Прошлое

Лучи солнца, светящие мне прямо в лицо, казались такими тёплыми, как взгляд, что я не забуду никогда в жизни. Первое лицо, что сохранилось в моей памяти. Лицо бабушки. Её глаза были зелёные, не яркие, но казавшиеся такими тёплыми, как трава, что выгорела на солнце. Тёмные волосы с проблесками седины. Они всегда были заделаны в пучок. Морщины, которые я маленькая с интересом разглядывала, делали бабушку мудрой, спокойной и рассудительной. Маленького роста, с небольшим горбиком на спине. Она никогда не скрывала от меня правды жизни, она не утешала меня речами о том, что жизнь без трудностей, что всё в ней справедливо и честно. Она была православная, что в дальнейшем отразилось на мне. С детства она приучала меня к церкви. Там было спокойно. Всегда пахло ладаном. И радостные лица бабушкиных знакомых, которым я всегда нравилась. Я не была красивым ребёнком, но я была очень активная и отзывчивая, за что и нравилась людям. Людям нравится, когда другие улыбаются. Так намного проще, не надо интересоваться что случилось, утешать кого-то или портить себе настроение. Итак, Россия, маленький городишка, почти никому не известный, роддом и моя мама. В руках у неё был сверток. Это была я. На улице был август, но уже моросило. На тот момент маме было 18 лет, твёрдо решив, что она будет рожать меня, она стояла и ждала, когда за ней приедут. Я не знаю, что может думать девушка, которая родила в 18, чья мать работает на ферме за гроши, а отца убили уже очень давно, но это не все испытания, что нам с ней придётся пройти. Вот подъезжает машина, старенькая и украшенная безделушками. Это были родители моего отца. Отца не было. Он не появлялся ещё месяц, после моего рождения. Возможно, он бухал где-то со своими дружками, а возможно пытался сбежать от ответственности, но скорее всего - всё вместе. Мама садится в машину, и они отправляются в деревню, где жила мама. Машина дедушки всегда пахла старостью и резиной. В ней было много совершенно ненужных вещей. Резинки для волос, которые были на коробке передач; игрушки, стоящие у лобового стекла; колпачки, надетые на шурупы; заднее стекло, что было небрежно покрыто синей краской, с маленьким отверстием, сделанным задним дворником; вечная пыль и неработающие ремни безопасности. Все эти детали сразу говорили о дедушке, как о человеке неаккуратном, который не умеет делать бытовую работу. Он был начальником всю свою жизнь, язык у него был «длинный». Когда мы ходили с ним в магазин, он всегда разговаривал с продавщицами, как со своими друзьями. Шутил, и все вокруг улыбались. Я повстречала ещё много людей на своём пути, которые хорошо отзывались о нём. Уже повзрослев, я смотрела с необыкновенным интересом на то, как он общается с другими людьми, и на то, как со своей семьёй. Он часто кричал матом, что сразу же говорило о его манерах и характере. Речь всегда выдаёт человека. Дома она была грубой, сухой. Бабушку он чаще называл какими-нибудь животными. «Коза!» - Это было самое любимое его обращение к бабушке. Она никогда не злилась, потому что говорил он совершенно не со зла. Она говорила ему, не разводить зоопарков и идти смотреть телевизор. Злился страшно он только, если кто-то мешал ему смотреть этот телевизор. С внуками он время проводить не любил. Страшно было, потому что он был большой, его живот был всегда надут как шар, руки были большие, с толстыми пальцами, а голос хрипловат, я боялась, что он может задавить меня. Воспоминания о нём не самые тёплые, но почему-то они были очень чёткие.