Пролог. Филиус Флитвик.

+++

Филиус, август 1996 года

+++

Заварочный чайник плавно поднялся в воздухе и наклонился так, что носик почти коснулся фарфоровой чашки из антикварного, купленного за неприличную сумму денег, сервиза. Аромат чая наполнил комнату. Филиус вздохнул и пододвинул на середину стола блюдо с кексами. Сегодня домовики особенно постарались и принесли его любимые — с черничным кремом. Помона тоже их любила. Они столько раз проводили вместе полуденные или вечерние часы за беседами и чаем со сладким, что сложно было не запомнить её вкусы. — Ты выглядишь обеспокоенным, — отметила Помона, взяв в руки чашку. Ей вот аккуратные сервизы не нравились, она предпочитала пить из больших кружек с яркими рисункам. Так что когда чаепития проходили у неё, не было ни изящных блюдец, ни маленьких чашек с переливающимся, словно северное сияние, узором. Флитвику поначалу было неудобно, потому что посуда Помоны не предназначалась для людей его размеров, но несколько лет назад женщина увлеклась лепкой из глины и сделала ему небольшую и аккуратную кружечку, которую сама же и расписала. Филиус был тронут этим до глубины души, а Помона вдохновилась и начала дарить свои поделки всем остальным друзьям и коллегам. Сивилла, например, очень обрадовалась бонбоньерке. Правда, Филиус не был уверен, что профессор Прорицания хранила там конфеты. — Что-то не так? — продолжила Помона. — Ничего особенного, просто из Министерства пришло письмо. Филиус протянул распечатанный конверт. Помона достала из него сложенный лист бумаги и принялась читать. Её брови поднялись вверх и скрылись под густыми растрёпанными волосами. Минерва любила ворчать по поводу неопрятного вида своей старой подруги, на что та только отмахивалась. — Они хотят… нет, на самом деле это не такая уж и плохая идея. — Помона отложила письмо в сторону. — Давно пора искоренить вражду между факультетами. От этих предрассудков ничего хорошего никогда не было! — Будем честны, раз уж мы тут вдвоём. Все проблемы от Гриффиндора и… — Слизерина. Да, я тоже так думаю. — закивала Помона. — Минерва, конечно, не согласится, да и Северус тоже, но наши с тобой факультеты мирные, а вот их — нет. Рейвенкло и Хаффлпафф в самом деле редко принимали участие в межфакультетной грызне и поддерживали хорошие отношения что с Гриффиндором, что со Слизерином. В соперничестве нет ничего плохого, считал Филиус, но у львов и змей оно давно перестало быть здоровым. Хуже всего, что на школе это не заканчивалось, создавая проблемы в большом мире. Детям ещё можно простить вспыльчивость, а вот взрослым — уже нет. Министерство верно решило не просто разбираться с последствиями, а искоренить саму проблему. Понять бы только как! — Но почему написали именно тебе, Филиус? Разве не директор должен заниматься подобными вещами? — Должен, просто поручил мне. Я не против, Помона, но никак не могу придумать, как выполнить указания Министерства. — Может, пересадить на уроках? А не как они привыкли. — Я думал об этом, но от уже существующих предрассудков это не спасет. Только представь Малфоя и Уизли за одной партой. — Или Лонгботтома и Гойла… Грейнджер примерно с кем угодно… — Помона покачала головой и сделала глоток чая. — Понимаю, понимаю… — Вот если бы они не знали и могли начать с чистого листа… Филиус вдруг замер и уставился на стопку пергамента на углу стола. Вот же оно, решение этой проблемы! Ученики просто должны начать общаться между собой, не зная, с кем именно разговаривают! — Переписка! Помона, они должны переписываться! Начнем с малого — у каждого ученика появится тайный друг, и в течение полугода они должны будут общаться. — Не выдавая себя? — Чары не дадут им представиться друг другу. Пусть гадают, кто их собеседник, а к Рождеству узнают! Это же гениально, так они смогут узнать друг друга с иной стороны! Причём взять не одногодок, а с разных курсов! — Ох, это же придётся перетасовать всех. Тоже с помощью чар? — Конечно. Помнишь, как студенты кидали свои имена в Кубок Огня? По тому же принципу… это прекрасно, это будет просто прекрасно! Филиус рассмеялся и хлопнул себя по груди. Замечательная идея, просто замечательная! Ученики привяжутся друг к другу, а когда узнают имена, то уже не смогут дальше придерживаться заложенных в них предрассудков. Ну как можно назвать рейвенкловца скучным, если в переписке шло горячее обсуждение, скажем, популярных книг? А назвать надменной слизеринку, с которой обнаружилось так много общего? Самоуверенным и пустоголовым гриффиндорца, когда у него есть стремления и амбиции? Разве получится считать хаффлпафку глупенькой и добренькой, после того, как она рассказала