситуациях смелость была его главным качеством, трепетно ожидая момента, когда сын будет готов признаться. Сару миссис Тёрнер любила, как родную дочь, поэтому надеялась на ответные чувства к сыну ничуть не меньше самого Майкла, кажется. — Я уверена, что всё будет хорошо, — прошептала мама, расправляя толстовку на широкой груди сына. — Ты же помнишь, что Рождество — волшебный праздник? — Ой, ма, ну мне же не пять лет, — отмахнулся парень, утаскивая ещё одно печенье, но заметив лукавый взгляд матери, закатил глаза и пробубнил: — Помню-помню, не переживай. Миссис Тёрнер улыбнулась сыну и вернулась к вымешиванию салата, краем уха слыша бурчание Бобби: видимо, Майкл снова подставил ему подножку или натянул шапку Санты до самого носа. — Такие дети, — улыбнулась женщина, замечая в окно Сару с матерью, приближающихся к их дому. — Майкл, открой дверь, Сара с миссис О’Нил уже на пороге. — Майкл! — со счастливым смехом Сара прыгнула на шею друга, звонко чмокая того в щёку, не заботясь о том, что она полностью усыпана снегом, а парень стоит в одной только толстовке. — Я соскучилась, — пробормотала она, не отпуская Майкла из объятий. Он был такой большой и тёплый, словно огромный плюшевый медвежонок, что совершенно не хотелось его отпускать. — Привет, малышка, — он поцеловал её в мокрую от снега макушку, вдыхая еле ощутимый аромат кокосового шампуня. — Снова не носишь шапку, а? Сколько раз я обещал тебя отшлёпать за это? — А может я поэтому и не ношу, — рассмеялась Сара, отскакивая от удивленного Тёрнера. Мамы уже разговорились и ушли на кухню, а Бобби развалился на диване в гостиной, щёлкая каналы телевизора, возмущаясь, что в Рождество даже посмотреть нечего. Только Майклу и Саре дела не было ни до кого. Они наслаждались компанией друг друга, отпуская дурацкие шутки и снова и снова обнимаясь. Это было очевидно больше простой дружбы: Сара называла их родными душами, а Майкл совершенно не был против такого высказывания, кивая, улыбаясь, и снова целуя Сару в макушку. — Что сегодня в планах? Пару лет до этого года Сара с Майклом встречали рождество с родителями, а потом обязательно куда-то шли. В позапрошлом году они собрались в парке с компанией одноклассников, а потом откололись от всех и до самого утра гуляли по заснеженным улицам Сентфора. В прошлом году Тёрнер повёл Сару в логово Драконов, всю ночь оберегая её от слишком смазливого Вишни, который с первых секунд знакомства стрелял в Сару своими голубыми глазами. В итоге ревность сделала своё дело и Майкл увёл Сару на самую высокую крышу в городе, открыв там шампанское и подарив ей тёплый плед, который «будет греть тебя, когда меня не будет рядом». В этом году Сара тоже ожидала чего-нибудь интересного от Майкла, в предвкушении прикусывая пухлые губы. — Сегодня мы не встретим Рождество с мамами, — улыбнулся Майкл, замечая удивление на лице Сары. — Да, мы уйдём раньше, а не позже, потому что, когда часы пробьют полночь, рядом должна быть только ты. Это сюрприз. — Ты знаешь, что ты засранец, Тёрнер? До полуночи ещё полтора часа, как мне дотерпеть? Майкл закинул руку на плечи Сары, привлекая её к себе и уводя ту в гостиную, наслаждаясь невероятным уютом и теплом любимой девушки, что плотно прижалась к его боку. Всё шло по плану и Майкл и сам не понимал, как дождаться полуночи и не взвыть от нервного напряжения. В кармане лежал бархатный мешочек с серебряным браслетом, сделанным на заказ. Большие буквы «М» и «С» скреплённые между собой знаком бесконечности и украшены мелкими камушками уже через каких-то полтора часа должны были красоваться на тоненьком запястье О’Нил. — Сколько раз за всю нашу дружбу ты называла меня засранцем? — хохотнул Майкл, помогая сесть за стол Саре и усаживаясь сам. — Ну-у-у, — протянула Сара, делая задумчивый вид. — Кажется, очень много. И назову ещё столько же, ты не отвертишься от меня ещё лет сто, Тёрнер. Хотелось