Часть 1

— Артур! Прекрати! Отпусти его! — С чего бы это?! — прорычал мужчина, хорошенько встряхнув пьяницу за шиворот. Тот взвизгнул, но сразу же притих, стоило только влепить ему хорошенькую затрещину. Его маленькие свиные глазки забегали, ища помощи, а рыло так и раздувало ноздри от нехватки кислорода. Помощь не придет.– Если этот урод вздумал распускать руки, значит я ему их оторву. Хах, жалкое отребье… Да как он вообще посмел?! Морган был готов разорвать его на клочки, как волк дерёт старую овцу. Никто. Никто больше и пальцем не притронется к ЕГО женщине! — Артур! Он того не стоит! — Зато ты для меня очень много значишь! Поэтому, Элиза, будь добра, отцепись от моей руки и дай мне начистить ему его поганую рожу! — распылённый защитник слегка смягчил тон голоса и сурово, но так заботливо и нежно оглядел повисшую у него на предплечье девушку. Низенькая, тоненькая, словно тростинка, она вглядывалась в его лицо своими большими зелёными глазами и нещадно впивалась ногтями в огрубевшую кожу, оттягивая увесистый кулак, который находился в опасной близости от носа виновника сего конфликта. Длинные темно-русые волосы отдельными локонами выбились из тугого пучка и теперь лентами ложились на напряженные хрупкие плечики. Такая крохотная, но такая сильная, словно лесная нимфа из сказок, защищающая свой родной дом. «Зараза… Ну не смотри же ты на меня так жалобно…». — Уже люди собрались. — девушка в очередной раз дёрнула на себя его руку. Морган покосился на окружившую их плотным кольцом толпу: закоренелые выпивохи с красными от алкоголя носами, женщины легкого поведения, прилипшие к тем, кто выглядел чуть презентабельней навозного жука, бармен, увлечённо наблюдавший за шоу, не переставая натирать стакан, официантки — все жаждали чужой крови и зрелища. Но стоило только члену банды Датча вновь заглянуть в эти зелёные глаза… Чёрт, да она из него веревки вьёт, ей богу. «Да и пусть катится на все четыре стороны!». Пальцы на воротнике пьянчуги сами собой слегка разжались, позволяя тому сделать долгожданный вдох. Да уж, не думал он, что привычная шалость обернётся чем-то подобным. Уж скольких официанточек этот хлыщ щипал за не самые приличные места, но до такого результата дошло впервые. — С-спа… — не успел дохрипеть пьяница, как тяжёлая рука, ещё покоящаяся на его шее, с силой припечатала лицом к барной стойке. Зубы впились в дерево, оставляя неровные борозды, пока защитник волочил проходимца мордой от края и до края столешницы. Артур перехватил «свиное рыло» поудобнее, за шкирку, и с лёгкостью вышвырнул из окна салуна. Стекло с оглушительным треском разбилось, выстрелив осколками в прохожих. Лошади у коновязи испуганно заржали, а горожане даже ухом не повели. Побои после попойки — обычное дело. — Проваливай отсюда, пока живой! Хоть раз ещё увижу — пристрелю! — мужчина положил ладонь на кобуру, в которой поблескивал новый ковбойский револьвер, вот только обидчик этого уже не видел. Да и что можно увидеть, когда ты лежишь лицом в лошадиной куче? «Ничтожество». Морган обернулся к девушке — она стояла, бледная, как мел, прижимала кулачки к подрагивающим от нервов губам. «Оплошался я…». Похоже, их ждёт весьма интересный и содержательный разговор. — Элиза… — Прошу тебя, замолчи. — строго отчеканила официантка, тряхнув головой, будто хотела отделаться от ночного кошмара. — И иди за мной. Артур послушно умолк, виновато улыбнулся бармену и всё-таки решил оставить десятку — плата за моральный ущерб и битые стёкла, потом, нашкодившим щенком, отправился вслед за своей возлюбленной. Они шли через весь