о своих шалостях и хитростях? Филиус схватил палочку, изящно проведя рукой над столом: чайный сервиз тут же сдвинулся к краю, а в центр опустились лист пергамента и обычное перо. Самопишущие Филиус недолюбливал, хотя и признавал их удобство. — Помона, подожди буквально десять минут. Я напишу директору о своей идее. — Лучше сразу в Министерство, — посоветовала Помона. — Минерве и Северусу твоя затея вряд ли понравится, а Альбус может к ним прислушаться. Ты ведь знаешь, как он сам благоволит Гриффиндору. В голосе Помоны послышался явный укор. Она, как и Филиус, бесконечно уважала Дамблдора, но последние годы была недовольна тем, сколько внимания уделяется Гриффиндору. Филиус не мог не согласиться с ней: его ученики очень расстраивались из-за того, что за проделки кто-то получал баллы, в то время как они за старания в учебе и внеклассных занятиях оставались незамеченными. Филиус улыбнулся и начал писать. Почерк у него был ровный и красивый, Филиус заслуженно им гордился. Несколько лет назад он даже открыл кружок каллиграфического письма, но, к сожалению, тот долго не просуществовал. Не вызвал интереса ни у кого, кроме пары студентов Рейвенкло, а жаль. — Нас ждёт очень увлекательный год! — заключил Филиус, закончив с письмом и запечатав конверт. — И, надеюсь, без неприятных происшествий. — Это звучит как тост. Они чокнулись чашками и продолжили беседу. Письмо Филиус отправил тем же вечером и только через день отправился к директору рассказывать про свою замечательную идею, в кратчайшие сроки одобренную Министерством Магии. Дамблдор, как обычно, принял его у себя в кабинете, с энтузиазмом предлагая лимонные дольки. Филиус взял одну и скривился — обычно на них была тонна сахара, но в этот раз угощение показалось кислым до невозможности. Вполне возможно, это был своеобразный протест директора на то, что уведомили его последним, хотя он сам же скинул решение проблемы на коллегу. — Прекрасно, друг мой, я знал, что у тебя получится быстро придумать ответ Министерству! — Вид, впрочем, у Альбуса был вполне благодушный. Ярко-голубые глаза, ничуть не выцветшие в его возрасте, хитро сверкнули за очками-половинками. — Но готовься к тому, что наши дорогие студенты отреагируют на новость как ты на лимонную дольку… хочешь ещё? В Хогсмиде выпустили ограниченную версию, «Берти Боттс». Филиус вежливо отказался — конфеты с сюрпризами его не привлекали, и вряд ли лимонные дольки с таким же названием были безопаснее. — Вы так и не сказали, почему Министерство засуетилось только сейчас. Я думал, это было связано с тем, что Тот-Кого-Нельзя-Называть пробовал возродиться во время Турнира Трёх Волшебников, но прошёл целый год. — Министерство всё ещё не верит в то, что Волдеморт пытался вернуться, — легкомысленно отозвался Альбус. — Но там не только дураки сидят. Судя по тону Дамблдора, он всё же считал, что дураками было процентов девяносто. С другой стороны, а в школе-то разве кто-то пробовал до сих пор изменить положение вещей? Из века в век противостояние факультетов скатывалось в откровенную неприязнь. Филиус так задумался об истории Хогвартса, что чуть не вздрогнул, когда директор оказался подле него и поставил на стол кубок — напоминающий тот, турнирный, только меньше размером. — Когда вы успели?.. — А это не я, это Министерство прислало. Наши дорогие чиновники даже расщедрились на оплату дополнительных пергаментов и перьев для студентов. Домовики отнесли всё на склад. Ты помнишь, где у нас склад? Всё-таки, Филиус даже спустя годы знакомства не уставало удивлять то, как из мудреца Альбус Дамблдор умел превращаться в эксцентричного старца-подростка. — Я займусь этим, — пообещал Филиус, понимая, что не только идея, но и организация весь семестр теперь будет на нём. Ну ничего, он справится. Главное, чтобы было время на его профессорские обязанности и на хор. Увы, с каждым годом всё меньше и меньше студентов выражали желание петь. С каллиграфией не вышло, но и хор, чего доброго, такими темпами скоро станет историей на витринах Зала Славы. Из всего многообразия внешкольной деятельности только квиддич никогда не терял популярности. В последний день школьных каникул профессора по традиции собрались в Трёх Мётлах выпить по стаканчику и обсудить грядущий год. У Филиуса глубоко внутри ворочалось какое-то смутное чувство, что всё будет не так радужно, как представлялось. Но он решил откинуть его после второй порции огневиски, игнорируя поджатые губы Минервы и мрачный силуэт Северуса в углу. Вместо этого Филиус, посмеиваясь, рассказывал свою задумку Рубеусу, разумеется, строго напоминая, чтобы сам Хагрид не вздумал никому ничего разболтать.