lV глава, или похуизм во мне цветёт...

Я сломлена… Просто чувство пустоты. Я не хочу просыпаться по утрам. Я не хочу засыпать по ночам. Я не живу, я существую. Мне кажется, что я разлюбила Влада. Ну или я просто запуталась… Запуталась в жизни. Я ничего не хочу. Моя кожа бледная, как у вампира. Глаза красные, наполненные кровью. Стою перед зеркалом в нижнем белье и разглядываю своё тело. Я похудела… Очень сильно похудела… Почти ничего не ем, только пью воду и выкуриваю по две пачки сигарет. Сейчас лучшие годы моей жизни, а я трачу их на сигареты и истерики в ванной. На человека, которому похуй на меня, ну или он ведёт себя, так будто похуй. Моё тело болит. даже не тело. У меня болит душа. Я эмоционально выгорела. Просто не чувствую ничего кроме боли. Меня не увлекают мои старые интересы. Я не радуюсь наступающему лету, не радуюсь любимой плитке шоколада, которую увидела по скидке в супермаркете. Я не хочу жить. Я не хочу существовать. Моя жизнь превратилась в один сплошной кусок дерьма. Кожихов постоянно работает. Ему не до меня. Он приходит ночью, уходит ранним утром. Спит на диване. С той последней ссоры прошёл месяц. Я не простила его за это. Казалось бы, за эту глупость. Подумаешь, доехал до дома пьяным. Нет. Так умерла моя подруга. Мог умереть и кто-то ещё. В пятницу Влад принёс мне букет моих любимых белых ромашек. — Спасибо, — я отложила букет на тумбу, возле старого кресла и продолжила читать потрёпанную книжку. — Не захлебнись своим равнодушием, — выплюнул парень и ушёл курить на кухню. — Похуизм во мне цветёт! — прикрикнула я ему вслед и улыбнулась. А мне было плевать. Плевать на то, что он чувствует. Да пусть он сдохнет от моего безразличия. Мне будет плевать. Я тот человек, который если любит, то держится до конца, но потом я становлюсь безразличной, если мне не отвечают взаимностью. И тогда, если ты будешь дохнуть прямо у меня на глазах, я даже не моргну. Натягиваю пальто, закрываю квартиру. Я записалась к психологу. да, мне нужна помощь и я это понимаю. На клинику денег я не пожалела. Дорогое здание. В кабинете светло, отчего мои глаза не сразу привыкают и я щурюсь. — Здравствуйте, Елизавета, так ведь? — мужчина лет пятидесяти пяти сидит кожаном белом кресле. — Здравствуйте, да, — пытаюсь улыбнуться и понимаю, как натянуто выглядит моя улыбка. — Прекрасно. Присаживайтесь на диван. Я Виктор Алексеевич. Чай, кофе? — врач улыбается. — Нет, спасибо, — сажусь на мягкий диван. Чувствую себя предельно неловко. — Ну хорошо. Для начала попытайтесь расслабиться. Закройте глаза и представьте место, где вам хорошо, где вы чувствуете себя счастливой. Я медленно закрываю глаза, опускаясь в темноту. Мама, папа. Это Рождество. Да, точно. Последнее Рождество с моими родителями. Через месяц они разбились в автокатастрофе, а меня поместили в детский дом. Мне было семнадцать. Мы с мамой готовим праздничный стол, а папа наряжает ёлку. По телеку крутят какие-то новогодние передачки, но все увлечены своими занятиями, чтобы слушать их. По моей щеке скатывается одинокая, холодная слеза, и я сразу вытираю её ладонью. — Лиза, расскажите, в чём ваша проблема, как вы поняли, что вам необходима психологическая помощь? — Виктор Алексеевич приготовил блокнот и ручку, с интересом устраиваясь в кресле. — Я в порядке. Просто немного сломлена. Я, кажется, ничего не чувствую. Я плачу по ночам. Игнорирую своего молодого человека. Я