Альтернативный пролог.

Она уже прекратила попытки остановить выходящий из порванного шланга воздух. Всё равно это было бесполезно, лишь отсрочит неминуемое. Секундой раньше, секундой больше — исход один. После осознания своего фатального положения стало как-то… спокойнее на душе. Хотя именно сейчас она имела полное право паниковать. Дышать становилось всё сложнее. В голове ещё гремел звук разрезаемой жёлтым лучом обшивки, скрежет металла и отчаянные крики команды. Надрывающийся голос, зовущий её по имени. Пазы, удерживающие капсулу, разошлись, и голос выкинуло дрейфовать на другую сторону пустоты. Вокруг впервые в её жизни была такая всепоглощающая тишина. Обволакивающая всё твоё тело мягкая перина. Трясина, в которой, чем больше барахтаешься, тем глубже проваливаешься. Когда ты солдат и всё время видишь, как погибают твои товарищи, начинаешь задумываться о смерти. Многие умирали мгновенно, не успевая осознать происходящее, и на их лицах навечно застывала гримаса боли, отчаяния, недоумения, ярости. Многие умирали долго и мучительно, погребённые под обломками и телами, или уже в госпитале — даже лучшая за всю историю человечества медицина не могла абсолютно всех поднять на ноги, и смертельно раненных лишь оставалось до предела накачивать обезболивающим. И быстрая смерть, и долгие муки прошли мимо неё. Холод пробрался через броню. Система жизнеобеспечения начала отказывать. На планете внизу светлел рассвет, над планетой была пустота, а ещё дальше — бесконечность спиралей и овалов галактик, яркие акварельные росчерки туманностей, точки звёзд, умиротворённо мерцающие серебром и мириады цветастых планет. Мириады удивительных жизней, населяющих эти планеты. Она мечтала увидеть, познать эту бесконечность с самого детства. Время словно бы растянулось и замедлилось. Веки тяжелели, с каждым разом всё сложнее и сложнее становилось разлепить ресницы. Что ж, вот она, бесконечность. Прямо перед ней, без границ, законов, политических интриг и условностей. Бесконечность возможностей и путей, что с каждым выдохом закрывались перед ней, демонстративно хлопая дверьми. Короткие волосы кололи уши, и она никак не могла их поправить. Она закрыла глаза. Всю жизнь стремилась к звёздам и теперь навечно останется среди них. Что ж, она не была против. А потом был вдох. Кислород обжёг легкие, как младенцу, что только-только вылез из утробы. И выдох.