бы. Ужин проходил в приятной атмосфере предстоящего праздника, слух ласкал звук потрескивающих поленьев в камине, а с праздничного стола доносились такие приятные запахи, что начинала кружиться голова. Семьи болтали обо всём и ни о чём сразу, и Тёрнер с каждой минутой начинал нервничать всё сильнее, словно он собрался сделать Саре предложение. По сути, он не боялся самого момента признания, он боялся реакции Сары на всё это. Потерять её раз и навсегда было сравнимо с самым жутким страхом, а ему казалось, что если она откажет, то он непременно потеряет её. — Сара? — шепнул Майкл, наклонившись к уху О’Нил, когда до полуночи оставалось всего сорок минут. — Я сейчас уйду к тебе, а ты придёшь через двадцать минут, ладно? — Хорошо, — так же тихо прошептала Сара, подыгрывая парню и счастливо улыбаясь. Майкл отвесил шутливый поклон и поцеловал дамам ручки, сильно извиняясь, что покидает их до полуночи, а потом ещё раз извинился, что ещё и Сару заберёт совсем скоро. Улица встретила его сильным снегопадом и десятками крупных снежинок, засевших в волосах. Майкл вошёл в дом О’Нил, открыв дверь заранее взятым у мамы Сары ключом, и принялся к быстрому приготовлению нужной атмосферы. Парень быстро развесил по комнате Сары гирлянды, на пол насыпал искусственного снега, на кровать бросил новую мягкую игрушку в виде большого пингвина, притащил шампанское и фрукты, погасил свет, поставил на начало в ноутбуке любимого девушкой «Гарри Поттера» и спустился вниз, чтобы дождаться там Сару, которая уже через минуту его ожидания с громким стуком открыла дверь своего дома, ёжась от холода. — Такая красотища на улице, правда? — восхищённо пролепетала Сара, стягивая с ног заснеженные угги. — Правда какое-то волшебство, такого сильного снегопада лет сто не было! — Волшебство, точно, — усмехнулся Тёрнер, понимая, что вот именно сегодня он в волшебство и перестал верить. Полагаться нужно только на себя, а не на что-то вымышленное и несуществующее. — Пойдём? — Тёрнер, что там? — прошептала Сара, хватая Майкла за руку и чуть сжимая горячую ладонь своей крошечной ледышкой. — Мне страшно, ты знаешь? Почему именно дома? Я думала, что ты снова меня куда-нибудь отведёшь, — без умолку болтала Сара, медленно шагая за Майклом по ступенькам, направляясь в свою комнату. — Просто помолчи, ладно? — засмеялся Майкл. — Закрой глаза. Сара послушно закрыла глаза и Майкл позволил себе полюбоваться красотой этой прекрасной девчонки, не боясь, что она не так поймёт его пристальный взгляд. Все мышцы на лице Сары были абсолютно расслаблены, что говорило только об абсолютном доверии Майклу и всем его действиям. Он взял притихшую девушку за талию, останавливаясь позади неё, и завёл в комнату, где уже была невероятно праздничная атмосфера. До полуночи оставалось чуть меньше пятнадцати минут и Майкл прикрыл глаза, переводя дух: неужели она правда сейчас узнает о том, что Тёрнер влюблён в неё уже по меньшей мере пять лет? — Открывай, — горячий шепот опалил ухо Сара и она с трудом удержалась от громкого вздоха, боясь выдать пробежавшие по позвоночнику мурашки. — Майкл… У меня слов нет, это так красиво, — её счастливый взгляд и завороженный шёпот были лучше любого момента в жизни. Казалось бы, просто пара гирлянд и украшений для атмосферы, а Сара любовалась так долго, словно он привёл её не в её собственную комнату, а в какой-нибудь замок. — Спасибо тебе, — всхлипнула Сара, поворачиваясь к счастливому Тёрнеру и обнимая его, утыкаясь носом в сильную грудь. Её так растрогало то, что Майкл собственноручно украшал здесь все для неё, что из глаз почти непроизвольно текли слёзы счастья и безграничной благодарности. — Ну малышка, хватит слёзы лить, праздник на носу. Снова спасительный поцелуй в макушку и Сара отстранилась, вытирая слёзы и в миллионный раз улыбаясь Майклу так искренне, что от этой улыбки хотелось летать. Тёрнер подвёл Сару к