Часть 1

            Он не помнил своего имени, да и каких-либо намеков на воспоминания о его жизни не было. Тщетные попытки что-либо найти в чертогах великого мозга лишь вызывали дикую головную боль. Это его раздражало и выводило из себя ещё больше чем жажда. Невероятная жажда. Ему казалось, что запах человеческой крови он учует за километр. Так в принципе и было.       Если бы он знал, что его руки и так по локоть были в крови, возможно так не переживал из-за своих жестоких убийств. Убитые им люди, в памяти не сохранялись. Их лица были словно размыты специальным приложением на телефоне. Однако, он продолжал чувствовать, что что-то нет. Будто его прошлое «Я», пыталось вырваться наружу и сказать: «Хей, хватит! Мир катиться ко дну из-за тебя». Но остановиться не получалось. В голове продолжал звенеть голос, от которого кровь стыла в жилах.       – Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня, - звенело в его ушах. – Убей их! Убей их всех!       И он убивал. А после, возвращался домой, хотя он даже не мог быть уверенным, что это именно его дом, и тихо продолжал пялиться на свое отражение в зеркале, пытаясь разглядеть хоть какие-то ответы. Отражение молчало, лишь злорадно улыбалось, так ему казалось.       Юноша смыл очередную кровь со своих рук, на несколько раз промыл пальцы, чтобы не осталось ни единого следа, надеясь, что это поможет ему успокоиться, умыл лицо и вышел из ванной. Все, что ему нужно было сегодня сделать - он сделал, а теперь... Теперь ему оставалось лишь заниматься самобичеванием и глупыми попытками, что-то вспомнить.       Несколько дней назад он бы об этом даже не подумал. Он был настоящим животным, монстром. Его глаза не были человеческими, они пугали, клыки в то время еще не могли спрятаться, да и в голове был еще больший туман, чем сейчас. Тогда он даже думать не мог, действовал на инстинктах, прокручивая в голове слова «Обрати! Убей! Убей!».       Спустя какое-то время его глаза вернулись к естественному цвету –такому прекрасно серому, как небо перед сильной грозой, а клыки наконец спрятались, и появлялись только тогда, когда перед ним была его очередная жертва.       Однажды он проснулся в холодном поту. Обычно такое происходило, когда он не пил несколько дней человеческой крови, но в этот раз он точно знал - причина не в этом. Буквально вчера вечером он убил какую-то женщину и выпил всю её кровь, этого хватило бы ему на несколько дней. Нет, дело было точно в другом. Когда он смахнул капельки пота с висков, голову словно прострелило. Схватившись за неё, юноша надеялся, что это боль быстро пройдет, но она наоборот нарастала. В какой-то момент он не смог сдержать крика, следом застонал, а затем перед глазами все поплыло, и он провалился в пелену.       Открыв глаза, он увидел молодого парня, одного с ним возраста (ему так показалось), в черном плаще. Его руки, шея и левый глаз были плотно забинтованы, а ссадина на правой щеке прикрыта пластырем. Он внимательно смотрел, не моргая и не двигаясь. Его взгляд был пугающе холодным, все в этом парне отталкивало и говорило держаться подальше. Глаза были настолько пустыми, словно черные дыры, готовящиеся заглотить планеты. Он направил ему прямо в голову и выстрелил три раза. Однако пули не достигли своей цели, их остановило странное демоническое существо. Смахнув невидимую грязь с плеча и спрятав пистолет за спиной, он вновь уставился перед собой.       ‒ Вот, можешь ведь когда хочешь, - проговорил юноша, его лицо оставалось серьёзным, могло показаться, что он и не говорил вовсе настолько каменным оно было, - Сколько раз я тебе говорил, ты способен на большее нежели кромсать сбежавших пленников. Используй дар не только для нападения, но и для защиты, - его глаза будто бы потемнели, они стали самой тьмой. – В следующий раз я ударю тебя дважды и выпущу пять пуль, понял?       После этого он обернулся и начал уходить. Его плащ, накинутый на плечи медленно развевался. Он не обернулся. Картинка исчезла.       Сердце колотилось как бешенное, пальцы тряслись. Он никак не мог прийти в себя. Встав с кровати, юноша направился в ванную. В отражении на него смотрел худой и испуганный мальчишка. Включив воду, он набрал в ладони воды и протер лицо. Дыхание нормализовалось. Вернувшись в спальню, он осел на пол и уперся спиной в край кровати.       ‒ Это было моё воспоминание? – в пустоту задал вопрос юноша, - Почему я ничего не помню?       Он посмотрел на ладони, затем одной провел по волосам, закидывая челку назад.       ‒ Если это было одно из моих воспоминаний, нужно понять почему именно сейчас это произошло. И кем являлся тот парень, который выстрелил в меня. Стоп, - уперевшись губами в пальцы, он начал прокручивать это в своей голове. – Он выстрелил и попал бы. Он целился прямо в голову. Что ему помешало? Что это за черное существо?       Он подполз к столу, достал ручку и блокнот. Записал свои вопросы и уставился на свои каракули. Будто это могло ответить на его вопросы! Пару минут он так и сидел, думая о чем-то своём.       В комнате было тихо. Потихоньку рассветало. Встав с пола, он подошел к окну и уставился на поднимающийся солнечный диск. Заданий не было, хозяин не звонил, значит он мог остаться дома и пытаться вспомнить что-то еще.       С каждой минутой солнце становился все больше, небо становилось всё светлее, тревога всё больше нарастала. Он не знает своего имени, не знает кто он есть на самом деле. Единственное, что ему известно это его монструозное существо и кто его хозяин. Первое частенько портило днём его настроение. От прямых солнечных лучей коже было неприятно. Умереть он от солнца не мог, но боль ощущалась, а нахождение продолжительное количество времени под солнцем приносило дичайшую боль.       Сколько бы он не задавал вопросы хозяину о природе данного феномена, тот либо молчал, либо переводил тему и говорил какие задания его ожидают. Хозяин вообще мало разговаривал с ним ссылаясь на постоянную занятость и обычно просто присылал сообщением список тех, кого нужно было убрать. Имени своего хозяина он не знал так же, как и своего. К нему хозяин обращался не иначе как Пёс.       День наступил и с улицы начали доноситься голоса людей, тех кто еще не погиб в заварушке или не стал таким, как он. Юноша не знал, что сделали с обращенными им людьми, но то, что они были был уверен. Впрочем, их судьба его мало волновала, со своей жизнью бы разобраться.       