2. Сожаления

Голый по пояс и мокрый от пота, он сражался с невидимым противником настоящим боевым мечом, делая резкие выпады и отскоки, тренировался уже почти полчаса, ощущая боль в напряженных мышцах. Сенсэй Канто был бы им сейчас очень доволен, – если он в принципе мог быть кем-то доволен. Кажется, учениками он не был доволен никогда. Во время одного из особо сложных пируэтов Тимофей с разворота полоснул клинком по воздуху и едва не зацепил свою мать, которая появилась из темноты в темном плаще бесшумно, словно призрак. Ангелина отпрянула так молниеносно, что Тимофей едва смог разглядеть ее перемещение. Секундой позже она уже стояла по другую сторону от него...

***

– Так ты пойдешь со мной или нет?! – вспылила Ангелина. Он задумался. Голова шла кругом. Хотелось накричать на мать, сказать "нет" и отвернуться. Но в этот момент он увидел глаза матери. Тусклые, невзрачные, они потеряли свою яркую зелёную искру. Ангелина вдруг показалась ему совсем разбитой, одинокой. Она смотрела на него таким затравленным взглядом, что его передернуло. — А ты сама этого хочешь? Глаза матери расширились. Будто она ожидала совершенно не этих слов. Он усмехнулся. Реакция Ангелины ли его так насмешила или пора уже навестить психолога? Ангелина откашлялась. — Очень хочу, дорогой. — Он изогнул одну бровь, а мать тем временем продолжила. — Хочу появиться на этой премьере вместе с тобой. На нас будут смотреть, снимать на камеры. А мы будем идти под руку, недосягаемые для них. Тимофей помрачнел. Если в его детстве Ангелина иногда упоминала о наличии сына, то с возрастом она все больше отдалялась от него. В этот раз все будет так же? — Как ты объяснишь это публике? Для очередного ухажера маловат, для брата тоже. Что ты им скажешь? Мать потупила взгляд. На секунду ему показалось, что она сейчас развернётся и уйдёт, бросив напоследок что-то вроде "это явно была плохая идея". Но она и тут отличилась. — Я скажу, что ты мой сын. Рано или поздно об этом все равно узнали бы, так зачем же оттягивать этот момент? Такого ответа он совершенно не ожидал. Его словно окатили ледяной водой. Слова матери отзывались в сердце эхом разбитой детской мечты. Разве не этого он всегда хотел? Чтобы мама перестала игнорировать, стыдиться или закрывать на его действия глаза. Чтобы она заметила его. Это было так не похоже на неё. Вся это неуверенность, покорность. Даже то, что она говорила так искренне, было не похоже на неё. Ангелина никогда не показывала своих эмоций так ярко, даже гнев, который иногда проскальзывал на её лице, был очень сдержанным. Все это ощущалось так нереально. Внезапно весь его гнев, все его обиды словно улетучились, будто их и не было. Всего обеда резко показались ему такими незначительными. Он почувствовал острую необходимость прикоснуться к матери. Словно от этого зависела его жизнь. Словно это был последний шанс дотронуться до неё, поговорить с ней, понять её… Он даже не успел продумать свои действия, как в один миг потянулся к ней, стараюсь ухватиться за неё, за мать, которая стояла рядом, но в то же время была так далеко. До неё оставалось всего каких-то пару сантиметров, которые ощущались как километры. В один миг образ Ангелины начал рассыпаться перед его глазами тысячей мелких осколков, которые подхватывал холодный ветер, унося их прочь, прочь от него, туда, где он не смог бы их найти, чтобы собрать по частям образ матери снова. Его руки ухватились за воздух. Пустой, холодный воздух…

***

… и он открыл глаза. Это был сон. Всего лишь сон. Обычная мечта, вызванное сожалением о том, что он не сможет больше сделать. Не сможет сказать, объяснить, обнять, почувствовать. Почувствовать её запах, её тепло, её любовь. Ему осталось только это холодная квартира в Санкт-Эренбурге, та, что он когда-то делил с ней. И здесь всё осталось также, как было при ней. Её комната, в которую нельзя было заходить без неё, её вещи, которые нельзя было трогать без неё, вся её жизнь, к которой он теперь не сможет прикоснуться, даже если очень сильно хочет. Потому что без неё действительно нельзя, будь ты хоть сотню раз Первородным, чьим угодно там сыном! Он снова закрыл глаза, восстанавливая в памяти лицо матери, которое видел во сне. То, что рассыпалось на тысячи осколков надежд, которые он теперь не сможет превратить в реальность… Потому что опоздал. Не успел вовремя с ней поговорить, тогда, когда действительно было нужно. Он больше не хотел спать. Не после этого. Это действительно был последний шанс…