зал, сопровождаемые одобрительными возгласами в сторону бойца и выкриками по типу: «А у этого парня не забалуешь!». В нос настойчиво лез тяжёлый запах браги и ирландского виски, даже от алкогольных паров уже мутнел рассудок. В ушах — какофония звуков: гулкий смех охотников за головами, которые, Морган был уверен, обмывали удачное дельце; грязная ругань старого траппера, рассказывающего своим собутыльникам о том, какого кабана он недавно упустил; наигранно-веселый хохот шлюх, обхаживающих очередного простофилю… Ладно, со стрелком Ван дер Линде все понятно, он к такой обстановке привычный, но Элиза… «Боже, и как она здесь работает? Нет, точно пора прекращать». Парочка не проронила ни слова до тех пор, пока не выбралась из прокуренного и пропитого салуна на свежий ночной воздух. Девушка зябко дёрнулась, подняла глаза к небу, разглядывая мириады звёзд, которые сегодня были особенно красивы. Она почувствовала тяжесть мужской куртки на своих плечах, укуталась в неё и, глубоко вздохнув, мысленно начала считать. Артур стоял сзади, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он совершенно не знал, как лучше начать разговор, поэтому плюнул на слова и положился на действия. Мужчина приблизился к официантке со спины, в упор, обвил её тоненькую талию руками и уложил свой подбородок ей на плечо, вдохнул её запах — молотый кофе и специи, совершенно не вяжется с этим затхлым местечком, но с ума сводит получше морфия. И как у них все это закрутилось? Год назад? Два? Он тогда приехал с Датчем, искал новую «работенку», жаль только, разжиться особо нечем было — городишко маленький, банк, соответственно, тоже. Оставалось только пропустить стаканчик-другой с горя… Она в тот вечер подала им лучшего запечённого тетерева, по крайней мере, Моргану показалось именно так. Само собой, парню приглянулся не только тетерев. Первый же шот виски придал смелости, и стрелок незамедлительно воспользовался зародившимся куражом, дабы познакомиться. Слово за слово, улыбка за улыбкой, и внутри что-то затрепыхалось. В ту ночь он не сомкнул глаз, все ворочался, а, бывало, вскакивал и принимался наяривать круги по периметру лагеря. Это новое чувство, хоть и кардинально отличалось, было не совсем новым — то же самое оживало, когда парень виделся с Мэри, конечно, до того момента, как она дала ему отворот-поворот. Только там все как-то быстро угасло. Здесь же все иначе. И с каждой новой встречей в салуне эти ощущения набирали обороты. Артур то и дело находил повод улизнуть в город. На этот раз, он не собирался останавливаться и, снова и снова пускал коня в галоп, подбадриваемый очередным советом от Хозии. И к чему же все пришло? Первые робкие прикосновения, первые объятья, первый стеснительный поцелуй, а затем её жаркое дыхание на коже и бордовые росчерки от девичьих ногтей на его плечах. Всего год назад он и подумать не мог, что будет вот так стоять под ночным небом, согревая своим теплом дорогого ему человека. Отец Мэри назвал его безродным ничтожеством, а сейчас… Сейчас Морган наконец нашёл родную душу. Элиза молчаливо рассматривала растянувшиеся где-то вдалеке горные хребты. Мужчина не стал её тревожить, лишь плотнее прижал хрупкое тельце к себе. Девушка помедлила, но все же мягко раскрыла ладонь, позволяя своему защитнику сплести их пальцы в крепкий замок, потом совсем расслабилась, прильнула своей щекой к его груди, слушая размеренное сердцебиение. Англичанин улыбнулся, целуя официантку в лоб. Она засмеялась, да так звонко, что у него сердце ухнуло в пятки. — Артур, ты не брился. Щекотно. Похож на дикобраза, злого