Глава 10: «ГОРОД ПОД СТЕКЛОМ»

      Решение выйти за пределы Св. Мунго пришло внезапно. Необходимость отдышаться, отстраниться от клубка символов и боли, который стал её миром. Гермиона сняла мантию, оставшись в простых маггловских джинсах и свитере, и вышла на улицу.       Воздух Лондона ударил в лицо — влажный, густой, с привкусом угля и реки. Он был настоящим, грубым, и после стерильной больничной атмосферы казался почти оскорбительным. Она пошла, не имея цели, просто двигаясь вместе с толпой по тротуару.       Магический Лондон, отстроенный за пять лет, сиял показным великолепием. Косой Переулок был вычищен до блеска, витрины ломились от товаров, а заклинательные фонари отбрасывали на булыжник слишком яркие, слишком весёлые тени. Но за этим лоском угадывалась нервная дрожь. Люди улыбались слишком широко, смеялись слишком громко. Слишком старались доказать, что всё в порядке. Памятник павшим в Битве за Хогвартс на центральной площади был огромен и подавляюще золот. Гермиона никогда не могла подолгу смотреть на отлитые в металле лица.       Она свернула в соседний с Косым маггловский переулок. Контраст был разительным. Здесь не было натянутой яркости. Серый бетон, потёртые кирпичные стены, запах жареной картошки из забегаловки. Здесь тоже была своя боль — обыденная, житейская, — но она не была приукрашена заклинаниями.       Она зашла в кафе, заказала кофе и села у окна, наблюдая, как течёт жизнь. Обычные люди с обычными проблемами. Они не видели призраков в стенах и не слышали тиканья часов в животе у невидимой совы. Иногда ей казалось, что они — настоящие волшебники, сумевшие сохранить свою реальность нетронутой.       Её мысли вернулись к Драко. К его «костяным лицам» и «пустой клетке». Что скрывалось за этими образами? Что было тем самым «ключом»?       Она достала из сумки смятый листок — выдержки из старых отчётов о деле Малфоев после войны. Люциус давал показания, но они были выверены до запятой. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы пролить свет на то, что он сделал с собственным сыном.       И тогда её осенило. Люциус был камнем. Но Нарцисса… Нарцисса была матерью. И пока её сын медленно сходил с ума в палате Св. Мунго, она продолжала жить в своём поместье, храня все его секреты.       Вернувшись в свой кабинет, Гермиона не стала браться за отчёты. Она села за стол и написала короткое, деловое письмо.       «Уважаемая миссис Малфой.В связи с новыми обстоятельствами в лечении вашего сына я хотела бы предложить вам встречу для конфиденциальной беседы. Речь идёт о возможности значительного прогресса, для достижения которого мне потребуется ваше содействие.С уважением,

Гермиона Грейнджер, психомант Св. Мунго.»

      Она не ждала быстрого ответа, но сова вернулась уже через два часа с лаконичной запиской:       «Завтра. Четыре часа. Мой кабинет в поместье.

Н.М.»

      