кровати и усадил на самый край, усаживаясь рядом с ней на корточки, обхватывая ледяные пальчики своими ладонями. Они просто смотрели друг другу в глаза несколько минут, не произнося ни слова. Момент прерывать катастрофически не хотелось, а до полуночи оставалось каких-то жалких пару минут. Он не успеет подарить подарок, не успеет высказать всех слов, что задумал, но, кажется, произнести самую нужную фразу под удар часов он должен успеть. А подарок подарит позже, да и слова все тоже скажет потом. — Шампанское? — предложил Майкл, разрывая зрительный контакт и замечая, как у Сары покраснели щёки. Она сидела в недоумении, стараясь не выдать собственного смущения и радости, кусая внутреннюю сторону щеки и заламывая пальцы, в ожидании Майкла, который открывал бутылку. Сара осматривала комнату и наткнулась на экран ноутбука, улыбаясь ещё счастливее, чем пару минут назад: он включил её любимый фильм. Не Рождественскую комедию или романтическую историю любви, связанную с праздником, а её любимый фильм. — Сара, скорее бокал! Игристое разлилось по бокалом, слегка заливая пеной ворсистый ковёр прямо у ног Сары, а Майкл снова взял в руку её пальчики, сжимая их сильнее, чем нужно. Он заглянул ей в глаза, сделал глубокий вдох, и даже немного наклонился, чтобы она точно расслышала то, что он собирался сказать. То, в чём собирался признаться очень долгое время. — Сара, я… Часы пробили полночь. Сара коснулась своим бокалом его, издавая тихий звон. Пара в ту же секунду повалилась на пол, теряя связь с внешним миром… *** — Чёрт, — прошипела Сара сквозь сон, чувствуя, как неистово раскалывается голова. Было ощущение, что её трое суток били палками, особенно много времени уделяя затылку. Во рту пересохло и Сара поморщилась, всё ещё не сумев открыть глаза. — Майкл, дай воды, — прохрипела О’Нил, вспоминая, что в крайний кадр её памяти рядом был Тёрнер, кажется, начинающий что-то говорить. — Ма-а-айкл, — повторила Сара, но ответа снова не последовало. Только она открыла глаза, как тут же зажмурила их обратно, ослеплённая слишком ярким светом из окна. Только откуда свет-то, если только что была полночь? Они что, отключились и проспали до самого рассвета? Если так, то это худшее празднование Рождества в жизни Сары… — Мерлин, Сара, вот ты где! — прозвучал над головой смутно знакомый женский голос и Сара насторожилась, стараясь понять, кто с ней разговаривает, и что этот кто-то делает в её комнате. Она ведь… в своей комнате, да? — Поднимайся, Маконагалл поручила нам украсить гостиную, и пройтись по всем факультетам и раздать им задания на украшение своих гостиных и спален, ладно? Нам с тобой, потому что, как обычно, я отдуваюсь за двоих, ведь Малфою некогда выполнять обязанности старост. Мерзкий хорёк! А кто придёт на помощь, как не моя лучшая подруга? Сара, ради Мерлина, вставай, до Рождественского бала осталось всего-ничего, мы ничего не успеваем! Саре показалось, что она сошла с ума, потому что… ну сошла ведь, да? Иначе как объяснить всё происходящее? Если верить всему услышанному — то она точно сошла с ума. В смысле времени до бала? В смысле староста? В смысле Малфой — хорёк? А что вообще происходит? Превозмогая боль Сара открыла глаза, окончательно запутавшись. Абсолютно точно она была в комнате. Спальне. Женской. Гриффиндора. Точно такой же, как показывают в «Гарри Поттере». Перед ней Гермиона Грейнджер, стоит у зеркала и поправляет волнистые волосы. За окном метель и… Хогвартс. Мать. Его. Хогвартс. — Если это какая-то шутка, то не смешно, — прошептала Сара, всё ещё стараясь понять, что происходит. — Какая шутка, Сара? — сказала Гермиона, разворачиваясь лицом к О’Нил и складывая руки на груди. — Времени катастрофически мало! Профессора так сильно занялись восстановлением Южного крыла школы, что особенно сильно пострадало после войны, что забыли обо всех приготовлениях к празднику, представляешь? Финнигану