Глава 8. Последнее состязание.

После победы Виталия над женихом Раннивейг среди семей красных и серых волков началась словесная перепалка, которая чуть было не дошла до массовой драки, но у отца невесты хватило сил вовремя всех разнять. Как оказалось старейшина красношëрстных тоже была шаманом, а так же разбиралась в лечебной алхимии, а потому смогла найти зелье, исцелившее негативный эффект парализующих шаров Минако, но пользоваться духовной магией ему всё равно не представлялось возможным до завтра. Побродив по многоэтажной «юрте» в сопровождении своей кошкодевочки, Виталий обнаружил, что помимо волков его населяют множество прислуживающих им гибридов людей с различными животными будь то собаки, еноты, кошки и даже козы, одна из которых предложила выпить им по стакану молока, которое судя по всему принадлежало ей самой, о чём свидетельствовало её тепло и консистенция напомнившая о парном молоке, которое его заставляла выпить всё его мать-богиня под предлогом укрепления здоровья для последующего выживания в новом мире, хотя если не считать жизнь у бабки, его путь попаданца врятли можно было бы назвать выживанием. Возможно какой-нибудь зоофил или извращенец с фетишем на лактацию был бы очень рад испить содержимое груди стройной рогатой девушки, но попаданец в данный момент не испытывал никаких чувств кроме как лëгкого насыщения. — А у вас все слуги это полу-люди? — Виталий не хотел поднимать острые темы, а потому не желая затрагивать вопрос о возможном рабстве, решил задать иной вопрос. — Нет, есть например и чистые зверолюди — не уловив его волнения начала Миу — например то, что мы ели было приготовлено чистокровными собаками потому как в семье хозяйки так заведено, что такую важную вещь как разделку и приготовление пищи можно доверять только собакам, особенно таким, которые выросли в нашей семье. — Это потому что у них есть инстинкт преданности или типа того? — Да, вроде так. Если большинство полу-людей беспокоятся по поводу крыши над головой, сытостью своего брюха и целостью своей одежды то собачий зверолюд сам не может сказать насколько он искренне любит своего хозяина, но даже пара сказанных ему слов будет нерушимой истиной. — А почему они охрану Ранни доверили вам с Микой, а не собакам? — Традиции — на лице Миу появилась лëгкая улыбка — я же много раз говорила, что наши предки поклялись служить предкам хозяйки много веков тому назад. И ещё даже волки помнят их как великих войнов, добывавшим им одну победу за другой. Неужели ты всё никак не можешь запомнить? — Теперь смогу — пройдя чуть дальше он чуть не поскользнулся на мокром полу благо стоявшая рядом кошкоподобная женщина не дала ему упасть — ëп! — О, мам, привет — следом произнесла Миу, обозначив перед ним свою мать. — Осторожнее надо быть, дети — слегка сердитым тоном произнесла мать близнецов, а затем обратилась к Виталию — о, у нас новый гость. — Да, мама. Это Рина-тян, подруга хозяйки. — Эм… приятно познакомиться… — И мне тоже приятно. Не думала, что госпожа Раннивейг сможет завести дружбу среди людей. — Как видите. Она специально пригласила меня на сва… то есть вязку. — Да, я слышала. Это просто кошмар — её кобель оказался, настолько слаб, что не смог одолеть даже слугу. Надеюсь наша премудрая госпожа Ингретте успеет найти кого-то посильнее прежде чем гонцы Сереха навестят её, чтобы отправить в Вульфхаллу. Ладно, что-то я разговорилась, пойдёмте мыть лапы и идти ужинать.

***

Поужинав и проведя некоторое время за наблюдением за тем как волки занимаются какими-то странными играми, Виталий получил известия о том, что завтра они отправляются назад в Академию, но перед этим неплохо было бы найти место для сна. Этот вопрос решился сразу же после совместных водных процедур в виде умывания из ушатов и вëдер его, Ранни и Миу. — А Ранни точно разрешила мне спать в её постели? — последний раз поинтересовался приглашëнный гость. — Конечно — ответила ему полу-кошка — хозяйка она такая. Бывает спит там, где мы её всем домом найти не можем, а затем объявляется в тот момент, когда того никто не ждал. — Да она прям как кошка. — Да, мне тоже иногда начинает казаться что в ней есть что-то кошачье. Не просто же так она выбрала нас в качестве своей прислуги, когда была маленькой. — Ну как знать. Ладно, давай спокойной ночи. — Спокойной — сказав это, Миу тут же обернулась против часовой стрелки и двигаясь на одних лишь кончиках пальцев, бесшумно покинула комнату, махнув ему напоследок своим изящным длинным чёрным хвостом, а так же местом, к которым он крепился перед тем как без единого скрипа и шороха закрыть дверь, оставив его одного слушать завывания ветров, что были слышны сквозь тонкие мозаики слюдяных окон, а так же вой волчьих семей, членам которых никак не давала заснуть огромная красная «луна» в тени которой плясали луны поменьше.

