Сказки зимнего утра

      Самое лучшее время года — это зимнее утро. Вы не поняли меня, настоящее, темное и такое раннее утро. Просыпаешься, и не видишь ни зги, за окном будто пустота. Через силу поднимаешься с теплой кровати, сквозь сон прокладываешь путь к выключателю, пытаясь не наткнуться на окружающие предметы. От яркого света только что протертые глаза слепит, приходится щуриться, и я неконтролируемо зеваю.       Я никогда не любил желтый свет, он слишком искажает все вокруг. Но таким утром он как нельзя кстати, такой мягкий и преломляющийся, странно уютный. Наверно, он слишком обманчив и хитер, как его желтоглазая прапрабабушка, еще не ушедшая с неба Луна. Думаю о том, чтобы купить лампочки желтого цвета на кухню своей однокомнатной квартиры, и снова зеваю.       Если подойти к окну, упереться носом в стекло и приложить руки по бокам от лица, можно увидеть пустую улицу. Она тускло освещена двумя далекими фонарными столбами. Может повезти, мимо пройдет человек — и теряется ощущение одиночества. Когда кончик носа примерзает к прозрачной поверхности почти намертво, я отрываюсь от созерцания покрытого сонной пеленой города, и в третий раз зеваю.       На кухне все не так — ледяной пол, белый свет с красивой люстры, задернутые шторой окна. Ведясь на поводу утренней сказки, в кромешной темноте пытаюсь нащупать кружку, чуть не роняя ее. Она такая же замерзшая и странная, стеклянная и безвкусная, как все в этой квартире. Остатки холодного, чересчур сладкого чая только обостряют голод, но делать ничего не хочется, и я медленно бреду в комнату, паралельно зеваю.       Очень хочется спать, но нельзя, потому что надо идти на учебу. Я абсолютно уверен, что если один раз высплюсь, одиннадцатилетнее образование не пострадает. Как жаль, что профессора не разделяют мою точку зрения, и заставляют появляться в классах безумно рано. Чтобы не заснуть, специально оставляю лампочку на потолке гореть. При таком ярком свете сон не приходит, я знаю точно. Ложусь в кровать, уже потерявшую тепло моего тела, и поеживаюсь. Под мягким и тяжелым пледом очень хочется спать, и я, прикрыв глаза, зеваю.       Уже в полудреме осознаю, что слишком часто зеваю, и что засохшего овсяного печенья, съеденного вчерашним вечером не хватает для бодрого существования. Хотя кому нужно мое состояние и времяпрепровождение? Обществу, не мне, но влияние окружающих слишком сильно, чтобы сопротивляться ему. Мысленно заставляю себя встать с кровати, и широко зеваю.       Почти просроченный кофе стоит в шкафу очень давно, но именно он мне сейчас нужен. Вообще у меня есть деньги на хорошее жилье, вкусную пищу и подобные преимущества. Мне самому лень всем этим заниматься, оправдывать все действия, и я просто купил эту квартиру почти за бесценок, даже не предъявляя претензий из-за порванных обоев. Честно, не помню, мой ли это кофе, или остался от прошлой хозяйки. Запах перемолотых зерен дурманит голову, я зеваю.       Бросаю взгляд на пачку сигарет, которая уже покрылась слоем пыли. Я обычно забываю, а сейчас не хочу, не могу выбросить ее. Курить я бросил давно, когда понял, что меня убивает не никотиновый дым, а воспоминания. Их слишком много, они поглощают меня, забирают в причудливые, но счастливые видения. Я тону в них, забывая реальность, а когда они заканчиваются очень хочется сделать что-нибудь глупое, напиться, например. Но я не позволяю себе этого — проявлять слабость — и наливая в кружку кипяток, зеваю в последний раз.