дикобраза. — Эй, почему это? — Потому что нужно держать себя в руках. Тот бедняга не заслужил подобного… — Давай не будем заострять на этом внимания… — обиженно шикнул Морган в сторону. — Признаю, я слегка вспылил. Такой уж человек, извини. — Глупый… — Элиза вновь хихикнула и провела ладонью по небритой щеке. — Передо мной ты не должен извиняться, а вот перед барменом… — Не волнуйся, перед ним словечко я уже замолвил. — мужчина, словно кот, тёрся о её руку. — Знаешь, — она задумчиво прикусила губу. — В следующей раз, если захочешь кого-нибудь застрелить, измордовать или побить, то перед этим возьми паузу, глубоко вдохни и досчитай до одиннадцати. Медленно. Мне помогает. Нервы здорово успокаиваются, и тебе будет проще здраво оценить ситуацию. — Тц, хорошо. Я попробую. *** Артур ненавидел рыбалку. По его мнению, это было самое глупое, самое бессмысленное занятие на свете. Хозия поднял его в такую рань, и ради чего? Пары вялых окуней? Да Морган сам был похож на издохшего карася, только большого, не выспавшегося и злого. Зевота так и пробирала, и стрелок даже не пытался ей сопротивляться. — Что, опять всю ночь был у своей девчонки? — Мэттьюз глухо хохотнул, толкая сонного паренька в бок. — Не спи, а то тебя и плотва на дно утащит. — Да не сплю я! — рыкнул мужчина. — Тебе-то какое дело до того, с кем я был?! — О-хо-хо, какие мы злые. — Хозия улыбнулся во все тридцать два, снимая с крючка очередную рыбеху. Вот у него клёв шёл. — Сделал бы ей уже предложение, и дело в шляпе. Артур лишь фыркнул. Он думал об этом, но было слишком много «но»… Его ещё до конца не отпустили чувства к юной наследнице рода Линтон. Нет, само собой, он любил Элизу, да только сердцу не прикажешь. И потом, ей едва стукнуло девятнадцать, ему нет ещё и двадцати пяти; она — светлейшей души девушка, а у него на шее висит ярлык «вне закона». Что он может ей дать? Ему и приехать-то лишний раз с трудом удается… Нет, для женитьбы ещё рано. Морган снова зевнул, уставившись на зеркальную водную гладь. Его так и тянуло вздремнуть, всего на пару минут… — Артур, клюёт! Тащи же её! — ничто не бодрит лучше, чем кричащий на ухо Хозия. Стрелок вздрогнул, судорожно схватился за удочку, резко дёрнул на себя. Рыба упорно сопротивлялась и точно не хотела оказаться чьим-то завтраком. — Зараза! — Тяни! И он потянул. Леска с хлестким щелчком порвалась, и несчастное водное создание вырвалось на свободу. Не ожидавший такого фортеля мужчина споткнулся о какой-то булыжник и рухнул на землю. — Ну, у тебя почти получилось, молодец. — Мэттьюз снисходительно улыбнулся, протягивая руку помощи. Артур грубо оттолкнул чужую ладонь, привстал на локтях, злобно пыхтя, словно бык, завидевший красную тряпку. Так хотелось вытворить что-нибудь эдакое: пнуть ведро, переломать пополам эту дрянную удочку… В голове зазвучал знакомый голосок: «В следующий раз досчитай до одиннадцати». А почему бы не попробовать? Морган сжал кулаки, прикрыл глаза, вдохнул поглубже и начал считать. «Один…». Поначалу напряжение не уходило, но на счёте «пять» стало полегче. Упущенная рыба уже не так волновала, а желание рушить все пусть и не исчезло, но стихло. И чем ближе он подбирался к заветному «одиннадцать», тем быстрее его отпускало. «Десять…». Ещё один глубокий вдох и… «Одиннадцать». Все. Вот так просто, вновь спокоен, как монах. «А Лиз была права. Действительно, помогает!». Мужчина открыл глаза и встретился с недоумевающим взглядом старшего члена банды. — Признайся честно, ты опять заснул? — Боже, Хозия… *** Морган был неимоверно горд собой. Оказывается, чем меньше