Часть 1

— Не получается. — Гэндальф стукнул костистым кулаком по столу и потянулся за вином. — Так тоже не получается. — Дай посмотреть. — Галадриэль забрала у него исчерканный пергамент, мимоходом словно случайно накрыв ладонью пальцы мага, отчего тот поперхнулся дорвинионским нектаром. — Так, вот смотри: этот с этим, этот с этим, а эти так, а эта… Да, не выходит. — А я о чем. — Гэнальф вздохнул и ненароком пододвинул владычице Лориэна полный бокал. Та рассеянно взяла его и пригубила сразу до половины, топя в сладком вине лукавую улыбку. Маг не сводил с нее глаз. — Так все же, — вдруг опомнился он. — Надо решить эту задачу, иначе они поубивают друг друга. Или, хуже того, в политику полезут. Особенно эльфы — тех лембасом не корми, дай договоров понаписать да… — Он оборвал себя на полуслове, сообразив, кому это говорит. — Не все эльфы таковы, — величественно возразила Галадриэль и тут же махнула рукой. — Хотя о чем это я. Мы же говорим о Трандуиле… — И здесь никаких сомнений быть не может: отдадим его Барду, пусть мучается. — Трандуил? — удивилась Галадриэль. — Бард, конечно. Хотя он мужик выносливый, бургомистра пережил, дракона пережил, авось и эльфа переживет. Да и умеет он как-то с Трандуилом управляться. — Как-то, — процедила Галадриэль. Однажды ей случайно довелось увидеть, как именно это происходит, и теперь приходилось постоянно держать свой разум закрытым, оберегая хрупкую психику супруга и прочих лориэнцев. — Значит, Трандуила — Барду, Фили — Кили, их все равно считают одним гномом, а Торина — Бильбо, так? — Так, — подтвердила владычица. С ее точки зрения, что гном, что хоббит были одинаково не заслуживающей внимания мелочью, но вот незадача — именно от них зависели нынче судьбы Средиземья. А значит, только верная расстановка сил могла обеспечить в Арде мир и покой хотя бы на то время, пока эльфы не свалят на Заокраинный Запад, предоставив людям самим разбираться с тьмой востока, путаными клятвами Последних союзов и полезными ископаемыми Мглистых гор. — А Леголаса этой рыжей девчонке… Откуда она вообще взялась? — Лучше не спрашивай, дорогая, — пробормотал Гэндальф, одной дланью закрывая лицо, а другую нечаянно утверждая на изящном плече владычицы. — Это порождение смутного времени и нелепой фантазии, но нам придется с ней считаться. Только Леголаса я ей, извини, отдать не могу — у меня на мальчика свои планы… Да как ты могла такое подумать? — Извини, — покаялась Галадариэль, поспешно стирая из мыслей видение того, какие именно планы мог иметь… впрочем, неважно. — И куда мы ее денем? Не к Элронду же. — Нет, конечно, — согласился Гэндальф. — Я не могу подложить старому другу такую свинью. — Двалин? — Оба отрицательно покачали головой. — Альфрид? Радагаст? — Морготова плешь! — возмутилась Галадриэль. — Из-за одной негодяйки у нас все пары распадаются. И ведь как хорошо выходило: Торин с Бильбо, Трандуил с Бардом, а братья так… Аш-назг! — Не ругайся, — поморщился Гэндальф. — Хотя бы в светлой ипостаси. Что-нибудь придумаем. — Он ободряюще обнял владычицу за плечи. — Послушай, а что если — только обещай, что обдумаешь эту идею, прежде чем отвергнуть — Больг? — Больг? — не поняла Галадриэль. — Ну да. Вспомни, как он Леголаса в Эсгароте тискал. Спорим, он даже не сразу заметит, что не то подсунули. — Можно попробовать, — неуверенно кивнула Галадриэль. — Только Больг молодой, неопытный. Может, лучше Азог? У него, опять же, статус, положение в обществе. И крюк. — Поймет, — вздохнул Гэндальф. — Сопротивляться начнет, сбежит, устроит какую-нибудь заварушку, лишь бы домой не возвращаться. И потом, у него же вон, Маргаритка. Предлагаю остановиться на Больге. — А не жалко? — спросила Галадриэль, окидывая мага настойчивым взглядом. — Потом еще спасать придется. — Ну уж нет, — решительно сказал Гэндальф. — Он сын Азога, вот пусть его Азог и спасает. Предлагаю считать список законченным и идти спать. — Голосую «за». — Галадриэль поднялась. — Кстати, нас мы в список вносить будем? — Что? — переспросил Гэндальф. — Ах, да… Полагаю, не стоит. Будущим поколениям ни к чему знать, как именно принимались важные решения в нашу эпоху. — Совершенно ни к чему, — согласилась владычица. — Интересно, как скоро они сами додумаются, что лучше творить любовь, чем войну?