Глава I

Ветер на острове Каменная Челюсть был не предвестником бурь, а их вечным спутником. Он выл в расщелинах скал, словно голодный зверь, вытачивая камень и характеры тех, кто осмелился здесь жить. Семнадцатилетний Эйнар считал, что привык к его завываниям. Но сегодня ветер принёс с собой нечто новое — запах чужих кораблей, смолы и крови. Сначала был рог дозорного. Одинокий, пронзительный звук, резанувший привычный шум прибоя. Потом — треск ломаемых частоколов и чужие боевые кличи, грубые и горлатые. «Пираты! К оружию!» Эйнар выскочил из своей мастерской, где чинил сети, и сердце его упало, застряв где-то в горле. Чужие паруса, чёрные, как сама смерть, уже заполонили узкую бухту. По пляжу с дикими воплями рассыпались корсары, их кривые сабли и топоры без разбора рубили всех на своём пути. Его соплеменники, могучие викинги Каменной Челюсти, отчаянно сражались, но враг был многочисленным и коварным. Отец Эйнара, ярл Бранд, уже был в самой гуще схватки, его двуручный меч выписывал в воздухе кровавые узоры. Но Эйнар видел — пираты окружали их. Силы были неравны. Паника, холодная и липкая, сжала его горло. Мысли путались, пока взгляд не нашёл точку опоры. Неподалёку, на главной площади посёлка, стояла прочная клетка из китового уса и железа. Внутри, молча и гордо, замер дракон. Ночная Фурий. Самый редкий и опасный из всех. Его поймали вчера, и вся деревня ликовала, предвкушая, как укротят или сломят его. Ларс. Так назвал его про себя Эйнар. Он видел в его глазах не просто злость, а яростную, несломленную волю. Ту самую, которой ему так не хватало. И сейчас эта воля была заперта в клетке, как развлечение для будущих победителей. Пираты не стали бы с ним возиться. Они убьют его. Мысль об этом показалась Эйнару страшнее собственной смерти. Решение пришло внезапно, ослепляя своей простой и безумной ясностью. Он не был великим воином. Он был тем, кто чинил сети и слушал старые саги. Но сегодня он мог сделать один-единственный, отчаянный поступок. Эйнар рванулся вперёд, петляя между пылающими домами, прижимаясь к теням. Он был тщедушным и быстрым, и это было его спасением. Чья-то алебарда чиркнула по стене рядом с его головой, осыпав его каменной крошкой. Он споткнулся, поднялся и побежал дальше. Клетка. Массивный висячий замок висел на дверце. Дрожащими руками Эйнар вытащил из-за пояса отвертку — свой главный инструмент. Он копался в механизмах с детства. Щелчок прозвучал оглушительно громко в общем хаосе. Дверь отворилась. Ларс замер на мгновение, его изумрудные глаза-щелки сузились, изучая его. В них читалось недоверие, смешанное с надеждой. — Улетай! — прохрипел Эйнар, отступая. — Ты свободен! Лети! Дракон выпорхнул из заточения, словно тень, его чёрная чешуя сливалась с клубами дыма. Он не улетел сразу, а лишь расправил крылья, оценивая ситуацию. Эйнар понял — его дело сделано. Теперь ему нужно было исчезнуть. Его ноги сами понесли его к Мысу Отчаяния — высокому утёсу на краю острова, откуда, по легендам, бросались проигравшие викинги. Бежал, не чувствуя под собой ног, слыша за спиной всё ближе чужие голоса. Он достиг края. Под ногами клокотала бездна, пожирающая волны. Эйнар развернулся. Внизу полыхал его дом. Его мир. Всё, что он знал, превращалось в пепел. И им правили чужаки. Горячая, слепая ярость поднялась из самой глубины его души. Он вскинул руку, сжал кулак, оставив торчать один палец — средний. Жест, который он считал недостойным, но который сейчас был единственным, что он мог противопоставить целой армии. — Чтоб вы все сгорели! — прокричал он, и его голос сорвался в шепот. И шагнул вниз. Небо и море смешались в тёмную кашу. Ветер выл, вырывая из груди последний вздох. Эйнар приготовился к удару о холодные камни. Но вместо этого его тело с силой врезалось во что-то упругое и тёплое. Он отскочил и снова упал, уже на шероховатую, чешуйчатую спину. Инстинктивно вцепился в гребень перед собой. Падение сменилось стремительным набором высоты. Он летел! Перед ним изгибалась длинная шея Ларса. Он обернул голову, и один его пронзительный зелёный глаз пристально посмотрел на Эйнара. В нём не было благодарности. Было нечто большее — признание. Признание равенства в безумии и отчаянной воле к свободе. Эйнар, всё ещё цепляясь за спину дракона, понял: его прыжок в пропасть стал первым шагом в новую, невообразимую жизнь. Полет был стремительным и слепым. Эйнар лишь чувствовал, как ветер бьет в лицо, и слышал прерывистое, хриплое дыхание дракона под собой. Ларс летел, будто гонимый самим ужасом, не разбирая дороги. Остров Каменная Челюсть скрылся в туманной дымке, а впереди простиралось лишь бесконечное свинцовое море. Они летели долго, возможно, несколько часов. И чем дальше, тем более неровным становился полет. Крылья Ларса, обычно двигавшиеся с грацией и силой, теперь взмахивали с трудом, его тело время от времени судорожно вздрагивало. Эйнар, прижимаясь к его