Часть 1

С самого утра Огаю было не по себе. Он чего-то ждал и предчувствовал, но все же сел за отчеты. Элис мирно сидела в сторонке, рисуя что-то чего никогда не видела. Обычный день, но что-то было не так. Злоба. От Чуи исходила злоба в огромных количествах, когда он ворвался в кабинет своего, уже бывшего, босса. Ему хотелось все разом: связать, поставить на колени, издеваться над ним самыми мерзкими пытками, которые он сам и придумал. Любые острые металлические предметы сгодились в качестве оружия. Этот рой остановился в ничтожно маленьком расстоянии от его лица. Накахара готов был все высказать, но ему не нужно слышать оправдания. Он уничтожит этого мафиози, того, кто возглавляет всех этих крыс и насекомых, кто идет на жалкие сделки, кто врет ему целую жизнь. Сотнями маленьких кровоточащих точек остались следы от игл, что остались под кожей. Мори инстинктивно отдал Элис приказ остановить исполнителя любой ценой, но первый же нож, направленный в прямо в голову с огромной силой, заставил девочку испариться в воздухе. Сотни таких же обычных лезвий кружились вокруг, оставляя царапины и разрывая костюм на клочки ткани. Чуя просто смотрел за шоу, специально направляя одно из своих орудий поближе к телу, чтобы оставить глубокую рану и вызвать кровотечение. Огай почти перестал что-либо чувствовать и потерял рассудок от боли. Стекая скудными водопадами, кровь образовала лужу под креслом. От кукловода остались только куклы и такое же тело, которое теперь можно было сбросить вниз, к остальным пешкам. Он подошел со своим любимым ножом к боссу, который перевел на него свои глаза и попытался что-то сказать. Одним резким и точным движением юноша провел линию на шее, буквально вскрыв горло. Синеющее тело свалилось на пол, продолжая отпускать из ран такую необходимую жидкость. Чуя оттолкнул Мори в сторону, скинув на него шляпу. Он поправил слегка испачканную одежду, присаживаясь на трон, принимая место кукловода. Вслед за шляпой в лужу отправились все те отчеты, что проверял Огай, детские рисунки и другие вещи, в которых больше не было нужды. В Мафии сменился король. Да здравствует новый король! Но желанная корона тяжела. Ее металлическими лозами опутывает ответственность и стальными шипами выступает отсутствие права на ошибку. Желанный плащ из забот и обязанностей тянет вниз, с силой вжимая края в пол. А такой ожидаемый жезл хрупкой власти вот-вот раскрошится в руках, обещая обезобразить руки до неузнаваемости. Он хотел спасти людей? Он хотел откровенного правления? Смену монархии демократией? От Огая осталось только кровавое пятно на полу и шарф, который висел на троне, показывая силу нового владельца. Вместо Элис сидит Коё со странной манящей улыбкой. Наставница только рассматривает отчеты, медленно переворачивая страницы, но внутри нее наконец угас огонь злобы и вновь засветила звезда надежды. Она — его советница, его помощница, его железная дева. В кабинете по прежнему слишком пусто и даже немного одиноко, но никто не отвлекает и запах вина приятно пьянит каждый раз. Чуя подошел к окну, глядя на закат и как-то с грустью вспоминая прежние дни. Но теперь все изменится и Мафия, будто жесткий бутон, раскроется, открывая миру такую мощь, которую еще никто не видел. Акутагава станет тем, кто, обрывая гниющие лепестки, отчистит ряды от необразованных и слабых. Он присягнул на верность королю и теперь готов исполнить любой его приказ, даже если это противоречит его убеждениям, потому что он телом отдался короне. Накахара лично обучит Юмено всему, что знает, и отдаст этому ребенку корону поменьше, сделав его принцем Портовой Мафии. Черные Ящерицы станут его личной стражей, его главными пешками, за головы которых он ответит своей. Все остальные же будут его армией, его прислугой. Они будут идеальными, невозможными, подстать королевству. В мечтах все звучит хорошо, а выполнение этого плана стоит огромных усилий и большого количества ресурсов. Но Чуя готов работать днями и ночами, опустошая все свои запасы вина, только чтобы не сойти с ума от всей этой информации. Посмеет ли? Не сможет. Он проделал такой путь, не чтобы беспомощно барахтаться в той вязкой тине рутины, а чтобы доказать себе, окружающим и Дазаю, что он прекрасный лидер. Особенно Дазаю. Насмешки, издевки над оборванцем, который возомнил себя Господом Богом, обломали ему крылья и теперь торчащие кости хорошо спрятаны под одеждой. Рана обработана, но не заживает, кровь все течет. Чуя все еще находит перья с алыми каплями на подушке после сна. Он тоже хочет вырвать чужие перебинтованные крылья, не зная, что те надломлены. И вместе с кровью вытекает рассудок. Вскоре, Чуе начинает мерещиться Огай и Элис. Они в крови, но ухмыляются тому, что новый король не справляется и загибается от усталости. Мори сидит напротив и острым взглядом проникает под кожу Накахары, как делал тот с иглами, и медленно опускает его на колени. Его способность сидит рядом и ест пироженое, на котором уже давно красуется чужая кровь. Ему бы еще немного времени, еще немного сил и Мафия действительно стала бы той организацей, что была бы и высшим судом, и карательным аппаратом, и оправдывающим защитником. Но взгляд мертвого босса ставит четкие рамки — сейчас или никогда. Чуя не может