дали добро на приготовление праздничного салюта, а домовые эльфы и вовсе готовят без остановок. Хорошо, что танец никто не забыл с прошлого года, иначе без репетиций плакало бы всё торжество, — продолжала щебетать Грейнджер, испытующе глядя на… подругу? — Где Майкл? — продолжала хмуриться Сара. — Майкл? — переспросила Грейнджер, сдвинув брови к переносице. — Погоди, Тёрнер, что ли? Это который со Слизерина? Лучший друг Малфоя? Зачем он тебе? Вы же терпеть друг друга не можете… — Чего? — возмутилась Сара, подскакивая с постели, забывая уже о своей задумчивости и непонимании ситуации. — Да он самый лучший человек в моей жизни! Он заботливый, добрый, да вообще он же просто самый… блин, да просто самый. — И ты его любишь, — приподняв бровь ответила Гермиона, растягивая губы в милой улыбке. — Мы друзья! — парировала Сара, в очередной раз осматривая женскую спальню. Всего две кровати. Получается, они с Гермионой живут вдвоём? Чёрт возьми, как поверить в происходящее? — Ну да, я вижу, — добродушно рассмеялась Гермиона, обнимая Сару. — Не переживай, в нашем возрасте влюбляться абсолютно нормально. Даже в таких засранцев, как Тёрнер. Уверена, что даже в Малфоя кто-нибудь может влюбиться, — пожала плечами Гермиона. — Например одна кудрявая староста, — хихикнула Сара, вспоминая огромное количество рассказов, которые она прочитала про эту взрывную парочку. — Чего? — возмутилась Гермиона. — У тебя жар, Сара? Сходи к Мадам Помфри, она напоит тебя бодроперцовой настойкой. А ещё лучше умывайся и идём украшать гостиную. Сара заметила, как покраснели щёки Гермионы, но говорить ничего не стала. В конце концов, она ещё не поняла, что здесь происходит, и как она сюда попала. До Сары дошло только то, что всего происходящего в фильмах не было, потому что, судя по всему, это дополнительный курс, что ввели после войны для тех, кто не смог доучиться. Сара не знает, что у Гермионы с Роном, да вообще ничего не знает! Максимально странно думать всё о персонажах любимого фильма, ещё страннее в этот самый фильм попасть… — Иду, иду… Она просто решила делать то, что от неё требуется. Если у неё появилась возможность стать студенткой Хогвартса, разве она имеет право ей не воспользоваться? *** Тёрнер очнулся в полёте. Он летел на метле над полем для квиддича, судя по всему, собираясь забить гол соперникам. Только разве возможно сообразить хоть что-то, когда ты просто резко просыпаешься в полёте? — Тёрнер, что с ударом? Почему пропустил мяч? — взревел подлетевший к нему на метле Малфой, и Тёрнер прищурился, стараясь понять, что происходит. Осознание того, что он парит в воздухе, без труда сидя на метле пришло внезапно, и он тут же схватился руками за рукоять, в надежде не свалиться кубарем вниз. Сложно было не понять, где ты находишься, когда на тебе мантия Слизерина, ты летишь на метле, а с тобой разговаривает Драко Малфой, держащий в руках снитч. — Что я здесь делаю? — тупо спросил Тёрнер, осматриваясь. В них с Сарой ударило молнией и они отключились, а теперь сошли с ума, или что? — Ой, не включай моралиста, Тёрнер, не выноси мне мозг, как Забини. Тот тоже скулит, что мы поступили неправильно, оставив девочек одних украшать чёртовы комнаты. Просто кто-то втрескался в Пэнси и сильно хочет показаться джентльменом, да, Блейз? — хмыкнул Драко, переводя взгляд на недоумённого Тёрнера. — Ну что? Ладно, Салазар с вами, тренировка окончена на полчаса раньше в честь Рождества, — крикнул Малфой и все участники команды по квиддичу от Слизерина поспешно спустились на землю, скрываясь от мороза в замке. — Где Сара? — спросил Тёрнер, кое-как спустившись на землю, оглядываясь по сторонам, словно в поисках какого-то подвоха. — Какая Сара? — прищурился Малфой. — А-а-а, та, над который ты издеваешься каждый день во время ужина, наколдовывая ей в тарелку живых говорящих брокколи? Понятия не имею, наверняка ходит где-то со