стала ненавидеть общество и социум. Ненавижу людей, окружающих меня. Каждый день повторяется одно и тоже. Я устала. У меня болит душа. Мир стал серым. Иногда, даже, мне кажется, что меня преследуют галлюцинации. Я вижу подругу, мёртвую подругу. Она говорит, что он виноват, в том, что я себя так чувствую. Что мой молодой человек ломает меня, выматывает меня, — я достаю сигарету и, посмотрев на доктора и получив одобрительный кивок, закурила. — Мне кажется, что во мне разливается на части маленький мир. И я иду ко дну, медленно, но верно. Если бы меня спросили: «кто тебя утопил?», его имя я назвала бы первым. — Как вы думаете, что могло послужить толчком к вашему, так называемому, «эмоциональному выгоранию» или же «депрессии»? — Я не знаю. Честно не знаю. Может смерть подруги. Может мои отношения, а может она и всегда была, просто сейчас стала проявляться сильнее, — я пожимаю плечами, делая затяжку. — Так, — мужчина записывает что-то в блокнот, — Опишите ваши отношения с молодым человеком. Я задумалась, задержав дыхание. Описать отношения… — Они пахнут сладким рафом, морозным, зимним утром и сигаретами. Он — моя единственная слабость. Когда он рядом, у меня срывает крышу. Мне нравится, как изменяется моё дыхание, когда он касается меня. Он до безумия резкий, не аккуратный, вспыльчивый, но всё не так хорошо. Мы любим друг друга также сильно, как ненавидим. Он убивает меня, но убивает, любя, — выпаливаю я на одном дыхании, пока меня не прерывает доктор. — Они без конца спорили и редко соглашались. Вечно ссорились.  Они терзали друг друга каждый день,  Но их объединяло одно:  они с ума сходили друг по другу, — Виктор Алексеевич прикрывает блокнот и откладывает блокнот. — Я бы хотел поговорить с вами обоими, возможно, дело ваших расстройств состоит в ваших отношениях, то, как вы их описали, это странно. Это больные отношения. Вы сможете привезти его на следующий сеанс? — Я не знаю. Если он согласится, то да, — уже представляю, какой скандал он мне устроит. — Отлично. Давайте сдадим анализы и до завтра. Я сдала нужные анализы и поехала домой, заехав в магазин. Набираю кареглазому. — Да? — через пару секунд раздаётся грубый голос на конце трубки. — Влад, я в магазине тебе что-то надо? — голос почему-то дрожит. — Нет, ничего не надо. Всё, я занят, — он скидывает трубку. Ну да, конечно. Слеза скатывается по щеке и я направляюсь в отдел с алкоголем. Беру бутылку красного вина, иду к кассе. Жду очереди. За мной стоит женщина с маленькой девочкой и ещё пара человек. Вспоминаю Влада и слёзы сами катятся по щекам. — Тётенька, у вас всё хорошо? — за пальто меня дёргает та самая малышка. — Да, всё хорошо, — я улыбаюсь. Она протягивает мне чупа-чупс. — Не плачьте, — принимаю этот маленький презент. — Спасибо, — улыбаюсь девочке, а после обращаюсь к её маме, — Проходите. — пропускаю её к кассе, получая благодарность. После расплачиваюсь за вино и другие продукты, напоследок хватаю розовый киндер. На улице мама и малышка ждали машину, я подошла к ним. — Малышка, держи, — протягиваю ей киндер. — Спасибо, — она улыбается. — Плохой день? — спрашивает её мама. — Плохая жизнь, — накидываю платок на голову и ухожу домой. Дома открываю бутылку с вином и, так по привычке, пью одна. Как алкоголичка, хах. — Чёрт, — пока нарезала фрукты, порезалась. Аптечка была в ванной и я пошла туда. Порылась в тумбе и достала её оттуда. Голова закружилась