подняться, он словно очарован врачом и способен подчиняться его воле, но он не станет признавать свою ошибку. Короля нужно было сменить и точка! Вот только на того ли сменили? Весть о смене правительства не обошла ни один дом в Йокогаме. Каждый должен был бояться и уважать нового босса Портовой Мафии, но рыжий мальчик не стратег, глупец, опирающийся на мнение наставницы и не более. Он сам себе противен, он пал не только в глазах Огая, перед которым сидел, но и в своих. И пока он вспоминает истинного Бога в своем кабинете на коленях, Крысы разыграли карту, Агентство утопает в пучине лжи, а государство объявило охоту на ведьм. Накахара не знал, что всеми делами занялась Кое, не знал, что его левая рука решила заключить сделку с теми, кто похитил ее цветок из тени. И пока он вновь преклоняется перед своим видением, в его распоряжение поступает новый боец, новая пешка, что поможет бутону наконец смягчиться и позволить лепесткам чуть отойти от драгоценной середины. Безжалостный убийца, что направлял свои силы во благо, пока его не продали Мафии, ради спасения остальных. Чуя еще ничего не знает, лишь бьется головой о пол, доказывая то, что все это преображение необходимо, что он не дурак, захлебнувшийся в мечтах о славе и власти, что он не убийца своих подчиненных, а их спаситель. Накахара встал через силу, он видел, что снова кромсает бывшего босса и совсем не чувствует боли. Он режет собственные руки. Кровь медленно стекает на то место, где еще недавно была лужа чужой, его тело мертвым грузом падает на пол, копируя позу Мори, его рука пытается дотянуться до чьей-то тонкой ноги в черных колготках, но касается только туфель, а разум пропадает в глубинах мозга. Акико небрежно подходит к Чуе, который лежит в бессознательном состоянии из-за своей гордости и желания править таким сложным организмом, как Портовая Мафия, смотрит на него с пренебрежением и наступает на его руку. Ей плевать, ведь она заключала сделку с Огаем, то есть обрекала себя на вечно повторяющийся круговорот наблюдения страданий. Каблук чуть сильнее впивается в кожу, уже понятно, что останется, если не синяк, то четкая отметина, но рефлексы Бога безупречны, они не требуют тренировок. «Порча» поднимается откуда-то изнутри, потихоньку поглощает все, что встает ей на пути, в том числе и обувь, в том числе и девушку. Глаза заплывают белой пеленой, по телу лозой расползается злополучный узор, а Акико со слезами на глазах летит в стену. Он подходит к почти мертвому телу, создает определенных размеров черную дыру и… останавливается. Опускает руку и смотрит в пустое место, на слезы, скатывающиеся по окровавленным щекам. Накахара хватает ее за горло и подносит к окну. Закат только начинается, небо еще совсем голубое, а кровь уже течет по улице. Королевские знамена порваны острыми каблуками Йосано. Прыгая словно лягушка, Чуя перемещается по крышам зданий. Остановившись напротив Агентства, он формирует множество различных по величине кусков бетона, а затем направляет прямиком в окна, но этого мало, там находится не так много людей. Не осознавая всего, но уже направляя свою силу против тех, кто мешал ему все эти годы, новый король добивал всех, кто смел выходить из здания. Он обломал когти Тигра, он разрушил иллюзии Танидзаки, он уничтожил волю Куникиды, убив всех, кто работал вместе с ним. Но этого мало. Вооруженного Агентства мало. Резко перепрыгнув на кладбище, Чуя снес ту единственную дорогую Дазаю вещь, которая осталась от его души. Надгробие Одасаку рухнуло в воду, стремительно забирая те моменты, что бережно хранились. Но Осаму здесь не было, среди погибших тоже. Его следовало найти и покарать самым ужасным способом. Гнев молодого короля был устремлен на бар. «Люпин» вспыхнул, как спичка и моментально обрушился, благодаря сбитым сваям. Эспер пришел сам. Это была даже не битва, это было представление на публику и одновременно казнь за издевательство, за богохульство. «Порча» не оставила ничего святого, за руку его было невозможно схватить, да и вообще прикоснуться. Куски трупа Дазая были разбросаны по целому кварталу. Йокогама медленно сгорала, пока Накахара старался найти и уничтожить всех своих врагов. Она превращалась в руины, в массовое захоронение, в братскую могилу. Ненависть питала его силы и делала более безжалостным, превращала Бога в Дьявола, блокировала способность думать. Под конец пиршества безумного короля город превратился в горстку пылающих камней, накрывающих книгу, и двоих, что над этой книгой стояли. Горы трупов, клубы дыма, хаос. Это цена счастливой Японии? Это цена обмана. Это кара Божья. Достоевский по-своему улыбался и потянулся к книге, Чуя схватил его за руку, снова злясь и активируя «Порчу». Но что может делать ослабленный Бог с тем, кто почти удостоверился в своей избранности? Активация способности не убила Чую, но ослабила, король пал на колени. Федор забрал книгу, рассматривая уже расписанные страницы. Громкий хлопок, рука русского эспера ложится на рыжие волосы, с которых давно упала корона. Он словно произносит последнюю молитву безумцу, вступившему на трон, выносит приговор тому, кто сам был самым страшным судом. Цвета сливаются воедино, происходит небольшой взрыв. Приговор приведен в исполнение. Король был обезглавлен.