День прошел по избитой схеме. Уборка, чтение книг, снова уборка и снова чтение книг. Благо в этой квартире книг было достаточно. Еду готовить не приходилось, хотя ему думалось, что он был бы только рад ещё какой-то деятельности в его скучной жизни. Однако, еда ему была не нужна, впрочем, как и сон, без него он мог спокойно обходиться неделями, но засыпать он себя заставлял, чтобы хоть немного чувствовать себя человеком.       С едой он тоже пытался, но эта идея провалилась. Как-то раз он решил приготовить себе что-то простое типа омлета, но все закончилось рвотой. И дело было не в том, что омлет был отвратительный, он был довольно вкусный, дело было в том, что его организм просто не усваивал пищу, она ему была не нужна. После этого раза он перестал пытаться что-либо приготовить.       Вечерело. Небо окрасилось в рыжевато-розовый цвет, хотя где-то слева виднелись последние голубоватые оттенки этого дня. Единственное, что ему приносило радость в одинаковых днях, это были рассветы и закаты. Каждый раз они были разные, каждый раз он находил в них отличия. Это немного стимулировало его мозг. Он надеялся, что таким образом сможет ещё что-то вспомнить. И он вспомнил. Это произошло вновь, когда он спал.       Всё началось также, как и в прошлый раз - ужасная головная боль, головокружение, обморок. Однако, в этот раз он увидел совершенно иную картину перед глазами.       Кажется, это был корабль, точно он определить не мог. Перед ним стоял паренёк, чуть ниже его самого, со странной косой челкой. Цвет его волос казался странным – какой-то седой или пепельный. Одежда мальчишки была в порезах и крови. Неужели это его кровь? Он тяжело дышал, слегка согнувшись и уперевшись руками в колени. Затем он выпрямился, его обволокла синяя вспышка, а когда она исчезла нельзя была сказать, что это человек. Руки и ноги стали походить на тигриные лапы, глаза окрасились в желтый. Он замахнулся и разбежавшись для нападения прокричал:       ‒ Акутагава! – на середине пути его проткнуло несколько, неизвестно откуда возникших, черных шипов. Шипы исчезли также внезапно, как и появились. Мальчишка упал на землю, а под ним лужей растеклась алая кровь.       Вернувшись из потока воспоминаний, он вновь отдышался. В этот раз его реакция была спокойнее, чем в прошлый. Он снова взял блокнот с ручкой в руку и сел на пол. На листе, где были написаны вопросы, он вывел «Акутагава» обвел его и напротив подписал «имя» со знаком вопроса.       ‒ Видимо меня так зовут. Акутагава, - он несколько раз проговорил свое имя, пробуя его как бы на вкус, но ничего такого не ощутил, впрочем, чего он ожидал. Однако он был рад и этому крохотному кусочку пазла. Теперь он знал своё имя.       Теперь он не уличный Пёс, теперь он не зверь, теперь у него есть имя. Его зовут Акутагава и этот пепельноволосый мальчишка знает его. Теперь нужно...       ‒ Я убил его? – внезапное осознание привело парня в ужас, - Неужели в той жизни я тоже убивал?       Он отметил этот вопрос в блокноте и отложил его на пол. Закрыв глаза, он прокрутил в голове два своих воспоминания. В той жизни его точно знали двое людей: тот пугающий и пепельноволосый. Стоило бы их найти, по крайне мере первого, насчет второго Акутагава ничего не мог сказать, из головы до сих пор не исчезла картинка, как он его убивает.       Посмотрев на восходящие солнце, он взял с полки очередную книгу и, сев на диван начал её читать. Однако, чтение продлилось не долго. На телефон пришло сообщение от хозяина, в котором говорилось убрать одного человека из мэрии. Вся нужная информация была приложена в сообщении.       Акутагава несколько раз перечитал письмо и встал с дивана. Собрался он быстро, время не ждало. Прикрыв голову капюшоном толстовки, он вышел из квартиры. По данным человек, мешающий хозяину, должен был сегодня встретится с кем-то в центральном сквере у фонтана.       Добрался он туда довольно быстро. Людей вокруг не было, видимо встреча была не такой уж простой, какой могла казаться на первый взгляд, хотя последнее время людей, в раньше многолюдных местах, было мало, сказывался недавний инцидент – люди боялись быть обращены или убиты, и кто знает, что из этого было хуже.       Свою цель он заметил сразу же. Глаза налились чернотой, вылезли клыки, и если бы сейчас в этом сквере проходили гражданские, которые могли его заметить, то они сразу же подняли шумиху. Сняв капюшон, он присмотрелся к жертве. Со стороны он сейчас походил на какого-то хищника, который собирается напасть на лань.       Ему хватило двух минут, чтобы вырубить второго человека. Не убить, вырубить! Для него это было важно. Обернувшись к жертве, он оскалился и увидел на лице этого мужчины дикий страх, который он не первый раз встречал, это было так обычно, как и то, что Земля круглая, Солнце восходит на востоке, а после сегодня наступает завтра. Эти испуганные лица были последним, что он видел, и так каждый раз. Благо эти лица быстро замыливались и ничего не оставляли в памяти.       Он жалел каждую свою жертву. Он не хотел убивать их. И ему так хотелось сказать им: «Это не так больно, как кажется. Простите меня, за то, что я делаю, но это моя работа».       За долю секунды он впился в шею мужчины, где пульсировала сонная артерия. Теплая кровь коснулась его губ и дальше он уже не мог остановиться. Он почувствовал, как в его руках осело тело, словно тряпичная кукла – это означало конец, это означало выполненную работу. Но кровь ещё оставалась в теле мужчины, и он желал выпить её до последней капли.       Наконец, когда мужчина был полностью обескровлен, он отшатнулся от него, тело с глухим ударом упало на землю, а затем он услышал слегка дрожащий, но серьезный голос.       ‒ Подними руки за голову и повернись! - этот голос был ему знаком, будто он уже слышал его когда-то. Он обернулся и его окровавленные губы приоткрылись от удивления. Тот, кто стоял перед ним, держа в руках пистолет был удивлен не меньше, его руки, до этого спокойные, сейчас дрожали так, что казалось пистолет вот-вот выпадет. Лицо его побелело и Акутагава почувствовал, как пульс этого человека ускорился в несколько раз.       ‒ А...Акутагава? – спотыкаясь, проговорил пепельноволосый. Это был именно он, тот парнишка из воспоминания, которого он, как ему казалось убил. Однако, сейчас он стоял перед ним, живой, еще и держа пистолет, направленный на него.       