Часть 1

Царила глубокая ночь. В её удручающей тишине механизм настенных часов тихо постукивал, эхом отражаясь от стен. Сквозь ткань штор пробивался свет луны и падал на пол. На кровати, в одном из углов комнаты, свернувшись калачиком лежала хрупкая девушка.   Вещие говорили сны, чтоб собирала вещи Собирала вещи убегала в рощу Ото всех, и не глядя, на ощупь И не глядя, на ощупь Подальше в лес. Ей снился сон. Холодный январский снег скрипит под голыми стопами. Морозный ветер колет щёки покрытые дорожкам слёз. Одна в лесу. Из одежды на ней только кигуруми и то, что лежит в сумке за плечами. Холодная капелька пота стекает по лбу. Девушка раскрывает глаза. Простынь под ней насквозь промокла. Очередной сон, который не предвещает ничего хорошего. И скорее всего опять вещий. Устало потерев переносицу она поднимается и хватает с пола рюкзак. Майка такая же насквозь промокшая, как и простыня. Перед тем как начать собирать вещи она всё же решает переодеться. Распахнув шкаф она достаёт стопку вещей. Бросив на кровать, краем глаз она улавливает уже запомнившуюся вещицу. Кигуруми синего цвета. Взяв его в руки, она решается надеть его. Скидывает майку, и натягивает мягкий комбинезон. Возвращаясь к рюкзаку она аккуратно укладывает стопу вещей внутрь. Хватает телефон и наушники, забрасывает в маленький кармашек и закрывает на замок. Ты бежишь от проблем, От объятий угрюмой апатии Слышен голос пьяного отца. Сердце сжимается, как и остальные внутренности. В дверь начинают стучаться. Она несказанно рада, что научилась запирать дверь в свою комнату перед сном. Оставаться здесь нет смысла. Ни к чему хорошему это не приведёт. Стук в дверь становится громким. Как нож он разрезает ночную темноту. Она подхватывает рюкзак и распахивает окно. Январский ветер ударяет в лицо и по щекам скатываются первые слёзы. Босые ноги ступают на колючий ледяной снег. Дверь начинает трескаться под натиском пьяного отца. Времени на раздумья не остаётся. Она спрыгивает и начинает бежать в сторону леса. Снег слишком колючий, обжигающе холодный. Первая полоса деревьев. Всё глубже и глубже пробирается. Пальцы на ногах коченеют. А где-то вдалеке слышен разъяренный голос отца. Ну ты даешь, кто тебя надоумил В такой-то мороз в одном кигуруми А весь багаж — за спиной рюкзак Но назад — не единого довода за. Нет пути назад. Одна в тёмном лесу, в тишине хвойных деревьев. Ветер пронизывает до костей. В голове всплывает образ единственного человека, который может спасти. Сняв рюкзак, замёрзшими руками она пытается найти телефон в кармане рюкзака. Ухватившись за него, как за спасительную ниточку, она принялась набирать номер единственного родного человека, пусть и не по крови. Раздались гудки. И, казалось, что их отчётливо слышно в лесной тиши. — Рина? — Послышался хриплый, но такой нужный сейчас голос. — Забери меня, — всхлипывает она и падает на колени. — Скоро буду. И ты найдёшь утешения в этих словах Смысл в них такой ёмкий-ёмкий Но его слышат только ёлки-ёлки Смысл в них такой ёмкий-ёмкий Но вокруг только ёлки-ёлки