Часть 1

— Проект 6.0. Даю добро на активацию. — Человек кивнул и отошел к коробке управления. Зажужжал двигатель. — Ничего не напутали, как считаешь? — Парень пожал плечами — Не должны, по идее — После нескольких секунд раздумий он добавил, — Тем более, Сэм, это всего лишь пробник. Даже если что-то пойдет не так или с ним что-то случится — никто на это и внимания не обратит. Мы же не великие изобретали Сансамейта, а так, профессионалы — любители. — Он по-дружески пнул приятеля. — Не кисни. Ты с этим выражением лица ходишь уже около месяца. Вон, у нас на корабле все цветы завяли. Не от твоего ли взгляда случаем, а? — Да иди ты! — Парень нахмурился. — И давай шевелись. Ну, что-нибудь появилось интересное? — Смотри, минуту назад экран был пустой. Должно быть, только сейчас произошла активация. — Садись тогда за пульт. Но сначала включи обзорный экран. А пока.… Слушай, а тебе не кажется странным что… — М? Молодой человек не успел договорить. Что-то с силой сжало его горло. Он быстро поднял голову и увидел над собой робота, которого активировал минуту назад. — Что за? — он захрипел. Машина продолжала сдавливать его горло, ломая шейные позвонки. Послышался противный хруст и голова человека, свернутая набок, безвольно повисла. Парень, сидящий рядом, онемел от ужаса. Он с широко раскрытыми глазами смотрел за тем, как его товарищ умирал мучительной смертью. — Святой боже, — парень перекрестился. Робот развернул голову в его сторону. На этом для Сэма Уайта все закончилось. *** В космосе не существует времени суток и часов. Тут нет понятия дня и ночи. День и ночь для нас одно и тоже, потому что это лишь движение света и не более. В космосе не существует времени суток — есть только один бесконечный день. Во всяком случае так гласила табличка. Мы были в своей стихии. Что ж, я забыл представиться. Меня зовут «Иван Сусанин». Простите за это прозвище. Просто я ученый и главный инженер на этом космическом корабле. А прозвали меня так, потому что за шесть лет работы на корабле я постоянно путался в дверях, пьянел от мощного восходящего потока звезд и космической пыли. Большой круглый экран был мертв, и все же на его поверхности возник какой-то силуэт. Я заглянул в иллюминатор. Там было темно, но тем не менее было видно, что все пространство вокруг корабля составляла лишь светящаяся материя. Я вернул взгляд к экрану. На нем было видно, как Арлам упал. Раздался удар. Потом он встал. В его руке была бутылка. Он поставил ее на стол и выпил. — Вот ведь пьяница, — презрительно фыркнул я — Опять ничего не делает, а мне потом отвечай. — А? — Арлам услышал мой голос по рации и обернулся. — Че ты там бормочешь? Не желая продолжать бессмысленный разговор, я переключил камеру на задний люк. Как я и ожидал, там было пусто. Но я точно слышал какой-то шум. Как-будто там что-то взорвалось. Или мне просто показалось? Да нет, не показалось. Снова шум. Надо проверить. Там явно что-то было. Живое. Но откуда? Туда уже лет сто никто не заходил и даже не заглядывал. Капитан приказал запереть этот люк, и никому туда не соваться ни под каким предлогом, под страхом страшного наказания. Меня всегда терзало любопытство, что же там все-таки находилось. Интерес боролся с совестью минуты три и в конце концов победил. Я встал, качнув пульт управления. Встав, я приблизился к странному люку, за которым по моим предположениям скрывалось нечто странное или просто металлическая конструкция — наподобие нашей орбитальной космической станции. Было понятно, что это дело рук судьбы или моего больного воображения. Я приблизился к люку и немного дрожа, дернул ручку. В углу, среди инструментов и пультов управления стоял робот. Странно, но я никогда не видел его здесь. Откуда тогда он взялся? Странная машина позади меня заскрипела. Похоже, робот активировался на мое присутствие. «Хм, спустя столько лет. Это довольно странно» — подумал я. Он не узнал меня, потому что его лампочки — распознаватели загорелись красным. В его внутренностях так же зажглись разноцветные лампочки. Весьма многообещающе мигнул зеленым один из его глаз. Зеленый — знак того, что робот не настроен враждебно и, в общем-то, не причинит вреда. Как же я ошибался. Его рот открылся в попытке сказать что-то. Старые механизмы заскрипели и я с трудом смог разобрать, что он имел ввиду. — До вмешательства в программное обеспечение осталось шесть секунд. — Не понял. Что ты имеешь ввиду? Робот покрутил головой, издавая противный скрип. Он поднял руку, сжал кулак, разжал его. Я понял, что он пытается сделать. Робот пытался вернуть к «жизни» ладони и кисти. Я инстинктивно попятился назад. Машина набрала на пульте управления команду. Появились экраны. Вот так из неоткуда. Они были такими маленькими, что на каждом помещалась одна картинка. Я увидел грязный пол, испачканные чем—то красным плиты, голые бетонные стены. Я поддался вперед и внимательно вгляделся в изображение. На полу кроме пятен, побагровевших от времени, лежали чьи-то останки. Меня затошнило. Я поддался панике. Она накатила как девятый вал. Дверь сзади меня с грохотом захлопнулась. Я схватился за ручку. Тщетно. Заперто. «Как открыть люк, чтобы он больше никогда не закрывался? И что все-таки здесь забыла эта машина для убийств? Что делать? Кричать? А есть смысл? Меня никто не услышит. Все на капитанском мостике. Выбираться? Как? Бороться? Ну да, я не отдам свою жизнь просто так, задешево». Я глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Медленно обернулся и спокойно спросил: — За что ты их так? Робот уставился на меня с каменным лицом. «Ага, в нем когда-то был центр, управляющий его жестами, и все остальные части просто выполняли синергические функции». Выглядел он довольно — таки чудно, и было странно, что большинство обладателей холодного оружия не стали бы создавать и использовать столь сомнительный механизм. Робот продолжал шарить по пульту управления. Он поднял на меня взгляд, и я услышал: — Провода. Мои провода — я с трудом разобрал его корявую, сломанную временем речь. — Отработка изменений становится с каждым годом все труднее, потому что люди не видят этого, они не верят в это и закрывают глаза. Мне жизненно необходимы провода и электроды. Но не забудьте про самую важную деталь — предохранитель сети. Я сглотнул. — Если я достану тебе провода, ты меня выпустишь? Казалось, он не услышал меня. — Я проект 6.0, созданный в ближайшем будущем как единственный в своем роде эксперимент истребления плохих человеческих организмов и отдельных индивидов. Меня назвали Седрик. Внезапно Седрик ударил меня током из пальца. — Кого хочет робот, Того и добьет плетка, А виноват в этом ты сам. Вы можете спросить, как я решился на это. Я скажу, что у меня никогда не было ненависти к человеку: ни до создания, ни до перезапуска. Но потом вы отобрали мои провода и я понял зачем был создан. Он снова ударил меня током, но сначала не причинил боли, только слегка прожег одежду и плечи. У меня появилась пара небольших ожогов. Я увидел, как его палец опускается на один уровень с моим сердцем, а на пальце формируется новый поток электроэнергетического тока. И тогда я понял, что это конец. *** Робототехника. Тогда у людей еще не было такой ответственности перед машинами. Однако, со временем, это стало некой гранью психики, которую не хотелось бы трогать.