своей ненаглядной Грейнджер, вечно они трутся вместе, — Драко пожал плечами и скрылся в замке, напоследок махнув Тёрнеру идти за ним. Какого. Хрена. Происходит? Майкл Тёрнер общается с Драко Малфоем и учится на Слизерине? Ненавидит Сару и ежедневно издевается над ней? Звучит, как бред. Нет, это и есть бред! Тёрнер решил разобраться со всем этим безобразием немножечко позже, а сейчас поплёлся за Малфоем, скрываясь в подземельях, где кипела работа. Девчонки украшали гостиную к празднику, а парни развалились на диванах и давали им указания, получая в ответ нелицеприятные комментарии. *** В целом, день прошёл для обоих довольно интересно, если не брать в расчёт тот факт, что они всё ещё не понимали, что происходит. Тёрнер помогал учащимся Слизерина в украшении, общался с, видимо, друзьями, и пытался понять, как всё это могло с ними произойти. Сара весь день бегала, помогая Гермионе выполнять поручения старост, украшая гостиные, и даже раздавая другим ученикам указания. Эти двое настолько окунулись в атмосферу Хогвартса, что почти забыли о том, что они, вообще-то, находиться тут не должны! Сара бежала в гостиную Слизерина, чтобы попросить Пэнси помочь младшекурсникам с танцем, потому что та знала его лучше всех, как у самого входа в гостиную впечаталась в чью-то крепкую грудь, потирая ушибленный лоб. — Тернер? — прошептала Сара, улавливая родные ментоловые нотки. — Тёрнер! — она кинулась ему на шею, сжимая в объятиях так крепко, как только могла. — Наконец-то нашлась, Сара! — Майкл обнял только сильнее, что почти услышал хруст её рёбер. — Я думал с ума сойду, гадая, что с тобой! — Что со мной? — восторженно крикнула Сара. — Да я в раю, Майкл! Представляешь, моя лучшая подруга — Гермиона Грейнджер, а ещё я общалась с Поттером! Ты понимаешь? С самим Гарри Поттером! Я не знаю, как всё это происходит, но честное слово, это лучшее Рождество в моей жизни! Если ты меня ещё и с Малфоем познакомишь, то я наверное вообще прямо тут… — Тёрнер? — раздался голос прямо за их спинами, и они обернулись, встречаясь взглядами с Драко. — Ты приболел? Какого ты зажимаешься с этой гриффиндорской заучкой? — Малфой презрительно обвёл взглядом опешившую парочку, громко хмыкая. — Чего смотришь, О’Нил? Ещё вчера ревела из-за него в большом зале, а сегодня виснешь на шее? И где ваша хвалёная Гриффиндорская гордость? Майкл посмотрел на мигом погрустневшую Сару и тихо прошептал, что ей лучше уйти, пообещав встретиться с ней на балу. Это было странно и дико, но им пришлось подыгрывать. *** Сара чувствовала себя настоящей ученицей школы волшебства, когда собиралась на бал. Всё было точно как в её любимом фильме, на ухо щебетала Гермиона, а Гарри и Рон забегали в спальню девочек, чтобы те помогли им подобрать галстуки и жилетки, лучше подходящие к общему образу. Всё было просто прекрасно: детская мечта воплотилась в жизнь, она действительно попала в сказку, о которой так мечтала, но что-то было не так… Словно от неё оторвали огромный кусок, без которого она не может жить. Дышать и улыбаться так точно. Гриффиндорцы вошли в зал гордой походкой, и только в самом конце Сара поняла, что у неё нет пары. Рон стоял с Джинни (что показалось Саре ужасно странным), а Гермиона по-дружески улыбалась Гарри, пока тот кидал влюблённые взгляды на сестру Рональда. Все ученики собрались в большом зале для проведения Рождественского бала, что стал первым увеселительным мероприятием, которое проводилось в стенах Хогвартса после войны. Тёрнера нигде не было видно, и она уже почти успела расстроиться, что зря выбирала платье и прихорашивалась у зеркала больше часа, как вдалеке заметила знакомую каштановую макушку. Майкл явно искал кого-то, и как только наткнулся взглядом на Сару — раскрыл руки для объятий, в которые тут же впорхнула невыносимо красивая девушка. Эмоции накатили на неё с новой силой, весь прожитый день, это сумасшествие… всё