IV.II.

— Нуна, тебе очень идёт твоя новая стрижка, — сладковатый аромат его парфюма окутывает ненавязчиво, обволакивая теплом изнутри. Чонгук улыбается широко и открыто, бросает кожаный рюкзак на соседний стул и подмигивает, опускаясь рядом. Джису никогда, ни за что и никому не признается, что сердце её в такие мгновения норовит пробить грудную клетку и выпрыгнуть к нему в руки. Никогда. Она лишь натянуто улыбнётся, делая вид что безмерно устала от таких выкидонов и вновь натянет маску безразличия. Мир, застывший на одну секунду в пределах его появления, вновь оживает обрушивая на неё свой поток ненужных звуков. Совсем рядом скрипит железная ножка стула, царапая бетонный пол; впереди — толпа голодных студентов набивают свои подносы; позади — упорно ждущие своей очереди. Её все это нисколько не касается, она даже не часть подобной рутины. Ким Джису, красавица и умница, главная героиня Сеульского университета, учится на четвёртом курсе и с благодарностью принимает все то внимание, каким общество одаривает своих любимчиков. Безвозмездная, односторонняя любовь с великими подаяниями в надежде, что уж сегодня кому-то да свезёт, уж сегодня точно кто-то сможет с ней подружиться, заговорить или сходить на свидание. Ким Джису — вишенка на торте, ради которой каждый и каждая готов расшибиться в лепёшку. Умница на факультете международных отношений, будущий дипломат, гордость семьи голубых кровей. Капитан волейбольной команды, помощник президента студсовета и далее по списку, который включает себя ещё не мало регалий и кейсов. Её ждёт блестящее будущее, а ещё, как все говорят, она очень вежлива, тактична и обладает добрым нравом, но на всяких нахалов это не распространятся, как не распространяется и на Чон Чонгука. Ким Джису сколько угодно умеет и может строить из себя кого удобно и угодно, но правда в ней одна: она безвозвратно влюблена в Чон Чонгука и чувства эти балластом тянут вниз. Чон Чонгук — это мечта, далёкая и недостижимая. Это вечно одинокий остров, окружённый маленькими архипелагами, но так и не раскрывший русло окружной реки. Чон Чонгук — центр вселенной. На нем зиждется постоянство и настроение мироздания, он решает кому быть и кому не быть. И окружённый такими же восхищенными взглядами, он пропускает сквозь себя и её взгляд тоже. — Сходим сегодня на свидание? — спрашивает он, отпивая воды из её бутылки. Рядом сидящие Дженни и Розэ широко улыбаются, наивно полагая о прекрасном времяпрепровождении своей драгоценной онни. Джису же, намеренно кривится, делая вид что ей противно столь хамское поведение. В душе, конечно же, ей плевать что он вот так нагло позволил себе пригубить из её бутылки. — Границ не видишь? — недовольно спрашивает она и кидает пластиковую крышку в Чонгука. Он на это лишь широко улыбается и повторяет вопрос: — Ну так что, нуна, сходим? — карие глаза плавят её сталь в сердце, смотрят столь проникновенно, что она готова одарить его затрещиной, лишь бы не испытывал на ней свои дурацкие приёмчики. Она бы ответила отказом, знает, чего он добивается. И все же: — Я подумаю, — закатывает глаза, делая вид что явно устала. Чонгук победно улыбается и шепчет ей в ухо, одаривая шею мурашками: — Я заеду за тобой в семь. И ей хочется и выть, и орать и метать, и убиться тоже хочется. Однако, внешне она по прежнему остаётся отстранённой и лишь сухо пожимает плечами, совершенно случайно бросая короткий взгляд на его татуировки. Чёртовы чернила испещряют почти всю его правую руку, начиная от побитых костяшек и заканчивая предплечьем. Китайский иероглиф, мелкая латиница, лилия и ещё куча непонятных рисунков заставляют её мысленно чертыхнуться и поджать губы. Все это символ того, что она никогда не сможет стать к нему ближе, никогда не узнает тайну той или иной татуировки. Чонгук хранит свои тайны глубоко внутри, никому не позволяя переходить границы несмотря на его весёлый и задорный характер. Чон Чонгук, пусть и является золотым мальчиком, представителем лучших из лучших, любимцем всех и каждого, но нутро его таит в себе великие тайны собственной души, куда Джису путь заказан. И одно лишь это заставляет её стенать в бессилии и биться о стену, которую он сам и воздвиг. Ей ни за что, никогда не узнать глубины его души и чувств. — Чон! — зовут по ту сторону кафетерия и Джису автоматически переводит взгляд туда, к небольшой толпе парней, которые плевать хотели на неё и её громкое