шее, нащупал под пальцами что-то липкое и влажное. Запекшаяся кровь. Значит, дракон был ранен еще до того, как он выпустил его из клетки. Наконец, на горизонте показался еще один остров — невысокий, покрытый густым лесом, с песчаным пляжем. С последним усилием Ларс направился к нему и, почти не выбирая места, грубо плюхнулся на песок. Инерция сбросила Эйнара с его спины, и он кубарем скатился по мягкому склону. Поднявшись, он первым делом оглядел дракона. Ларс лежал, тяжело дыша, его могучие бока ходили ходуном. Голова бессильно упала на песок, глаза были прикрыты. На левом крыле, ближе к телу, зияла страшная рваная рана — след от пиратской алебарды или крюка. Чешуя вокруг была сломана и покрыта темной коркой крови. Он был не просто уставшим; он был истощен, голоден и истекал силами. Старая жалость, знакомая и горькая, шевельнулась в груди Эйнара. Он отпустил дракона, чтобы дать ему свободу, а не чтобы тот умер на каком-то незнакомом берегу. «Хорошо, — тихо сказал он сам себе. — Значит, вот он, твой новый путь». Он начал с разведки. Остров казался необитаемым, но плодородным. В лесу он нашел ручей с пресной водой — первое дело. Пока Ларс спал, сметенный болью и усталостью, Эйнар работал. Он нашел крупные, гибкие листья, похожие на лопухи, и свернул их в плотные, герметичные кувшины, скрепив тонкими прутьями. Принес воды и поставил рядом с драконом. Потом нашел другие листья — широкие и кожистые, и сделал из них подобие чаши, также наполнив ее водой. Следующей задачей была еда. Он зашел в прибрежную воду и, проявив ловкость, унаследованную от предков-викингов, поймал несколько крупных рыбин. Развел на песке небольшой костер (кремень и огниво всегда были с ним) и аккуратно поджарил рыбу на углях. Дымок потянулся тонкой струйкой в вечерний воздух. Но одной рыбы для такого гиганта было мало. Эйнар вспомнил старые рассказы о питании драконов. Он нашел заросли дикого лука и съедобных кореньев, которые викинги называли «тыбой». Быстро накопав пригоршню, он завернул их в листья и запек в золе. Аромат готовящейся пищи становился все насыщеннее. Именно этот запах и вырвал Ларса из забытья. Дракон пошевелился, его веки дрогнули, и один зеленый глаз открылся, уставившись на Эйнара. В нем не было прежней ярости, лишь глубокая усталость и вопрос. Эйнар, медленно, чтобы не спугнуть, поднялся. Он взял чашу-лист с водой и осторожно приблизился. —Пей, — тихо сказал он, поставив воду перед мордой дракона. Ларс смотрел на него еще мгновение, потом медленно, с трудом, склонил голову и стал лакать воду длинным языком. Видно было, как жизнь понемногу возвращается в его глаза. Затем Эйнар принес поджаренную рыбу и запеченную тыбу. Он отломил кусок и откатил его к дракону. —Ешь. Тебе нужны силы. Ларс принюхался, и его ноздри задрожали. Голод пересилил осторожность. Он стал есть, сначала медленно, потом все быстрее, поглощая пищу. Закончив, он снова посмотрел на Эйнара, и в его взгляде появилось нечто новое — не просто признание, а зарождающееся доверие. Сумерки сгустились. Костер потрескивал, отбрасывая танцующие тени на песок и двух существ, принесенных сюда волей случая. Ларс, накормленный и напоенный, снова погрузился в тяжелый, восстановительный сон. Но Эйнар знал, что работа еще не закончена. Грязь и запекшаяся кровь на ране дракона могли привести к заражению, и все его усилия пошли бы прахом. Он взял один из своих листовых «кувшинов» с чистой водой и подошел к спящему дракону. —Только не дергайся, — тихо пробормотал он, больше для самоуспокоения. Он сорвал большой, мягкий лист, окунул его в воду и осторожно, сантиметр за сантиметром, начал промывать рваную рану на крыле. Запекшаяся кровь размокала и смывалась, обнажая воспаленную, красную плоть. Эйнар работал терпеливо и тщательно, стараясь не причинить лишней боли. Вода в его импровизированной чаше быстро окрасилась в розовый цвет. Ларс во сне вздрагивал и издавал короткое, горловое ворчание, но не просыпался — истощение было сильнее. Когда рана, наконец, была очищена и выглядела хоть и страшной, но чистой, Эйнар принялся за следующее. Он разжег угли поярче, растолок в порошок найденные смолистые коренья и сухие листья, известные своими целебными свойствами, и смешал их с небольшим количеством воды, получив липкую, ароматную пасту. Сделав из плоского куска коры подобие лопатки, он густо нанес снадобье на промытую рану. Дракон снова вздрогнул, но снова не отдернул крыло, будто понимая происходящее. Закончив, Эйнар сорвал несколько огромных, похожих на веера листьев и прикрыл ими обработанное место, чтобы защитить его от песка и мошкары. Только тогда он позволил себе расслабиться. Он откинулся спиной на теплый бок спящего дракона, глядя на усыпанное звездами небо. Один — викинг, потерявший все. Другой — дракон, получивший шанс на жизнь. Они были двумя раненными зверями, нашедшими друг в друге опору. Их путешествие только начиналось.