Глава 15: «ТЕНЬ И КЛЮЧ»

      Последующие дни прошли в тумане. Гермиона функционировала на автомате: сеансы с другими пациентами, бумаги, короткие, тревожные перерывы у постели Драко. Он не просыпался. Вернее, его тело спало, но разум метался в той самой ловушке, которую она случайно подглядела. Иногда его пальцы дёргались, сжимаясь в кулаки, иногда по лицу пробегала судорога страха. Она продолжала сидеть с ним, говорить, но чувствовала себя абсолютно беспомощной. Все её методы, все теории разбивались о непробиваемую стену этого внутреннего ада.       Она перечитывала свои записи, письмо Нарциссы, выписки из древних фолиантов по ментальной магии. Всё сходилось в аккуратные, логичные теории, и всё было бесполезно. «Химера» была не просто болезнью. Она была тюрьмой, и у неё не было ключа. Вернее, ключ был — тот самый доступ к уязвимости, о котором писала Нарцисса. Но как его повернуть, не сломав окончательно заключённого?       Отчаяние начало подкрадываться, холодное и липкое. А что, если Рон прав? Что, если некоторые вещи просто нельзя починить? Что, если всё, что ей остаётся — это наблюдать, как он медленно гаснет?       Как раз в один из таких вечеров, когда она сидела, уставившись в пустоту поверх стопки бумаг, сова врезалась в её оконное стекло. Не элегантный почтовый филин, а маленькая, потрёпанная сова-сипуха, едва державшая на лапке объёмный свёрток. Она влетела в кабинет, свалила свёрток на стол с глухим стуком и тут же рухнула рядом, тяжело дыша.       Гермиона, опомнившись, налила ей воды и лишь потом развернула посылку. Она была без опознавательных знаков. Внутри лежала не книга, а странный предмет. Небольшая шкатулка, но не деревянная, а словно выточенная из цельного куска чёрного, непрозрачного обсидиана. Она была холодной на ощупь и на удивление тяжёлой. Крышки не было видно — она была слита с основным корпусом в единое целое. И не было никакого замка, замочной скважины, никаких видимых способов её открыть.       Она перевернула её в руках. Ни надписей, ни узоров. Только идеально гладкая, холодная поверхность, поглощавшая свет. Что это? Чья-то шутка? Ошибка совы?       Она положила шкатулку на стол и уже хотела отложить её в сторону, как вдруг её взгляд упал на блокнот с её же записями. На символы «Химеры».              КЛЮЧ. Упоминания: «ключ от клетки», «клетка пуста», «все хотят его забрать». Возможные значения:... доступ к настоящим воспоминаниям. Драко бессознательно чувствует, что у него есть «ключ» к правде...       Сердце её екнуло. Она снова взяла в руки шкатулку. Холодный, гладкий, непроницаемый чёрный камень. Без видимого способа открыть. Как и его разум.       «Ключ — это не конкретный предмет. Это — доступ. Доступ к той части себя, которую Драко боится больше всего. К своей уязвимости».       Что, если... что, если это не просто метафора? Что, если «ключ» — это не отпирание, а нечто иное? Не взлом, а... принятие? Не разрезание консервной банки, а мягкое, почти нежное прикосновение к дышащим и живым стенам его разума?       Мысль была ещё смутной, неоформленной. Но впервые за несколько дней в её груди вспыхнула искра — не надежды, а азарта исследователя, нащупавшего новую нить.       В этот момент в дверь кабинета постучали. Вошёл заведующий отделением, Хэстингс, человек с лицом вечного пессимиста.       — Грейнджер, извините, что отрываю. У нас... новая поступление. Сложный случай. Из Министерства прислали.       — Из Министерства? — нахмурилась Гермиона. Обычно к ним направляли со стороны, а не из стен самого учреждения.       — Да. И учитывая... специфику случая, и ваш опыт с... м, резистентными пациентами, подумалось, что вы сможете взять. — Хэстингс выглядел неловко. — Пациент... он не совсем обычный.       — В чём заключается необычность? — спросила она, всё ещё сжимая в руке холодную шкатулку.       — Пациент — Август Руквуд, — произнёс Хэстингс, понизив голос, как будто произнося имя чумы.       Гермиона замерла. Август Руквуд. Один из самых загадочных и опасных Пожирателей. Не боевик, не фанатик. Говорили, он был мозгом. Специалистом по проклятиям, магическим ловушкам, нестандартным заклятьям. Он годами скрывался после войны, и его поймали лишь несколько месяцев назад. Его судили, но не смогли вынести приговор — он отказался от сотрудничества, а потом... сошёл с ума. По слухам.       — Они пытались его допрашивать, — продолжал Хэстингс. — Использовали Вердисерум, легилименцию... Ничего. Его разум... он называет это «заблокированным». Как будто он сам наложил на себя мощнейшее ментальное заклятье, чтобы никто не смог добраться до его воспоминаний. Теперь он в кататоническом состоянии. Почти как ваш Малфой, только... ещё хуже. Он не просто болен. Он — крепость. И они хотят, чтобы мы её взяли.       Гермиона смотрела на него, и кусочки пазла в её голове начали сходиться с пугающей, почти мистической скоростью. Август Руквуд. Специалист по сложным, изощрённым заклятьям. Один из немногих, кто мог бы обладать знаниями, сравнимыми с знаниями Люциуса Малфоя. И его разум был «заблокирован» — возможно, тем же самым или похожим способом.       Она не верила в совпадения. Эта чёрная шкатулка, появившаяся из ниоткуда. И теперь — Руквуд.       — Я возьму его, — тихо сказала она.       Хэстингс удивлённо поднял брови.       — Вы уверены? У вас и так полная нагрузка. Малфой...       — Я уверена, — перебила она его, и в её голосе прозвучала сталь. — Переведите его в палату рядом с Малфоем. Я буду вести их параллельно.       Он покачал головой, но не стал спорить. Когда он ушёл, Гермиона снова посмотрела на чёрную шкатулку. Потом на свои записи о Драко. Потом мысленно — на палату, где лежал Руквуд.       Она была не суеверна. Но это было похоже на намёк. На подсказку, брошенную самой судьбой. «Химера» Драко была тюрьмой, построенной его отцом. А Руквуд... Руквуд был архитектором, который, возможно, знал чертежи.       Она не собиралась пытать старика. Нет. Но его болезнь, его «блокировка»... они могли быть ключом к пониманию механизма. Если она поймёт, как работает защита Руквуда, она, возможно, поймёт, как разобрать ту, что сломала Драко.       Она осторожно поставила чёрную шкатулку на полку, рядом с шкатулкой Драко, полной камешков и перьев. Два неоткрытых замка. Два сломанных разума.       Путь вперёд был опасным. Она собиралась войти в контакт с одним из самых коварных умов Тёмного Лорда. Но у неё не было выбора. Это была не просто работа теперь. Это была миссия.       Она взяла новую папку, подписала её «Пациент Р-1» и открыла на первой странице. Её перо замерло над чистым листом. С чего начать? С биографии убийцы и фанатика? Или... с диагноза? С человека, который, как и Драко, оказался в ловушке собственного разума?       Она глубоко вздохнула и начала писать. Не «Август Руквуд, Пожиратель». А «Пациент Р-1. Кататоническое состояние. Предполагаемая самоблокировка ментальных процессов».       Медицина не знает эмоций. И в этом была её сила. Она стирала прошлое, оставляя лишь настоящее — человека и его болезнь. И сейчас это было её единственным оружием. И единственной надеждой для обоих её пациентов — жертвы и палача, связанных одной и той же магией тьмы.