***

На удивление постель, в которой спала волчица была довольно мягкой, и мало чем отличалась от той, на которой он спал в женском общежитии или же дома, в своей комнате, о местоположении которой он невольно забывал к концу учебного года, от чего слугам приходилось каждый раз указывать ему её местоположение каждый раз как приходила пора навещать сестру и родителей как только наступала мимолëтная пора летних каникул. Постепенно Виталий стал принимать своё положение как данность, и был уже готов провалиться в тëплые мягкие пучины сна, как внезапно произошло то, что он не успел даже осознать, не говоря уже о том, чтобы как-либо среагировать и уклониться от захвата. Считанные доли секунды прошли с того момента как Ранни тут же о крыла дверь, а затем с места прыгнула прямо к нему в постель, и вырвав из рук одеяло, полотно прижалась, обхватив его талию своими широкими жилистыми бëдрами, гордо задрав при этом свой длинный пушистый хвост, что начал развиваться подобно флагу над захваченной территорией, которой по сути являлось всë его тело. Он пытался пошевелиться и даже закричать, да вот только его лицо было плотно прижато к её грудной клетке, а рот зажат промеж двух маленьких жировых мешочков, которых впрочем было достаточно, чтобы все его крики, что итак заглушашись стонами и завываниями из других комнат стали окончательно бесполезными. Сама же она так же не проронила ни слова, а только начала возбужденно дышать подобно собаке, высовыаающей наружу язык от перегрева, но сейчас перегрев мог наступить уже у него самого так как шерсть хищницы была довольно густой и вдобавок от возбуждения она пропитывалась тëплым потом и нагревалась от самого тела её обладательницы. Волчица сжала бëдра а затем и свои груди ещë сильнее, от чего Виталию становилось всё сложнее дышать, от чего тот принялся колотить и царапать спину Раннивейг, но та лишь сильнее возбуждалась от этого, прилагая всё больше усилий, чтобы познакомить его гладкое тело с её тëплым алым мехом, и лишь когда её жертва стала демонстрировать всё признаки кислородного голодания, давление ослабло, но лишь на короткий миг, которого было недостаточно, чтобы самка человека пришла в себя и попыталась спихнуть рыжую суку. Следом она сползла и обхватила ноги чуть пониже, чего было достаточно, чтобы их лица встретились, и волчица принялась облизывать его лицо пока он в ужасе боится не то, чтобы закричать, но даже открыть рот, ведь зверодевочка, того и ждала, чтобы проникнуть своей пастью внутрь, начав долгий жаркий поцелуй со своим длинным языком, которым она уже принялась облизывать его губы как-будто они были для неё мороженным или карамелью. Виталий и раньше не любил фурри, и явно не хотел встретить даже красивую девушку, наряженную в фурсьют, однако ситуация в которой он в данный момент оказался была несоизмеримо хуже, ведь на него напала та, что являла из себя фурри из плоти и крови, от которой несмотря на принятый душ и запах исходил как ему казалось, подобный собачьему даже при том, что он никогда раньше не принюхивался к собакам так же как они к нему. В определëнный момент ему казалось, что вот-вот и его вырвет, вывалив тем самым содержимое ужина на кровать и шерсть Ранни, что впрочем её неостановит, учитывая присущую волчьим зверолюдам всеядность псовых, которые разве что кору деревьев не едят, в чём у него не было уверенности. Поняв, что облизывание лица не даёт никаких результатов, волчица принялась медленно и ритмично натирать соски и другие эрогенные зоны его тела передними подушечками своих когтистых лап, стараясь не поцарапать его, причинив боль вместо вынужденного наслаждения, от которого он тоже мог закричать как в тот раз с полу-крольчихой не будь в его рту кляпа из одежды. Поняв, что его руки свободны Виталий сам решил воспользоваться слабым местом зверолюдей, а именно хвостом. По крайней мере он предполагал, что если резко потянет Ранни за хвост, то та оцепенеет, дав ему спасительную секунду на призыв парализующего заклинания. Так он думал и уже хотел сделать, но хищница в очередной раз оказалась быстрее "добычи". Раннивейг молниеносно схватила его руки, а затем взяв две руки в одну принялась медленно снимать трусы, чему он пытался сопротивляться, но та начала помогать задними лапами, в результате чего нижнее бельë феи ветра было спущено до колен, а зверодевочка получила доступ к самой нежной часть тела человеческой девочки. Может быть это и было тем самым способом удовлетворения партнёра, о которой говорила Миу, и который они регулярно практиковали с её хозяйкой, которая в данный момент чувствует себя его хозяйкой, с которой может играться будто с живой игрушкой, даже если та против, но при этом не может оказать никакого внятного сопротивления. Да и нужно ли было сопротивляться вообще, когда в данный момент его тело испытывает всё новые и новые приливы удовольствия, которые возможно он никогда не мог бы получить будучи мужчиной либо уже давно забыл каково это