имя. Они, как и сам Чонгук, не признают авторитетов и лишь черт знает, что именно они все же признают. Их компания — ещё одна чёрная дыра, понять которую она не способна. Все они, на первый взгляд, абсолютно разные. Взять того же Ким Сокджина, богатого ублюдка, которого она на дух не переносит. Вечно смотрит на неё снисходительно, будто бы заранее прощает за какую-либо оплошность, которую она никогда не свершит. Дедовские шутки налево и направо контрастируют с внезапным апофеозом философских изречений и такими мыслями, от которых даже у неё, у умницы, голова идёт кругом. Преподаватели иной раз ужасаются его гениальным мыслям и всерьёз пророчат тому место в правительстве. Как он, великий и ужасный Ким Сокджин, и Чон Чонгук, человек обожающий байки, берцы и пафосные чёрные шляпки, могут вообще сосуществовать в одной плоскости?! Первый вечно одет и обут с иголочки, волосы уложены, а в руках неизменный кожаный портфель, тогда как второй выглядет так, будто глава преступной группировки. И тем не менее, они всегда вместе. Или, взять того же Ким Намджуна, чьи родители, да и он сам — люди, создающие тенденцию культуры. Намджун — интеллигент. Каждый его поход в какой-либо музей или галерею вызывает ажиотаж и волнение. Книги, которые он читает, доводят до ужаса и её саму. Заметив как-то в его руках «диалог Платона», она ещё долго ужасалась и восхищалась им одновременно. Его ум был непостижимым, сам он был таковым, и бесспорно, производил Ким Намджун очень сильное впечатление тем, что голос его, спокойный и уверенный, заставлял слушать, а глаза, так похожие на драконьи, смотрели глубоко. За раздумьями она не сразу замечает в их компании хрупкий девичий стан. И лишь когда девчонка широко улыбается, обнажая свои глубокие ямочки по обе стороны от губ, Джису на долю секунд затаивает дыхание. Это ещё одна тайна, непостижимая загадка. Чжоу Цзыюй. Первокурсница, лапочка-девочка, умница и солнышко, которое она, Джису, раздавила бы собственным каблуком: изящно и элегантно. С первого дня своего существования в стенах этого учебного заведения, Цзыюй была бережно окружена этими парнями. И даже мрачный Мин Юнги, которого не то что остальные, а сама Ким Джису побаивалась, нет-нет ласково улыбался этой девчонке и трепал по волосам. Чем это было обусловлено, для неё так и осталось загадкой. Но то, что никто и пальцем малышку трогать не смел — очевидный факт. Она была как раз из тех, кто верит в «мир-дружба-жвачка». Высокая и красивая, в ее глазах, стоило признать, было то прекрасное очарование и та невинность, что безоговорочно пленили. Джису не ненавидела её, лишь злилась. Разве эта девчонка на собирается взрослеть?! Не всегда же её будут опекать и оберегать! И все же, было кое-что ещё. Точнее было то, из-за чего Чжоу Цзыюй раздражала её в принципе. То, каким взглядом смотрел на неё Чонгук. Как нежно и трепетно он держал её за руку, когда вёл за собой сквозь толпу. Или же то, как накидывал свои излюбленные чёрные куртки на худощавые плечи. Как заправлял выбившиеся пряди за ухо, и даже то, нет, не так. В особенности то, как он засматривался на неё, когда она говорила или смеялась. Когда писала свои конспекты прямо в столовой или ела. Он смотрел на неё так, будто был готов расшибиться в лепёшку чтобы стать тем, кто ей нужен. Джису, сгорающая дотла ежедневно, была готова разобрать себя на мелкие кусочки в такие моменты. Он позволял ей ласково трепать себя по отросшим волосам, позволял рассматривать тату и даже дремать, уложив голову на его плечо. В такие моменты он совсем не шевелился, лишь прикрыв глаза, глубоко дышал и наслаждался мгновением. Джису видела и она никогда и никому не признаётся, что завидовала. Что мечтала точно так же в один из дней оказаться на месте Чжоу Цзыюй и побыть хоть на миг, хоть на мгновение той, кого любят и обожают. Чтобы почувствовать, как оно бывает, когда большой и сильный, непреклонный и грозный Чонгук становился покорным и податливым, нежным и зависимым. Обида и злость застилают ей в такие мгновения глаза. Джису, умница и красавица, для всех идеал и мечта, для Чонгука лишь способ утолить свой голод, тогда как Цзыюй для него невинна и чиста настолько, что он не осмеливается даже предложить ей встречаться. Она в унынии прикроет глаза, смахивая непрошеные слёзы, а вечером, пока она будет ждать опаздывающего Чонгука, ей вдруг прилетит сообщение: «Прости. Цзыюй согласилась встречаться».