Акутагава вытер рукавом толстовки кровь с губ, парень всё это время не произнес ни слова. Пистолет выпал из его рук и Акутагава заметил, как глаза того парнишки стали влажными от подступающих слез. Почему-то это вызвало у Акутагавы странное ощущение, он почувствовал некую боль в груди, будто там все сжалось, а парнишка уже во всю вытирал катившиеся слезы, которые были гигантского размера, словно градины.       Отведя взгляд Акутагава смог прийти в себя и понять, что пора убираться. Накинув капюшон, он больше не обращал внимания на этого парня, развернулся и исчез. В конце лишь до него дошло слабо разборчивое:       ‒ Эй, шкет, что тут произошло? Ты чего плачешь?       Спрятавшись за одним из деревьев, он отдышался и сжал ткань толстовки на груди. Почему же его преследовало это странное чувство? Кто этот парень и почему он остался жив, если его буквально проткнуло несколько острых шипов?       Добравшись до дома, он сразу же упал на кровать и заснул. Это был первый раз за это короткое время, когда он не заставлял себя засыпать. ***       Прошло несколько недель. За это время он выполнил несколько заданий хозяина и даже пару раз осмелился спросить его про своё прошлое, однако, ответа не получил. Впрочем, именно это он и ожидал, хозяин никогда не менял своего поведения с ним – всегда был холоден и серьезен.       Пару раз он спросил его имя, на что тот ответил ему таким суровым взглядом, после которого желание задавать вопросы испарилось.       За это время прошлая жизнь не прояснилась, поэтому ему приходилось лелеять те крохи, что у него были. Того пепельноволосого парнишку он тоже больше не встречал, однако воспоминание о встречи с ним отзывались странным ощущением в груди, словно он дал ему какое-то обещание и забыл о нём.       И все же реакция этого парня была странной. Обычно при встрече с ним люди бежали в ужасе, кричали, молили о пощаде, но никогда не плакали. Что же с ним было не так? Вероятно, они действительно были хорошо знакомы, и, возможно, были даже близки. К такому заключению пришел Акутагава.       Он продолжал каждый раз после своей работы вымывать остатки крови с пальцев, даже если они были уже кристально чистыми. Ему все равно казалось, что это не так.       Он продолжал пялиться в зеркало и пытаться найти ответы, но в отражении на него смотрел уставший, худой человек. Он не знал, что делать. Голова раскалывалась. Хозяин почему-то на изменения своего подчиненного глаза закрывал. Ему было то ли плевать совсем, то ли не так уж совсем, но были вещи и поважнее, чем душевные терзания Пса.       Думать о том человеке, который выстрелил в него, он не хотел. Этот человек его пугал, и хоть трусом Акутагаву назвать было нельзя, человека в бинтах он не хотел бы встретить где-нибудь на улице. Забинтованный вызывал такое отвращение у Акутагавы будто в прошлом сделал ему что-то страшное, что отпечаталось на подкорке и даже с потерянной памятью вызывало такие чувства.       Блокнот с каждым днем заполнялся все большим количеством строчек, и с каждым разом почерк становился все равнее и красивее, будто в прошлом он занимался каллиграфией, а теперь этот забытый навык начал возвращаться.       Вечером, когда Акутагава в очередной раз был занят чтением очередного романа, ему позвонил хозяин.       – Пёс, мне нужно, что бы ты приехал, - он говорил с хрипотцой, - Это разговор не телефонный, так что даю тебе полчаса. Адрес выслал сообщением. Постарайся не попадаться на глаза.       Не дождавшись ответа, хозяин сбросил трубку. В следующую минуту пришло сообщение с адресом. Это было на другом конце города, в районе трущоб. Акутагава знал это место, хозяин как-то раз заставил его выучить всю карту Йокогамы, чтобы тот быстро ориентировался в городе.       Трущобы отзывались в голове юноши чем-то мерзким, склизким и тёмным. Это был не первый раз, когда хозяин отправлял его именно туда. Инстинкты, которые им управляли во время вампирского нашествия, ослабли именно в этом месте, и он смог в полной мере осознать, какой кошмар произошел и что он натворил.       Натянув толстовку на голое тело и скрыв лицо капюшоном, он вышел из квартиры. Добрался до трущоб он без происшествий – никто не станет обращать внимания на подростка в темной толстовке и кедах. Этот образ был идеальным для совершения убийств – никто и не запомнит в толпе такого неприметного человека, единственное, что могло выделяться в его образе это волосы: черные с сединой на кончиках.       Трущобы пахли гнилью и разложением. После вампирского нашествия трупы людей начали скидывать сюда, а люди, что выживали здесь, постарались перебраться в другое место, впрочем, некоторым все же не повезло и им приходилось тесниться с полуразложившимися трупами.       Хозяин ждал возле четырехэтажного кирпичного полуразвалившегося здания. Во рту он держал сигарету. Увидев Акутагаву, он махнул рукой и скрылся за дверью. Акутагава прошел за ним. В доме пахло затхлостью, было влажно, а по потолку и стенам расползлась темно-зеленая плесень.       – Хозяин, зачем вы вызвали меня? – обратился юноша. Мужчина, обернувшись, выдохнул дым прямо в лицо Акутагавы, из-за чего тот закашлялся.       – Дело есть, - улыбка спряталась за усами мужчины, и только по глазам было ясно, что тот что-то задумал. Он протянул желтую папку Акутагаве, - Этого человека нужно убрать, уж слишком много времени прошло с вампирского апокалипсиса, у нас могут быть проблемы. К тому же, пару недель назад уже был некий инцидент.       Он выбросил сигарету на землю и ботинком затушил слабый огонек окурка. Он ждал, когда Акутагава посмотрит на бумаги. Акутагава открыл папку и, увидев фотографию, чуть не выронил её из рук. Хозяин слегка улыбнулся.       – Вижу ты уже знаком с этим человеком, - он посмотрел на парня так, будто хотел прожечь дыру.       – Да, мне пришлось с ним пересечься, когда я убирал члена мэрии по вашему приказу, - опустив взгляд, произнес Акутагава. Не хватало еще, что бы хозяин всё понял.       – И почему же ты его не убил?       – Вы не…       – Я разочарован, - выплюнув эти слова, хозяин достал из пачки еще одну сигарету, зажег её и сделал затяжку, - Твоя задача убирать всех, кто нам мешает. И даже если этого человека нет в списке, но он стал помехой, что ты должен был сделать?       – Убить.       – Верно, - он снова выдохнул дым, Акутагава сдержал кашель, - Так что иди и выполняй свою работу. До меня дошел слух, что завтра вечером он будет на пристани.       – Почему вы не приказали убрать его наследующий день?       – Потому что, дорогой мой, - хозяин положил свою ладонь на плечо Акутагавы и крепко его сжал, - Он тебя уже видел и на следующий день на него нападать было бы небезопасно. Я не могу потерять такого полезного сотрудника, как ты. Я ведь уже говорил тебе, что ты мне пригодишься. Правда ты тогда был в мертвом состоянии и навряд ли вообще это помнишь.       Вернувшись домой, Акутагава ощущал дичайшую слабость, будто этот, не такой уж долгий, разговор выпил из него всю силу. Сев на диван, он вновь открыл папку и посмотрел на фотографию, которая заставила его перестать дышать в момент разговора с хозяином.       На фотографии был изображен тот самый пепельноволосый паренек из его воспоминания, который заплакал при их первой встречи. На фотографии он казался жизнерадостным, его глаза так и излучали какой-то непонятный Акутагаве свет, от которого хотелось зажмуриться. Он продолжал разглядывать фотографию, запоминая мельчайшие детали. Вот косая челка с черной прядью, вот странные подтяжки на брюках и глаза… Глаза такого странного фиалкового цвета. Таких глаз он раньше никогда не встречал.       – Его зовут Ацуши, - вслух прочитал он, - Ацуши…       Он произнес его имя ещё раз в надежде что-то вспомнить, но как бы он не произносил это имя, в голове была пустота. Он не помнил человека с таким именем.       Встав с диван, он вышел на балкон. На улице видимо шел дождь, а он даже не заметил этого, разглядывая фотографию пепельноволосого. Было свежо. Акутагава прикрыл глаза и глубоко вдохнул.       Спокойно. Тихо. Только солнце потихоньку шло на покой. Думать о завтрашнем вечере не хотелось. Он впервые чувствовал, что не сможет убить. До этого он также не хотел убивать своих жертв, но всё же выполнял свою работу, а сейчас он понимал, что даже если бы захотел – не смог бы. Не смог бы он насильно закрыть эти васильковые глаза. Не смог бы он обескровить мальчишку, который так отчаянно плакал при виде него самого.       Кажется, работа шла к чертовой матери. Пускай его убивают, он давно уже замечал за собой мысль, что жить так, как он живет сейчас, не хочется. Тогда в чем смысл?       Он решил для себя, что не убьет. Поговорит, предупредит, но не убьет. Хватит с него. Возможно, этот мальчишка его единственный шанс узнать о своём прошлом, и раз это единственный шанс, то почему бы не рискнуть.       Наступила ночь. Акутагава лег в постель, но сон все не приходил. До этого он так же с трудом засыпал, но всё же мог себя заставить. Сейчас же ни один из его многочисленных способ не работал. Он повернулся на бок, затем на другой. Встал. Накинул кофту и вышел на балкон. Гигантский диск луны освещал улицу. Облокотившись на перила, он стал глядеть в ночную даль. Оставалось меньше двенадцати часов. Почему-то становилось тревожно.       Вдоволь надышавшись, он вернулся в постель. Посильнее укрылся, хоть и не чувствовал холода, но ему казалось, что так надо, и прикрыл глаза. Он почувствовал, как голова начинает плыть, в этот раз без, уже привычной, дикой боли.       Он увидел его - Ацуши. Он стоял прямо перед ним, слегка потрепанный. Губа была разбита, одежда в некоторых местах порвана. Пепельноволосый глядел на него, не отрываясь, даже не моргал. Его взгляд был таким теплым, как глупо было не замечать этого раньше.       – Я знаю, ты до сих пор хочешь меня убить, - его голос был спокойным, будто бы он не сражался до этого, - Из-за Дазая это или по собственной ненависти ко мне это неважно. Я дам тебе возможность убить меня. Только, - ветер смахнул прядь волос ему на глаза, он аккуратно убрал её и заправил за ухо, - Только пообещай мне, что не будешь убивать шесть месяцев. Всего шесть месяцев. После этого ты всё поймешь, поймешь, чего от тебя хочет Дазай. А потом можешь убить меня.       Когда он проснулся, было уже утро. Он не мог поверить собственному воспоминанию. Что с ним было не так, почему он хотел его убить? Оставалось дождаться вечера.       На телефон пришло сообщение от хозяина. Тот спрашивал про готовность к заданию, будто чувствовал, что Пёс сомневается. Агутагава бросил телефон на диван и потер переносицу. Времени оставалось всё меньше.       Он решил выйти заранее, сидеть в квартире не было сил. На пристани были люди, это показалось ему довольно странным. Складывалось ощущение, что всё подстроено. Натянув сильнее капюшон, он направился к берегу. Почему бы не посмотреть на спокойствие воды перед бурей?       Ацуши он увидел издалека. В руках тот держал какие-то папки, видимо шёл с работы или, наоборот, на работу. Его странный пояс волочился хвостом сзади, все в нём было каким-то веселым. Он действительно был в хорошем настроении, пока не увидел человека в черной толстовке. Их взгляды встретились. В этот раз Ацуши не заплакал, он просто стоял не моргая, как фарфоровая кукла и пялился на парня в капюшоне.       Акутагава же за минуту оказался возле пепельноволосого и схватил его за запястье. Ацуши вздрогнул, но руку не выдернул. Папка выпала и шлепнулась о землю.       – Мне нужно поговорить с тобой, - поднимая и протягивая папку, сказал Акутагава, - Но не здесь. Идём.       Не отпуская руки, он потянул его за собой. Они спрятались под мостом в тени. Ацуши тяжело дышал, продолжая держать руку Акутагавы. Она была холодной, страшно холодной, и все же держать его за руку было приятно.       – М, прости, Ацуши. Тебя ведь так зовут, да? – спросил юноша, скидывая капюшон. Пепельноволосый остолбенел, а щёки начали потихоньку краснеть. Заметив это, Акутагава отпустил его руку и пару раз щелкнул пальцами перед его глазами. Ацуши первое время не реагировал, а затем резко отвернулся и тихо, почти шепотом проговорил:       – Ты никогда не звал меня по имени.       Акутагава почесал затылок, Ацуши удивился еще сильнее и сделал пару шагов от него.       – Прости, я совсем ничего не помню, - он потер переносицу, - Почему ты плакал, когда меня увидел?       – Тебя чуть больше месяца считают мертвым, - под конец голос Ацуши задрожал, Акутагава услышал легкие всхлипы парня, - Это была моя вина.       – Мертвым, - как кукла повторил Акутагава и задумался.       Значит хозяин не соврал, что вернул его к жизни. Правда, как считал, сам Акутагава, лучше бы не возвращал, не таким образом. Ацуши поспешно начал вытирать слезы, Акутагава не нашел ничего лучше кроме как обнять этого беднягу. В книгах, которые он читал обычно так и успокаивали людей. Прижавшись к мальчишке, Акутагава медленно провел ладонью по его волосам. Однако, вместо успокоения он получил совершенно другую реакцию. Ацуши резко отскочил от него и испугано уставился.       – Я сделал что-то не так? – удивлено спросил Акутагава.       – Ты обнял меня!       – Когда кому-то плохо, люди обнимают друг друга, разве нет?       – Да, то есть нет, - Акутагава выгнул бровь, Ацуши смутился, - Обычные люди да, но не ты. Ты. Ты не обнимаешься. Ты бы скорее ногу мне оторвал, увидев, что я плачу, потому что презираешь слёзы и меня тоже.       Быстро протороторил мальчишка, Акутагава еще больше разочаровался в себе. Неужели он и в прошлом был тем еще чудовищем, тогда, получается, ничего не поменялось. Но почему от этих слов стало больно?       Заметив опечаленное лицо Акутагавы, Ацуши стало стыдно за свои слова, он сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на него. Внешне это был тот самый Акутагава – человек, которого боится весь город, кроме Дазая и, возможно, членов Портовой мафии. Акутагава, который несколько раз протыкал его, отрывал ноги, кричал и вообще всячески пугал своим недовольно-злым лицом, которое только и могло показывать две эмоции – недовольство и злость. Однако сейчас он был печален, его лицо было таким человеческим, даже не смотря на то, что при прошлой встрече он обескровил мужчину.       – Я…не помню этого, - опустив голову, тихо сказал юноша, - Я хотел бы помнить, но ты сам видишь. И, Ацуши...       Он не успел договорить. В стену попала пуля, стрелок, будто специально, промахнулся. Ацуши начал оглядываться, Акутагава натянул капюшон. Выстрел не повторился, однако, спустя несколько минут начали раздаваться шаги. Из тени вышел хозяин.       Тёмный военный костюм сидел на нем идеально, начищенные сапоги блестели. Слева на поясе висел меч, рукоять которого он придерживал левой рукой. Справа на ремне в кобуре висел пистолет. Вероятно, тот самый, из которого был сделан тот предупреждающий выстрел. В том, что он был предупреждающий, Акутагава не сомневался. Если стрелял хозяин, то он просто так не промахивался.       – Кажется мне, что такое уже когда-то было. А, Ацуши, не припоминаешь? – усы мужчины из-за улыбки поднялись вверх, - Выловить тебя было проблематично.       – В детективном агентстве знают, что за всем стоишь ты, Фукичи, - уверено ответил пепельноволосый, в голосе был слышен металл. Это заметил мужчина и усмехнулся, для него все происходящие походило на какую-то детскую игру.       – Акутагава, в прошлый раз все начиналось точно так же, и ты умер. Тебе стоит лучше расставлять приоритеты. Еще одного шанса я могу просто не дать. Акутагава вышел вперед, заслонив Ацуши собой. Фукичи на это глухо рассмеялся.       – А ведь все, действительно, повторяется, - его смех стал громче, Акутагава нахмурился, и хотел было напасть, но Ацуши вовремя схватил его за запястье и остановил. Он вопросительно глянул на парня, но тот лишь отрицательно покачал головой, говоря «не нужно этого делать».       – Я бы не сказал, что всё повторяется, хозяин, - сквозь зубы прошипел Акутагава. По спине Ацуши пробежали мурашки. Это так сильно походило на манеру старого Акутагавы, отчего Ацуши показалось, будто тот все вспомнил.       – Удивительно, ты даже сейчас закрываешь собой этого мальца. Глупый! Ты ведь понимаешь, что он все равно труп? Теперь уж точно, после того как я узнал, что только он может найти ту чертову книгу и испортить весь план.       Акутагава вновь дернулся, он не понимал о каком плане идёт речь и про какую книгу тот говорил, но всё происходящее его порядком раздражало. Ему так хотелось впиться в это чертово тело, выпить всего до остатка. Ацуши, будто прочитав мысли юноши, еще крепче вцепился в его запястье.       – Это вы глупец, раз решили пойти против вампира. Вы ведь сами сделали меня таким, думаете не смогу убить?       Фукичи устало глянул на него и достал меч.       – Раньше может и да, но не сейчас. Ты слишком размяк, - усмехнулся он. Акутагава наконец вырвался из хватки Ацуши. Глаза заполнила чернота. От такого быстрого толчка, Накаджима еле смог устоять на ногах, и теперь он внимательно наблюдал за тем, как Акутагава, изящно и в тоже время молниеносно добирается до врага. То, как он уворачивался от выпадов генерала, было невероятным. Каждый раз, когда лезвие было готово коснуться плоти бывшего мафиози, он успевал сделать шаг назад или пригнуться. Однако, это не придавало Ацуши спокойствия, он уже собирался вступить в бой, но его остановил серьезный взгляд черных глаз, говорящих «только попробуй».       Наконец у Акутагавы получилось выбить меч из руки уже бывшего хозяина. Прижав его к стенке, он сжал его шею.       – Брэм меня подвел. Его кукла снова стала разумной. Как жаль, - Фукичи глянул на Акутагаву, улыбка не сходила с его лица, - Ты не сможешь! - прохрипел он.       – Я ведь вампир, - юноша сильнее надавил на шею, отчего Фукичи начал задыхаться, - Для меня это минутное дело.       Клыки уже были готовы разорвать плоть, если бы Ацуши не заставил его остановиться.       – Он понесет своё наказание! Более жестокое, чем смерть! Не убивай его!       Акутагава сжал сильнее шею Фукичи. Лицо генерала стало красно-синим, его глаза закрылись и он обмяк в руках вампира.       – Я не убил его, - устало произнес Акутагава, увидев то, как на него смотрит Ацуши. – Я просто пережал ему сонную артерию, он спит.       Внезапный смех пепельноволосого выбил его из колеи. Ацуши смеялся звонко и заразительно из-за чего смеяться начал и Акутагава. Волнение друг за друга сменилось спокойствием. Заметив, что Ацуши затих, юноша глянул на него. Накаджима ошеломленно глядел на Акутагаву и, кажется, забыл, как дышать.       – Ты чего?       – Я просто. Я никогда не слышал, как ты смеешься. Думаю никто не слышал, как ты смеешься кроме твоей сестры, - растеряно произнес парень.       – Сестры. У меня есть сестра? – на секунду Ацуши показалось, что глаза мафиози блеснули.       – Да. Правда она обращена, как и большая часть ма...сотрудников организации, в которой ты работаешь, то есть работал. Сейчас она где-то заперта для собственной безопасности, - с опаской начал Ацуши, - Знаешь ли, сложно было отлавливать всех обращенных.       Радость Акутагавы от осознания, что у него есть сестра, резко обратилась в угрызение совести.       – Значит, это я сделал с ней?       – Не могу сказать, - отвернувшись, сказал Ацуши, - Но я уверен, что все можно вернуть обратно. Если вампиризм это способность эспера, то её можно будет аннулировать. Вытащить бы Дазая из тюрьмы…       – Кто такой Дазай? – Ацуши глянул на него, как на сумасшедшего, но быстро взял себя в руки и с улыбкой ответил.       – Да так, эспер, который может аннулировать любую способность.       