конфликтов ты учиняешь, тем меньше у тебя проблем. Совет Элизы работал, прекрасно работал. Теперь, каждый раз, когда кулаки чесались, Артур начинал считать. День за днём, месяц за месяцем. Когда Датч задал ему трёпку из-за несносного коротышки-Марстона, который, по наисчастливейшей случайности, лип к стрелку, как банный лист, мужчина и бровью не повёл. Стойко выслушал все недовольства, мысленно проговаривая числа и придумывая план мести этому маленькому змеенышу. Он не стал хвататься за револьвер, когда очередной идиот удумал спровоцировать его на драку. Морган вежливо дал ему лёгонького пинка и отправил с миром после того, как произнёс «одиннадцать». Так прошёл год, затем второй, а слова девушки все так же приносили пользу. Пока Артур учил свою возлюбленную стрелять, потратил немало усилий, но не нервов. Даже после сотого промаха он был спокойней любого удава. А когда она сказала ему о том, что беременна, Морган почувствовал себя самым счастливым человеком на свете и считал лишь для того, чтобы успокоить взволнованно колотящееся сердце. Спустя ещё год, он познал на себе все прелести отцовства, но «считалочка» помогала рассуждать логически и вовремя прикусывать язык, когда Элиза была не в самом лучшем расположении духа. Айзек, его маленький мальчик. Артур с неописуемой нежностью наблюдал за подрастающим сыном, запоминал его пытливый взгляд, мягкость пшеничных волос, каждую родинку, чтобы, когда придет время вновь их покинуть, он мог утешать себя этими воспоминаниями, считая до одиннадцати в надежде задушить тоску. Мужчина считал и тогда, когда получал от девушки письма. Волнение каждый раз охватывало с ног до головы, заставляя все естество дрожать, словно от холода. Она писала ему обо всем, а он с упоением глотал строчку за строчкой, перечитывая рукописный текст снова и снова. За это время одиннадцать стало его любимым числом. *** Пять лет прошли, как один день. Каждый раз Морган приезжал, и каждый раз его сердце замирало, когда он видел сына — уже такой большой, такой смышлёный. Малыш бежал к нему с радостными криками «папа», обнимал и никак не хотел отпускать. Ради этого Артур был готов на всё. И вот, он вновь собирался в дорогу, получив очередное письмо. «Приезжай скорее, мы очень по тебе скучаем…». Приедет, само собой приедет. Он будет гнать лошадь всю ночь, если потребуется, но увидит любимую и кроху-Айзека. Два следующих дня пролетели под стук копыт и шелест ливня. Промозглая погода и отсутствие сна давали о себе знать, но мужчина совладал с этими мелкими проблемами и добрался до знакомого городка без ненужных остановок. Усталость не чувствовалась из-за клокочущей внутри радости от предвкушения новой встречи. Сердце так и заходилось чечеткой от одних только мыслей, а потом вообще остановилось на мгновение…от волнения. Плохого волнения. Как только Морган приблизился к старой плакучей иве, которая росла у их небольшого домика на окраине, жеребец занервничал. Конь настырно пятился, мотая гривой, испуганно ржал, вставая на дыбы, а наездник никак не мог понять, что случилось. — Эй, эй, полегче, парень. Ты чего такой взвинченный? — Артур ободряюще похлопал жеребца по мускулистой шее, и тот слегка успокоился. Стрелку это не понравилось. Он знал, что его друг не любит две вещи — змей и запах крови. «Боже, умоляю тебя, пусть это будет гадюка…». В этот раз Бог его не услышал. Когда мужчина позвал Элизу в первый раз, по спине прошли мурашки от гнетущей тишины, во второй раз ничего не поменялось. Девушка не откликалась. «Нет». Сколько бы он ни кричал, все было в пустую. И в доме