***

      Поместье Малфоев встретило её ледяным молчанием. В воздухе витала пыль былого величия, смешанная с запахом воска и увядающих цветов. Дворецкий, похожий на ожившую мумию, проводил её в кабинет.       Кабинет Нарциссы был полной противоположностью больничной палаты её сына. Тёмное полированное дерево, портреты предков, смотревшие со стен с холодным высокомерием, и идеальная, давящая чистота. Сама Нарцисса сидела за массивным письменным столом, словно королева на троне. Она была безупречна, но в уголках её глаз затаилась усталость, которую не мог скрыть даже самый искусный гламурный заговор.       «Мисс Грейнджер, — начала она, не предлагая сесть. — Ваше письмо было… интригующим. Вы говорите о «значительном прогрессе». После вчерашнего рецидива это звучит несколько оптимистично».       «Рецидив был спровоцирован, — твёрдо заявила Гермиона, оставаясь стоять. — Вашим визитом. Ваше присутствие напомнило Драко о том, что его разум пытается забыть».       Нарцисса не моргнула.«И вы полагаете, что я не имею права навещать собственного сына?»       «Я полагаю, что если вы хотите ему помочь, а не просто убедиться, что он тихо сидит в своём углу, вам стоит прислушаться ко мне». Гермиона сделала паузу, давая словам улечься. «Его безумие — не хаос. Это код. И я начала его расшифровывать».       Она выложила на стол копии своих записей о символах. Нарцисса бегло пробежала глазами по листку. Её лицо оставалось невозмутимым, но пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно подрагивали.       «Сова. Часы. Ключ. Кости, — она произнесла эти слова с лёгкой гримасой, будто пробуя на вкус что-то неприятное. — Бред сумасшедшего».       «Это не просто бред, — настаивала Гермиона. — Это аллегория. Его разум пытается говорить с нами единственным способом, которым ещё может. Он говорит о том, что скрыл Люциус».       Имя её мужа заставило Нарциссу напрячься. Её взгляд стал острым, как лезвие.«Мой муж… сделал то, что должен был. Чтобы защитить нашу семью».       «Он сломал разум вашего сына!» — вырвалось у Гермионы, и она тут же пожалела о своей вспышке. Нужно было сохранять хладнокровие.       Нарцисса медленно поднялась. Её фигура, казалось, заполнила всю комнату.«Вы ничего не понимаете, девочка, — её голос был тихим, но каждое слово обжигало, как пощёчина. — Вы не знаете, каково это — жить в страхе. Каково это — знать, что один неверный шаг, одно неосторожное слово могут уничтожить всё, что тебе дорого. Люциус… он видел только один выход».       «И этот выход заключался в том, чтобы превратить Драко в архив ваших преступлений?» — спросила Гермиона, глядя ей прямо в глаза.       Они стояли друг напротив друга — молодая целительница, одетая в простую маггловскую одежду, и аристократка из древнего рода, хранительница его тайн. Две женщины, разделённые пропастью прошлого, но связанные одним сломанным мальчиком.       «Что вы хотите от меня, мисс Грейнджер?» — наконец спросила Нарцисса, и в её голосе впервые прозвучала не злоба, а усталая отстранённость.       «Правду, — просто ответила Гермиона. — Я не Министерство. Я не собираюсь вас судить. Мне нужна правда, чтобы вытащить вашего сына из кошмара, в который вы его ввергли. Помогите мне понять, что он пытается сказать. Что скрывается за этими символами?»       Нарцисса отвернулась и подошла к окну, глядя на ухоженный, но безжизненный сад.«Сова… — тихо произнесла она. — У Люциуса была… статуэтка. Древняя, из слоновой кости. Сова с механизмом внутри. Она отбивала время. Он называл её «хранительницей молчания». Она стояла в его кабинете. Драко боялся её в детстве. Говорил, что она смотрит на него».       Гермиона замерла, стараясь не спугнуть этот хрупкий момент откровения. Часы в животе у совы. Механизм.       «А ключ?» — осторожно спросила она.       Нарцисса долго молчала.«Был один ключ, — наконец сказала она, не оборачиваясь. — От старого семейного сейфа. Люциус… использовал его в ритуалах. После его ареста я… избавилась от него. Выбросила в озеро».       Ключ от клетки… клетка пуста… все хотят его забрать.       «Что было в том сейфе, миссис Малфой?» — голос Гермионы был чуть громче шёпота.       Нарцисса обернулась. Её лицо было маской, но в глазах стояла такая бездонная боль, что Гермионе стало почти физически плохо. «То, что должно было остаться скрытым, — её голос дрогнул. — Доказательства. Не только наших связей с Тёмным Лордом. Кое-чего… похуже».       Она не стала уточнять, что именно. Она не должна была. Но этот намёк был страшнее любой конкретики.       «Он пытается рассказать об этом, — тихо сказала Гермиона. — Его разум, отравленный заклятьем, не может выдать секрет прямо. Но он пытается. Он кричит об этом через бред. И пока он будет это делать, «Химера» не отпустит его».       Нарцисса снова села за стол, будто силы оставили её. Она выглядела внезапно постаревшей и беззащитной.«И что вы предлагаете?»       «Помогите мне, — попросила Гермиона. — Дайте мне контекст. Когда я буду с ним разговаривать, когда он снова уйдёт в себя… помогите мне понять, о чём он. Не как целитель и пациент. А как… сообщники. Ради него».       Они смотрели друг на друга через полированную столешницу. Две женщины, враги по всем статьям. Но в тот момент между ними возникла новая, призрачная связь — связь двух людей, пытающихся спасти третьего от последствий действий четвёртого, которого уже не было в живых.       «Я… подумаю, — наконец сказала Нарцисса, отводя взгляд. — Это всё, что я могу вам сейчас обещать».       Гермиона кивнула. Это было больше, чем она ожидала.       «Спасибо, — сказала она и вышла из кабинета, оставив Нарциссу Малфой наедине с её призраками.       Возвращаясь в Св. Мунго, Гермиона смотрела на огни вечернего Лондона. Город под стеклом. Красивый, яркий, но отстранённый. Таким же было и поместье Малфоев. Таким же был и её собственный кабинет. Мир, запертый в хрустальных шарах собственных секретов и боли.       Но сегодня она сделала пробила трещину в одном из этих шаров. И, возможно, это был шаг к тому, чтобы выпустить на свободу того, кто томился внутри.