Услышав шевеление со стороны, где в бессознательном состоянии лежал Фукичи, Акутагава произнес:       – Нам бы стоило отсюда уйти и побыстрее. Ты знаешь какое-нибудь место, где мы могли бы с тобой поговорить без лишних ушей?       – Да, следуй за мной.       Ацуши хотел уже взять Акутагаву за руку, но на середине остановился, испугавшись реакции, и, просто сложив свои руки в замок за спиной, двинулся вперед, иногда оборачиваясь, чтобы проследить идет ли Акутагава за ним или нет.       Акутагава шел, но с каждым шагом он ощущал, как слабеет. На лбу выступила испарина, кожа побледнела еще сильнее. Теперь он мог походить не просто на мертвеца, а на зомби. Парень понимал, что та драка потратила много его сил.       Фукичи был сильным противником, чего только стоило его обращение с мечом. Невероятно. А ведь Акутагаве приходилось уворачиваться от меча не только самому, но и делать так, чтобы этот меч не попал в Ацуши. Он конечно понимал, что Ацуши и сам бы справился, по мальчишке было видно, что драться тот умеет, но Акутагава не хотел, чтобы того ранили. Он то боли не почувствует, а вот Накаджима. Поэтому теперь, потеряв всю свою энергию, он желал её восполнить. Восполнить её он мог только одним способом – напиться человеческой крови. Как же не вовремя!       Он старался скрыть свою слабость, но в какой-то момент силы окончательно покинули его. Он рукой прислонился к стене тоннеля, по которому они шли, и скатился вниз. Ацуши обеспокоено глянул на парня и присел напротив. Ладонью он слегка коснулся лба, тот был влажным от пота.       – Ты ранен? – Акутагава отрицательно качнул головой, - Заболел? – усмехнулся, - Я не понимаю.       Ацуши растеряно глядел по сторонам в попытке найти хоть какую-то помощь. Акутагава медленно взял ладони Ацуши в свои, таким образом, обращая все внимание мальчишки на себя. От его метаний из стороны в сторону начинала кружиться голова.       – Что такое? Я ведь пытаюсь найти помощь!       – Глупый, - тихо произнес вампир и пальцами коснулся челки парня, - Ты не найдешь помощи. Мне нужна кровь.       – Кровь? – переспросил он, - Человеческая?       – Ну конечно, а какая еще? - устало ответил Акутагава, - ты ведь не забыл, что я вампир?       – Как тут такое забудешь, - нервно смеясь, произнес Ацуши. Пару минут они молчали, Акутагава прикрыл глаза, а Накаджима думал. Лицо мафиози стало совсем серым, щеки слегка впали. Рука Ацуши сама потянулась, и он легонько погладил Акутагаву по скуле, от чего тот резко распахнул глаза, - Я придумал, чем тебе помочь, - Акутагава вопросительно глянул на парня, - Я дам тебе своей крови.       – Нет, ни за что!       – Это единственный вариант, - он начал закатывать рукав рубашки, - У тебя нет случайно ножа?       Акутагава глянул на Ацуши, как на дурочка и отвернулся. Эта идея ему не нравилась от слова совсем. Он и так не особо хорошо с ним обращался в прошлом, опять же по рассказам самого Ацуши, а теперь…Почему этот мальчишка вообще хочет ему помочь?       – Ацуши, - парень внимательно на него посмотрел, - Почему ты это делаешь? Зачем?       – Затем же, зачем и ты отдал свою жизнь ради меня. Мы ведь напарники. К тому же я уверен, ты не убьешь меня, - он как-то грустно улыбнулся, - Ведь еще не прошло шесть месяцев.       Для Акутагавы это был удар под дых, потому что он определенно не хотел убивать его. Даже если раньше хотел – сейчас всё было иначе. Он чувствовал что-то странное от взглядов этого мальчишки, от его прикосновений.       – Я не собираюсь тебя убивать! – резко воскликнул Акутагава.       – Что? – обескуражено, переспросил Накаджима.       – Я не собираюсь тебя убивать! – вновь повторил он.       – Ты так говоришь, потому что не помнишь, из-за чего у тебя появилось это желание. Когда ты вспомнишь…       – Вне зависимости, - перебил Акутагава, - Вне зависимости от того вспомню я прошлое или не вспомню. Я просто не хочу тебя убивать. Больше не хочу. Это разве странно?       Ацуши промолчал.       – Тебе стоит укусить меня, - резко перевёл тему Накаджима, - Выбирай, рука, - он поднес запястье прямо к носу парня, - Или шея, - он слегка наклонил голову, отчего можно было заметить, как пульсирует вена.       Акутагава отвернулся и постарался задержать дыхание. Он ведь специально провоцирует его на это, специально соблазняет на этот чертов укус. А ведь если он сделает это, то вряд ли сможет остановиться. Чертов Ацуши.       Вампирское чутье уловило ускоренное сердцебиение и приятный запах, такого он раньше никогда не ощущал. Ни одна жертва не пахла так приятно, как этот маленький самоубийца. Возможно потому, что он первый, кто по собственной воле решил попасть в его когти.       Животное взяло верх. Глаза как мигание огоньков, начали менять цвет с серого на черный. Клыки уперлись в нижнюю губу. Смотря на это, Ацуши улыбался, ему было страшно, определенно страшно, но то, что Акутагава перестал упираться, заставляло его радоваться.       Внезапно Акутагава прижал Ацуши к стене. Он смотрел ему прямо в глаза, сжимая его плечи, и порывисто дышал. Пытался сдерживаться. Ацуши наклонил голову, чтобы было удобнее кусать.       – Это будет больно, - дрожащим голосом говорил Акутагава, - Я могу не остановиться, ты понимаешь это? Ты вообще это осознаешь?       – Да, осознаю, - спокойно ответил Ацуши и, взяв его лицо в свои ладони, добавил, - Но ты остановишься. Ты всегда выполняешь свои обещания. Поэтому, пожалуйста, не сдерживайся.       Это было последней каплей. Он впился в эту тонкую шею с такой силой, что казалось ещё чуть-чуть, и он просто её сломает. Когда клыки вошли в плоть, Ацуши вскрикнул, не то от боли, не то он внезапности, а дальше он просто закрыл глаза и потерял контроль над своим телом. Если бы Акутагава не придерживал ладонью его голову с другой стороны, то Ацуши наверняка бы упал.       Наконец кровь коснулась губ и языка, и крышу снесло окончательно. Складывалось ощущение, будто Акутагава не пил уже несколько дней, но это было не так. Он не был настолько голоден. Наконец был сделан первый глоток. Приятная, теплая кровь смочила горло, а потом разум Акутагавы затянуло в воронку воспоминаний.       Ему было около тринадцати, и он находился в какой-то странной комнате, пол которой был завален соломой.       – Эй, Рю, сегодня твоя очередь клянчить продукты, - обратился к нему светло-волосый с широкими ярко-зелеными глазами парень, скорее всего такого же возраста. Под глазом у него красовался фингал, а широчайшая улыбка была лишена одного переднего зуба, - Ты смотри, набери девчонкам вкусняшек, а то Гин, Хиери и Шо расстроются. Кстати, Хиро нашел пару монет, а Ко смог украсть два яблока. У нас сегодня будет пир на весь мир.       