и я глянула в зеркало, увидев сзади себя Катю. — Зачем ты опять пришла? — становится страшно и жутко, голова до сих пор кружится, а виски пульсируют. Девушка жутко улыбается, смотря на меня через зеркало. — Это он виноват. Это он убивает тебя. Он довёл тебя. Ты больна, а ему хорошо. Он не любит тебя. — ПЕРЕСТАНЬ! УЙДИ! — я начинаю истошно кричать и голос срывается. — Не люби-и-ит, — протягивает она и я ударяю рукой по зеркалу с криком. Оно разбивается на мелкие осколки. Стёкла впиваются в руку. Кровь с бешеной скоростью наполняет пол в ванной и я теряю сознание… Открываю глаза уже в комнате. Рука перемотана, но всё равно болит. Рядом спит Влад. Вид у него замученный. Я встаю попить воды. Голова кружится. Вспоминаю от чего я потеряла сознание. Она опять приходила. — Что ты сделала с собой? — холодный голос «ударил» по лопаткам. — Я разбила зеркало, — поворачиваюсь к нему. Мешки под глазами, растрепанные волосы, похудел. — Я заметил. Зачем? — он подходит ко мне, — А если бы я пришёл чуть позже? Ты бы сдохла. Что я потом бы делал? Я бы сдох без тебя. — Тебе и без меня ахуенно жить, — выплёвываю я ему в лицо и пью воду. Он не отвечает. Да и не надо было. — Пошли спать, — говорю я и ухожу с кухни в комнату. Ложусь на тёплую постель. Влад заходит следом, ложится рядом, притягивает меня за талию. — Я хотела спросить… — мой голос тихий и робкий. — В общем, сегодня я была у психолога. Побеседовала с ним. У меня галлюцинации. Мне очень страшно и он попросил тебя завтра прийти вместе со мной, — я не смотрю в его глаза, только вожу пальцем по его руке. — Завтра? Ненавижу психологов, но ради тебя, ладно, — мокрый поцелуй в мой лоб. — Спасибо, — шепчу ему. — Что за галлюцинации? — Катя, — тело парня дрогнуло. — Она приходит и смеётся. Говорит, что это ты довёл меня. Возможно, это так. Но… я не хочу так думать, — голос дрожит, а по телу бегут мурашки. — Слушай, прости меня. Я знаю, это я виноват. Я. Твои нервы уже просто не выдерживают меня. Я постоянно вывожу тебя. Психую на тебя. Прости. Я ненавижу себя за это. — Всё в порядке, — целую парню в шею… — У вас психоз, — я сижу в кабинете, Влад ждёт за дверью. — поджимаю губы, сдерживая слёзы. — Это… Это серьёзно? — Более чем. Психоз может быть вызван большим стрессом, смертью, использованием запрещённых препаратов, органическими заболеваниями и злоупотреблением алкоголя. Вообще нельзя точно узнать, чем он вызван. Возможно гены, травматический опыт, подавленные чувства и разные семейные ситуации. При психозе его симптомы не позволяют человеку отличить реальность от собственного вымысла. Характером психоза является маникально-депрессивное расстройство, то есть биполярное расстройство и различные формы шизофрении. Бывают эпизоды мании, когда вы очень возбуждены, активны. И эпизоды депрессии, это подавленное состояние, падение настроения и так далее. Но так как я не думаю, что вы предоставляете угрозу обществу, я просто выпишу вам антидепрессанты и некоторые лекарства. Мы назначим вам приёмы ко мне три раза в неделю. И совсем скоро вы станете прежней, — наконец закончив, улыбается доктор. В моей голове всё переворачивается. — Можете приглашать своего молодого человека, — он достаёт блокнот с ручкой. — Да, но… пожалуйста не говорите ему про психоз. Я сама. Потом. — Конечно. Это врачебная тайна. Зову Влада и он заходит в кабинет. Они знакомятся и начинается диалог про наши отношения…