никого, лишь разбросанные вещи, да битая посуда, но стоило присмотреться повнимательнее… Кровь, много крови, следы мужских ботинок и выщербины от пуль на дверных косяках. «Нет, пожалуйста, нет». Морган дрожащей рукой открыл дверь на задний двор. Страх — единственное, что сейчас терзало его разум. «Господи…». Он был готов пустить себе пулю в лоб на этом же самом месте. Две свежие могилы, да даже и не могилы, а просто две неаккуратно вырытые ямы, засыпанные землёй, расположились точнехонько по центру. Одна побольше, другая совсем крошечная. Артур застыл, как вкопанный, зажал себе рот ладонью, чтобы не заорать во всю глотку от горя. Их больше нет. Его женщины, его ребенка… Их нет. Письмо пришло пару дней назад, а сегодня… Сегодня он их потерял. Одновременно было и удушающе больно, и до ужаса пусто. Ноги подкашивались, на плечи будто погрузили гигантскую тушу бурого медведя. Он не знал, что ему делать, стоял, растерянно бегая взглядом от одной земляной горки до другой, пока в голове не загорелась единственная мысль, единственное желание — найти виновных. Слепая ярость управляла им, словно марионеткой. Стрелок, будто голодный волк, выискивал подсказки, пока не взял след. Конь сухо храпел, раздувая ноздри. Пена выступила на боках и мощной груди от усталости, но наездник даже и не думал сбавлять темп. Близко, уже почти. Отпечатки подков были прекрасно видны на грязной раскуроченной дороге. Минуты казались вечностью, а гнев не утихал, становился все сильнее, удерживая верх над рассудком. Всадник натянул поводья, заставляя жеребца остановиться, спрыгнул на сырую землю, которая отозвалась мерзким чавком под сапогами. Морган одним резким движением снял притороченный к седлу охотничий карабин и повесил к себе на плечо. Он направился в сторону подлеска, туда, где заканчивалась вереница следов, и откуда был слышен гомон. С каждым шагом звуки голосов становились отчётливей. Мужской пьяный смех, грубые ругательства и невнятные разговоры. Эти ублюдки разбили здесь настоящий лагерь, грелись у костра, даже не подозревая о том, что то тепло, которое они сейчас чувствуют, вскоре покинет их тела навсегда. Артур не медлил, твёрдо шёл на видимые сквозь ветви деревьев отблески пламени. Карабин приятно тяжелил руку. Когда один из бандитов краем уха услышал треск сухостоя и повернулся на звук, ища глазами его источник, было уже поздно. Стрелок вскинул винтовку к плечу, прицелился и спустил курок. Пуля вошла бедолаге прямо в горло, пробив трахею насквозь. Кровь веером хлынула на сидящих рядом собутыльников, которые не сразу сообразили, что к чему. «Один». — Ах ты, сука! Кто ты вообще… — новая пуля заткнула пасть следующему, попав точно в сердце. «Два». Остальные члены шайки уже засели в укрытие, а тот, что был помельче, даже умудрился подойти со спины, держа в руке зазубренный нож. Он бросился на мужчину вскинув лезвие над головой. Сталь вспорола плечо. Горячая вязкая кровь впитывалась в ткань белой рубашки, но Морган не чувствовал боли и, взревев, словно гризли, заехал нападавшему локтем в солнечное сплетение. Разбойник согнулся пополам, рвано хватая ртом воздух. Артур использовал это мгновение, перехватил нож и вонзил его противнику под подбородок. Послышался мерзкий чавк, а затем хруст — метал встретился с костью. «Три». Адреналин полностью накрыл стрелка, поэтому, когда другой бандит оказался с ним нос к носу, мужчина с лёгкостью вырвал лезвие из черепа мертвеца и саданул новенькому прямо в живот, вспарывая брюхо от пупа и до ключицы. «Четыре». Со следующим расправился быстро, уж больно трусливым тот