Картинка изменилась, он был старше, ему было лет пятнадцать. Он стоял среди трупов. Трупов его друзей: Хиро, Ко, Хиери, Шо и последним был…Юки, его звали Юки, он вспомнил.       Юки был единственным из ребят, кто не закрыл глаза. Рюноскэ подошел к телу и всмотрелся в лицо. Несмотря на то, что он был мертв, он улыбался своей щирочайшей улыбкой, лишенной переднего зуба, а глаза, ярко-зеленые, смотрели прямо, оставаясь живыми до самого конца. Казалось, он не умер, а просто замер.       – Братик! – внезапный крик, вырвал его из оцепенения. Это была его сестра, она была очень красива. Она была спокойна, несмотря на то, что на неё был направлен пистолет.       Это был первый раз, когда Рюноскэ воспользовался своей способностью. Из его порванной кофты Расёмон был маленьким, но не менее опасным и острым. Секунда и мужчина, угрожающий его сестре, упал замертво.       Ему снова пятнадцать, но на этот раз перед ним снова стоит тот парень в бинтах.       – Ты можешь оказаться мне полезным, так что я возьму тебя под своё крыло. Только прошу, больше не убивай моих людей, я устал нанимать новых, - недовольно проговаривает он, спрыгивает с пенька, и подходит ближе, - У нас в мафии есть традиция. Тот, кто берет под свое крыло эспера, обязательно дарит ему какой-то элемент гардероба, - парень скидывает с плеч свой плащ и протягивает ему. – Думаю для твоей способности идеально подойдет.       – Как вас зовут? – спрашивает Рюноскэ, слегка потупив взгляд.       – Дазай, - оборачивается парень, - Меня зовут Дазай Осаму.       Сестра сидит рядом с ним на коленях и гладит по спине, а он задыхается от кашля. Было проще, если бы он мог выкашлять свои собственные легкие. Его ломает изнутри, он судорожно хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Больно, нестерпимо больно. Легкие жжет, будто их проткнули раскаленным железом, но он не плачет и не кричит, потому что рядом Гин, потому что ей и так страшно. Ему самому было бы страшно увидь он такую картину.       Гин прижимается к его спине и тихо-тихо шепчет ему в затылок:       – Я здесь, братик. Скоро всё пройдет, скоро всё будет хорошо.       А он вновь заходиться в кашле и уже не верит в то, что в его жизни что-то может быть хорошо.       Картинка меняется, перед ним снова Дазай.       – Ты полное ничтожество, раз не можешь выполнить простого приказа, - кричит он, а затем подходит и, дергая Рюноскэ за волосы, поднимает вверх, - Слушай меня! Ты хочешь, чтоб тебя выперли? Ненужных тут не держат. Хочешь снова вернутся в трущобы, из которых я тебя вытащил? Или хочешь, чтобы твою сестру продали в рабыни? Поверь мне, если бы не мафия именно это её и ждало бы.       – Пожалуйста, только не трогайте сестру, - сипит он, сдерживая боль от побоев по всему телу. Ребра горят, садины жжет, но он продолжает терпеть, потому что понимает, если пикнет - выгонят.       Акутагава снова крутиться в этом ужасном водовороте воспоминаний, каждый из которых словно нож впивается в его спину. На этот раз перед ним за столом сидит мужчина в черном костюме, его волосы слегка зализаны назад, рядом на полу рисует маленькая светловолосая девочка.       – Дазай ушел из Портовой мафии, - говорит он и снова наступает пелена.       Это был Мори Огай, его босс, теперь Акутагава вспоминает. Этот человек босс Портовой мафии.       Следующее воспоминание. Девчонка в черном костюме с собранными светлыми волосами бегает все время за ним, крича: «Акутагава-семпай», а он пытается сбежать от нее в тишину. Это Хигучи, его телохранитель.       Следом в голове появляется еще один человек. Рыжеволосый парень, с пронзительными синими глазами, кажется он его друг, кажется. Это Чуя Накахара один из членов исполнительного комитета.       – Эй, Акутагава, не хочешь выпить вина? – спрашивает он, зайдя в кабинет Рюноскэ.       – Есть повод?       – Да. Оплакать мою машину, которую взорвала эта позорная гнида. Чтоб его мечта сдохнуть наконец сбылась, - говорит Чуя и приподнимает шляпу, - Ну ты идешь или нет?       Следом идет куча воспоминаний его сражений с Ацуши. Битва с Фицджеральдом. Попытка поймать Достоевского. Его напарничество с тигром. Последний разговор с Дазаем.       – Мне нужно, что бы ты стал моими глазами, когда мир накроет тьма, - говорит он, - Твоя задача следить и защищать Ацуши.       И он защищает, ценой своей жизни. Вспоминает, как больно ему было в том момент, когда лезвие коснулось его шеи.       – Беги! - говорит он с улыбкой на лице, он выполнил задание Дазая, его должны признать, - Тебе пора уходить!       Наконец воспоминания вернулись. Теперь он получил ответы на все свои вопросы. Его зовут Акутагава Рюноскэ, ему двадцать лет и он является членом Портовой мафии. У него есть сестра Гин, которая состоит в организации Черные ящерицы. У него больные легкие и он давным-давно должен был умереть, но он выжил и теперь совсем не хочет умирать. Чуя Накахара его начальник, собутыльник и друг. Чуя помог ему пережить предательство Дазая – Чуя и его прекрасное вино.       Он все время хотел убить тигра, но они стали напарниками. Теперь он не хочет убивать тигра, он хочет его спасти.       Он не хочет убивать тигра! Эта мысль резко ударила в голову, и он оторвался от шеи Накаджимы. Ацуши медленно приоткрыл глаза, он был бледен, но всё равно улыбался.       – Рю, ты плачешь, - тихо произнес он, скользнув ладонью по щеке юноши. Акутагава коснулся пальцами глаз и понял, что это действительно так. Он плакал, как маленький ребёнок, - Впервые вижу тебя плачущим. Теперь ты похож на живого человека.       Ацуши слабо улыбнулся и прижался головой к стене.       – Помню. Я все помню, - шептал Акутагава, поспешно вытирая, катившиеся слезы.       – Теперь ты хочешь меня убить? – Акутагава резко перестал вытирать слезы и злобно взглянул на Ацуши.       – Тигр, ты совсем идиот или прикидываешься?       – Эй, ты ведь называл меня по имени, что изменилось? Вспомнил всё и я для тебя снова просто тигр?       – Ацуши, захлопнись, - Акутагава, закрыл ладонями его рот, осознание этого действия его смутило и он, убрав руки, поспешно отвернулся, - Идиот. И вообще, с каких пор, я разрешал тебе называть себя Рю?       – Наверное с этих? – хитро улыбнулся Ацуши и приблизившись, начал вытирать с его губ кровь, - Вкусно было?       