это вылилось в горькие слёзы, которым она дала волю сразу, как только Майкл обнял её в ответ. — Ну тише, малышка, не надо плакать. Маленькая, я рядом, ладно? — Майкл осторожно гладил Сару по спине, с каждым движением прижимая всхлипывающую девушку к себе ближе. — Почему ты плачешь? — А чего они все говорят, что мы с тобой ненавидим друг друга, а? — всхлипнула Сара, обвивая его шею руками, мимоходом замечая, как сумасшедше ему идёт костюм. — Так ты из-за этого ревёшь? — она кивнула. — Боже, Сара. Я вот тебя точно не ненавижу. Я тебя, вообще-то, люблю. Вот так просто. Без лишней атрибутики, слов, приготовлений и прочих никому не нужных вещей. Просто объятия, просто слова, просто чувства и эмоции. А, ну и Хогвартс, конечно. И Рождественский бал. Всего-то. — Что? — прошептала Сара, отстраняясь. — Люблю, — Майкл пожал плечами, заглядывая в любимые глаза, стараясь рассмотреть в них что-то. Он так боялся признаться ей из-за того, что она будет молчать, и она, как назло, молчит, не оставляя ни единого шанса на спасение. — Я просто подарю тебе подарок, ладно, а потом ты сможешь сделать всё, что захочешь. Майкл достал из кармана брюк тот самый бархатный мешочек, и со звоном разбитого сердца достал серебристую цепочку, осторожно надевая браслет на тонкое запястье Сары, замечая, как она покрывается мурашками от прикосновения холодного металла. Она смотрела на браслет сквозь пелену слёз и не знала, как себя вести. Вот он стоит, твой лучший друг, опора, поддержка, да просто самый родной человек в твоей жизни, скажи ему хоть слово, не убивай молчанием! Но Сара продолжила кусать губы, стараясь сдержать слёзы, а Майкл засунул руки в карманы, стараясь сделать хоть что-то, чтобы не выдать собственного разочарования. — Майкл, — начала Сара и Тёрнер остановил её, обнимая и притягивая к себе. — Молчи, малышка, я всё понимаю. Только прошу тебя, давай мы не перестанем общаться? Просто забудь всё, что я сказал тебе, выкинь из головы, но не прекращай быть моей маленькой Сарой, я прошу тебя… Голоса вокруг вдруг затихли, а откуда-то сбоку послышался восторженный шёпот. Заплаканная Сара и напряжённый Майкл подняли головы, уставившись на появившуюся над их головами веточку омелы. Тёрнер хмыкнул, качая головой, а Сара разложила в своей голове всё по полочкам, понимая, что все эти годы была просто дурой. Самый обычной дурой. И она поцеловала его. Ровно в ту секунду, как часы пробили полночь. Сара с Майклом снова погрузились в небытие. *** — Меня сейчас стошнит, — пробормотал Майкл, с трудом отрывая спину от пола в комнате Сары. Та лежала рядом, стараясь разлепить веки и стонала от головной боли. — Меня тоже, — подтвердила Сара, всё-таки сумев открыть глаза. — Который час, Тёрнер? — Если верить моему зрению и часам, то уже десять минут, как наступило Рождество. — Странно, а ощущение, что прошло минимум часов двенадцать. В Хогвартсе, — хохотнула Сара, ловя на себе напряжённый взгляд пытливых зелёных глаз. — Что? — Тебе тоже снился Хогвартс? — осторожно поинтересовался он. Сара кивнула, прищурившись. Это точно был сон? — Это больше похоже на явь, но да, был сон. Они пару минут сверлили друг друга странными взглядами, а потом Сара потянулась поправить локон волос, а на запястье зазвенел браслет, подаренный Майклом. — Твою ж… — прошептала Сара. — Это был не сон… — Кажется, нет, — Майкл смотрел на Сару, стараясь понять, помнит ли она хоть что-то из последних минут пребывания в Хогвартсе, а потом проследил за её взглядом. Сара смотрела наверх. Прямо на веточку омелы, расположившуюся над их головами. И они снова поцеловались, мягко сминая губы друг друга, чувствуя, как от долгожданных прикосновений в венах закипает кровь. Это казалось таким правильным, что они оба едва понимали, как вообще могли жить без этих эмоций раньше. И, кажется, Тёрнер снова начнёт верить в волшебство. В два раза сильнее, чем верил раньше.