оказался. Решил сбежать, но не добежал, встретив свою кончину с ножом в спине. «Пять». Двое других напали одновременно, но не рассчитали, что кроме карабина у незнакомца есть ещё и ковбойский револьвер. Первый выстрел — бандит удивлённо раскрыл рот и упал замертво прямо у ног стрелявшего. «Шесть». Второй выстрел — его помощник схватился за промежность, а потом получил ещё одну пулю в затылок, раскрасив своими мозгами лагерный тент. «Семь». Англичанин яростно скалился. На него пер настоящий здоровяк, неистово размахивая перед собой мачете. Морган успешно уклонился от одного удара, затем от другого, так легко, словно это был танец. Смертельный танец. Амбал вновь размахнулся, рассекая воздух в миллиметре от носа стрелка. Артур понял — сейчас. Он элегантно увернулся от атаки, выхватил револьвер и выстрелил громадине под колено. Разбойник не удержал равновесие и рухнул лицом в пламя горящего костра. Его вой раздался на всю округу, но быстро затих, как только мачете вонзилось ему между лопаток. «Восемь». Трое оставшихся почуяли скорую встречу со смертью. Первый даже не успел и глазом моргнуть, как его голова слетела с плеч и покатилась по земле. «Девять». Второй выкрикнул что-то нечленораздельное и бросился в атаку, но очередная пуля его усмирила. «Десять». Последний был напуган. Он отшвырнул свой пистоль, размахивал руками, показывая, что безоружен, пятился от наступающего вершителя правосудия. Морган уже все для себя решил — никто из этих подонков не уйдет отсюда живым. — Стой! Не подходи! Не надо! — лепетал горе-разбойник, трясясь, как осиновый лист. — Что тебе нужно?! Деньги?! Бери! Только оставь меня в покое! — казалось бы, взрослый мужик, а хныкал, будто дитё малое, жадно цепляясь за свою жизнь. — Женщина… — Чего?! — Женщина и маленький ребёнок. Вы их убили. — яростно прорычал сквозь зубы Артур, продолжая надвигаться на последнюю жертву. — И ради чего?! Вшивой десятки?! — Это был не я, клянусь! Меня там не было! Пожалуйста… — бандит запнулся о какую-то коренюгу и рухнул на спину. Все эти бессмысленные мольбы… Наивный. Мужчина поудобнее расположил в руке здоровенный тесак. Он больше не слушал испуганные вопли, не обращал внимания на чужие слёзы, занося мачете для удара, зато видел полные отчаяния и ужаса глаза, что только подкрепляло жгучую боль и ненависть внутри. — НЕ НАДО! Лезвие просвистело в воздухе, с оглушительным хрустом разрубив череп напополам, как спелый арбуз. А потом, снова, снова, и снова, пока от головы несчастного не осталось одно сплошное месиво из растекающихся мозгов. — Одиннадцать… Морган тяжело дышал. Скулы, подбородок, шея, руки… Все было в крови этих уродов. Напряжение схлынуло, и на плечи навалилась усталость, принеся за собой напоминание о том, что ему тоже неплохо досталось. Артур, прихрамывая, доковылял до сухого пня, на котором пару минут назад восседал один из мертвецов, присел, вытянув ноги, выдохнул. Взгляд уцепился за открытую недопитую бутылку виски, что лежала на расстоянии вытянутой руки. Стрелок не побрезговал и подобрал склянку. Он сделал пару глотков — гадкое пойло, но в горле так сушило. Одеревеневшие мышцы расслабились, позволив ему вновь встать. Внутри было мерзко и пусто до того момента, пока мужчина не обвёл взглядом поляну резни — одиннадцать обезображенных трупов валялись, словно мусор, а каратель стоял в центре, не в силах сдержать жуткий смех. Это он их убил. Их всех. И даже ни разу не дрогнул. Справедливость, он вершил справедливость. Морган осел на колени и смеялся до хрипоты. «А ты была права, Элиза. Мне действительно полегчало…».