удовлетворять себя ведь женщине это было познать намного сложнее, чем мужчине, да и самих попыток достижения подобного он избегал так как боялся, что называется "умереть от кринжа" даже находясь в местах, где тот находится наедине, а значит фактически никто не мог бы его осудить. Теперь же он начинает познавать причём познавать не взглядом потому как они вместе извернултсь таким образом, что он не видел того, что творилось у него промеж ног, но познавкть телом, а затем и познавкть душой, на что способна его хрупкое чувствительное тело, а так же на что была способна та, кто возможно искренне любит его, а может и просто испытывает к нему животную страсть, ставшая многократно выше в период аналогичный собачьей течке. И при всём при том, попаданец старался не закричать. Пусть не от боли, но от удовольствия, но он не сделает это — будет держать язык за стиснутыми зубами и победит её в последнем состязании, которая она ему устроила ничего не сказав и не сделав никаких ставок, кроме одной — чувства собственного достоинства, того, кто нападает, а так же держит удар, даже если удар приходится по его клитору или чего-то около него, но чего точно — не было понятно даже тому, кто на данный момент обладал женской репродуктивной системой и успел прочитать уже не одну книгу по анатомии человека, но к сожалению большинство почерпнутой информации вылетело из его головы ровно так же как и влетело, либо дремало глубоко в закоулках сознания, ожидая сигнал к пробуждению в виде правильно подобранной ассоциации. Наконец он всё же раскололся, и не сумев сдержать нестерпимое и неописуемое наслаждение, раскрыл рот, чтобы на на миг выдать стон, который тут же был заглушен накрывшей его лицо волчьей пастью, а вместе с ней и тонким блинным языком, от которого теперь его собственный стал ощущаться подобно грызуну, которого вот-вот вот проглотит или удавит змея. Казалось, язык Ранни просто не оставляет никакого свободного места у него во рту, двигаясь то тут, то там, а порой и залезая в глотку, от чего даже дыхание через нос ему давалось крайне затруднительно. Этот поцелуй длился втечении нескольких минут, за которые в голове у Виталия прошла почти целая вечность, в которой страх и отвращение причудливым образом смешались с наслаждением и возбуждением, однако не успел он осознать как всё закончилось, как всё стало ещё хуже. Волчица ещё раз заставила его перевернуться, и раздвинув ноги, поднять мятую точку, при этом не переставая прижиматься и использовать захваты, от чего теперь она чуть ли не "ездила" на нём верхом, начав просовывать свой длинный пушистый хвост промеж пышных бëдер, проводя им в том числе по тем местам, куда ранее касалась пальцами, что приносило успехи в плане стимуляции его возбуждения. Теперь она стала казаться ему не такой уж и глупой, по крайней мере ей хватило ума применить те же приёмы что и на киске Миу, но в этот раз ему захотелось закусить подушку и стонать её до тех пор, пока не закончится и эта часть экзекуции после которой впрочем настанет пора новой, подобной той, что делала ему Бель, но теперь он сам вынужден будет проделать то же самое дабы его соперница сама вылилась из сил и прекратила истязать его нижние губы своим длинным языком. После того, как они легли в позу "шестьдесят девять", его лицо глубоко вошло в её волчью нору, от чего желание опорожнить содержимое желудка было всё сильнее, однако он вновь не стал это делать так как его коллега по спариванию могла того не оценить, и ответить тем же, а то и сделать нечто похуже, "пометив" его и силой принудить лизать ещë сильнее, чем он делает в данный момент будучи зажатым между мягкой шерстяной подушкой и не менее мягким, но вместе с тем и более упругим пространством промеж её бëдер и ягодиц. Поняв, что в отлизывании того, чего надо он не соображает, она сама стала указывать пальцами туда, где должен быть его язык, а так же доворачивать головой, держа его за длинные пряди зелёных волос, которые тот уже не помнил когда подравнивал в столичных перихмакерских, на которые он тратил часть того, что оставалось за два месяца от сэкономленной части стипендий. Но сейчас никакие стипендии и вообще ничего не имело смысла, кроме того, как глубоко он может погрузиться в мохнатое ущелье своей фурии и как долго он будет копать его своим языком прежде чем сам сможет доставить ей хоть каплю того удовольствия, что испытывал в данный момент. В конце концов их проникновение друг в друга длилось так долго, что то ли он то ли она начала уставать, а затем оба заснули, упираясь носами в лоно друг друга, а потому, проснувшись Виталий первым делом стряхнул её с кровати, а затем захотел даже на кричать и изо всех сил ударить Раннивейг, но та спала так крепко, что даже упав на пол рефлекторно свернулась калачиком и ещё час продолжала своё пребывание в сонном царстве. Ему искренне хотелось верить и надеяться на то, что их новая общая тайна не выйдет за пределы памяти тех, кто мог о ней знать.