.

А по щекам катились горячие слёзы. Хотелось кричать. Громко. До хрипа. Что происходит?.. В горле стоял тугой ком, а сердце колотилось как сумасшедшее. Почему?.. так больно… На губах застывает изломанная улыбка, в неудачной попытке успокоиться, а во рту солёный привкус сёз мешается с металлом крови из прокушений губы. Он не знал что происходит. Было страшно. Вроде бы секунду назад он вместе с другом шёл по коридору. Обсуждали следующий урок. И вот он уже сломя голову несётся к подземельям и буквально ввалившись в собственную спальню, наскоро ставит заглушающие и запирающие, чтобы через секунду просто взорваться. Взорваться от крика, эмоций разрывающих душу и того всепоглощающего чувства пустоты идущего откуда-то из самого сердца. Что-то было не так. Чего-то нет. Чего? Не знаю… И это продолжилось… всю жизнь… Каждый раз стоило только посмотреть в зеркала или поймать обеспокоенный взгляд отца. Каждый раз стоило только увидеть этот зелёный цвет хотелось кричать и биться в истерике. Отчаяние захлёстывало с головой, топя под горем потери и безысходности, оседая на языке пеплом и кровью… донося чистый и радостный, никогда не звучавший, девчоночий смех в звоне дождевых капель, блеск глаз цвета изумрудов, намного чище чем у них с отцом, и эфемерный запах никогда не находившихся в их доме мятных леденцов и гиацинта*… Он не говорил никому. Какой смысл попасть в больницу и быть запертым в четырёх белых стенах? Они ведь не поверят. Они не поймут. Он и без того был неправильным. Поэтому при первой же возможности он съезжает из дома родителей. В его доме нет ни одного зеркала, а единственные стеклянные поверхности это спрятанные на верхней полке шкафа фужеры и занавешенные плотными шторами окна. И нету ни намёка на, так любимый когда-то, светло-зелёный цвет. Это глупо. Это странно. Но все вокруг молчат. Понимают что что-то не так, но молчат чтобы не сделать хуже. Потому что не знают как помочь. А он криво улыбается отцу, обнимает мать и младшую сестру, кивает брату, а затем просто оставив подарки исчезает из дома, чтобы снова пересечься с ними на очередном празднике. Он знает что они волнуются. Но также он знает и о том что они не понимают. Хотя утверждать что-то о собственном понимании ситуации он бы и сам не решился. Что-то было не так. Что-то исчезло… Чего-то не было… Никогда не существовало… И лишь перед смертью, в одиночестве пустой комнаты пустого дома, перед глазами расплываясь мерещится силуэт. Девочка, с растрёпанными волосами до плеч и невозможно прекрасными, наполненными слезами, зелёными глазами, от которых он бежал почти всю жизнь. — Прости меня, братик… Не уходи…