Акутагава опешил и еще больше покраснел. Таким красным его вряд ли кто-либо когда-то видел.       – Вкусно, - одними губами произнес он.       – Я всё слышал, - улыбаясь, произнес Ацуши, - Я рад, что я тебе понравился.       Спустя несколько секунд, до него дошло, что он только что сказал. Его лицо начало краснеть, и он поспешил закрыть его ладонями. Акутагава начал тихо посмеиваться. Почему-то смущенное лицо тигра его очень смешило. Странно было видеть его таким, но эта потеря памяти помогла ему многое понять и принять. Он взял ладонь Ацуши в свою, и отвел её чуть в сторону, чтобы можно было увидеть его лицо.       – Ты как себя чувствуешь? – ему странно было задавать такие вопросы. Обычно он беспокоился только о сестре, и то, когда та стала наемницей, он и ей перестал задавать эти вопросы, просто потому, что задавать такие вопросы убийце глупо, по собственному опыту знал. Теперь не известно, где она и что с ней, но Ацуши сказал, что она жива и с ней все более менее в порядке, значит так оно и есть. Почему то сейчас он беспрекословно ему верил.       – Всё отлично, только голова слегка кружится.       – Я выпил слишком много твоей крови, - констатировал Акутагава.       – Когда мы сражались с тобой, я терял больше крови, так что даже не парься, - сказав это, Ацуши заметил, с каким сожалением Рюноскэ на него смотрит, - Рю…       – Прости, виноват, - перебил его мафиози, - Теперь всё будет иначе, я надеюсь.       Пару минут они молчали. Затем Акутагава встал и протянул руку Ацуши.       – Нужно идти. Фукичи возможно уже где-то рядом. Я помогу тебе добраться до агентства, - приподняв Ацуши, он помог ему опереться на него. Аккуратно поддерживая его за талию, он повел его к выходу из тоннеля.       – Эм, Рю?       – Чего тебе?       – Агентство в другой стороне.       – Что?! А раньше ты не мог мне сказать? – разозлившись, крикнул Акутагава и легонько стукнул Ацуши по голове, - Идиот, Тигр.       – Просто ты так мило нес меня.       – Я тебя сейчас уроню, и ты не встанешь, - прошипел Акутагава.       – Знаешь, кажется мне уже лучше, - Ацуши вылез из хватки Рюноскэ и встал перед ним, - Видишь, я и сам могу идти.       Рюноскэ лишь тяжело вздохнул и закатил глаза. Это было странно и непривычно для обоих. Ацуши всю дорогу тревожился, что Акутагава вновь проткнет его Расёмоном, но тот об этом даже не думал. Сейчас, когда воспоминания к нему вернулись, Акутагава понял, о чем тогда говорил Ацуши, и был рад, что ему не пришлось ждать эти шесть месяцев. Теперь просто так кромсать и убивать людей он не станет, только по работе и только тех, кто этого действительно заслуживает.       Рюноскэ задался вопросом, в какой момент он стал таким добрым, точнее не так, в какой момент он стал таким человеком. Подумав немного, он нашел ответ – это случилось, когда он познакомился с этим дурачком Ацуши, который жил ради спасения других. Получается, Ацуши откопал в глубине его души частичку света и простой просьбой «не убивай шесть месяцев» добился таких перемен. От этих мыслей Рюноскэ улыбнулся, быть человеком приятно.       В какой-то момент Акутагава попробовал призвать Расёмон, что чуть не довело Ацуши до полусмерти. Расёмон получился маленьким, видимо из-за того, что ткани было не так много. Все-таки толстовка это не длинный плащ.       – Не дергайся так, я ведь сказал, что…       – Это уже рефлекс, - перебил его Ацуши, - Знаешь, у меня теперь оторванная тобой нога реагирует на перемену погоды.       – До конца дней будешь мне это припоминать? – нахмурившись, спросил Рюноскэ, - Я ведь тоже могу тебе кое-что припомнить. Например, ты оставил меня избитым на корабле, который взорвался и потонул, из-за чего я пролежал в коме несколько дней. В то время у меня не было регенерации, как у тебя.       Ацуши виновато глянул на него и, протянув ладошку, произнес:       – Забудем? – парень с надеждой глядел на напарника, а тот, что бы специально помучить, молчал и глядел так, словно собирался ему кости переломать. Ацуши уже был готов сдаться, когда услышал тихий смешок и увидел протягивающуюся ладонь.       – Забудем.       – Кстати, - неожиданно разорвал тишину Ацуши, - Простая толстовка тебе идет больше чем плащ и рубашка с воротником. Как ты это вообще носил, это же неудобно?       – К твоему сведению этот воротник называется жабо, неуч. Это элегантный стиль, семнадцатый век…, - начал объяснять Акутагава, но громкий смех Ацуши сбил поток его мыслей, - Чего ты смеешься?       – Забираю свои слова назад, - успокоившись, начал тигр, Рюноскэ приподнял бровь, - Толстовка тебе теперь точно не пойдет. Ты же вампир, тебе нужен элегантный стиль семнадцатого века.       Под конец Ацуши уже еле сдерживал смех, а произнося последние слова не выдержал и начал то ли фыркать, то ли кашлять. До Акутагавы не сразу дошел смысл сказанных слов, поэтому первые минуты он смотрел на помирающего от смеха тигра с толикой презрения, но когда до него дошло, он еле успел прикрыть рот ладонью.       Рюноскэ еще многому нужно будет научиться, многое нужно будет поменять и исправить. Отголоски прошлого: выживание в трущобах, ужасное отношение Дазая; сделали из него того самого монстра, но теперь, смотря в глаза Ацуши, он понимал, что монстром его заставили быть и на самом деле таковым он не являлся.       Акутагава понимал что, когда это всё закончится, когда агентство, остатки мафии и правительство остановят Небожителей, ему придется поговорить с Дазаем. Просто для себя, поставить жирную точку в прошлом. Сказать спасибо и больше не жить дурацким признанием человека, который вряд ли ему когда-либо его даст. Найти новую цель, новый смысл.       Рюноскэ был уверен, что если вдруг он вновь запутается или перестанет что-то понимать, Ацуши ему поможет, потому что Накаджима был именно таким, а сам Рюноскэ защитит его, если тот вдруг окажется в опасности.       – Как думаешь, по шкале от одного до десяти насколько все офигеют, узнав, что ты жив? – уже возле двери агентства спросил Ацуши.       – Минус три. Твои коллеги меня терпеть не могут, а Мафии я навредил внезапным обращением сотрудников в вампиров. Мори прекрасно осведомлен о том, что я жив, - ответил Акутагава.       Немного подумав, Ацуши добавил.       – Нам нужно придумать план, как вытащить Дазая из тюрьмы и вернуть всем обращенным человеческий вид.       – Нам? – переспросил Рюноскэ.       – Да, - ответил кто-то из-за открывающейся двери агентства. – Пёс Портовой мафии, я рад, что ты, наконец, вернулся домой. Конец