Черное Рождество

      Сигюн невольно останавливается и выгибает бровь, когда большой круглый уличный фонарь три раза мигает, точно вот-вот хочет погаснуть, но все же собирается с силами и вновь встает в строй. Она довольно хмыкает, опуская руку со спадающими искрами магии: Сигюн слишком нравится созданная мидгардцами праздничная атмосфера. Разноцветные огни, украшения, запах живой ели от каждой двери магазинчика или дома. И, кажется, что даже такая мелочь, как уличный фонарь, — неотъемлемая важная составляющая.              В спину ударяется детский смех от пронесшейся вихрем ребятни, поднявшей ворох снежинок. Предрождественская пора 1925-го в Нью-Йорке Земли-2850 выдается невероятно снежной, так что все — от мала до велика — спешат урвать свое. Кто-то из мужчин по-доброму бранится детям вслед, едва не поскользнувшись на размокшем тротуаре, кто-то пылко начинает вспоминать свое детство: люди — забавные существа. Им нужна сущая мелочь, сущий миг, чтобы зацепиться за свои воспоминания и выудить их отголоски из омута бытия.              Сигюн глубоко вдыхает морозный воздух и улыбается, наблюдая, как вокруг кружатся белые хлопья. В отличие от мидгардцев, Сигюн живет много дольше и многое предпочитает не помнить. Их задача сейчас — жить, предаваясь незнанию и праздной самозабвенности. Для Сигюн в этом мире есть куда более важное дело.              Дверь кафе звенит переливчатым колокольчиком, невольно приковывая все взгляды к новому посетителю. Но Сигюн нужен среди них только один взгляд.              — Хвала Одину! — поднимается с места Локи, тут же принимаясь по-джентельменски помогать Сигюн снимать шубу. Хочется спросить у него: «Что стряслось?», — но он с лихвой восполняет это самостоятельно: — Я думал, что прожду тебя до ночи! Но это полбеды: если бы не вероломные мидгардки!              Сигюн вопросительно изгибает бровь — больше для самой себя, потому что снова заведшийся изумрудный взгляд упирается ей в затылок.              — Мне даже пришлось наколдовать себе кольцо, лишь бы они отвязались. Так что будь добра… — недвусмысленно кивает он на ее руку, с которой она медленно стягивает перчатку.              Локи отодвигает стул, усаживая Сигюн за стол, но его монолог не прекращается:              — Не то чтобы в этом мире это особо помогало, потому что сегодня на встрече мне без лишнего стеснения заявили, что я слишком молод, раз до сих пор не имею любовницы.              Сигюн саркастично хмыкает.              — Но зачем мне любовница, когда у меня и так слишком прекрасная жена? — не без лишнего пафоса задает он риторический вопрос с настолько явной кривой улыбкой, что Сигюн может распознать ту чисто интуитивно.              Она прикрывает глаза, маскируя жгучее желание возвести те к потолку: мистер Мобиус был прав, когда назвал асгардского принца с 200000-й Земли «балаболкой». Чтобы найти зрительный контакт, приходится обернуться вполоборота.              — Вот видишь. У тебя такая прекрасная жена. Хватит жаловаться.              Она протягивает ему руку, недвусмысленно завершая тему, и Локи едко кривит губы, одаривая Сигюн темным прищуром. Послушно принимает кисть в свою и прикладывается к костяшкам пальцев губами. Фальшивое обручальное кольцо сидит как влитое на месте.              Все вокруг Локи и Сигюн — фальшь. Даже они сами. Сотканы из нее, выкроены по хитрой выдумке. Это их жизнь, сущность одного из них, их работа. Два преступника временного континуума, два заложника TVA, два многообещающих наемника, заделывающих бреши в искривленной временной линии Мультивселенной по указке начальства. Во имя сохранения собственной жизни.              И да будет жить и вечно процветать TVA!              — Я надеюсь, с твоей стороны с нашим делом все в порядке? — как бы невзначай интересуется Локи, когда официант уходит, получив заказ.              Обычно их задания просты и быстры: найти причину бреши, устранить. Но в этот раз все до неприличия затянулось. Они с Сигюн в мидгардском 1925-м уже почти месяц, гоняются даже не за целым Камнем Бесконечности, а за осколком. И, в общем-то, Локи не имеет ничего против «сверхурочных» — Нулевой часовой пояс сидит в печенках у всех наемников. Он даже «смирился» с сухим законом. Но местная женская мода приводит в уныние. Короткие мальчишеские стрижки, квадратные платья, устранение женственности, курение и феминизм. Лишь единицы способны выглядеть при таком наборе желанно и сексуально. Радует лишь, что его напарница — мятежная дочь Фрейи из какой-то совсем далекой реальности — в их числе. Иначе все было бы совсем печально.              — Ну… — Сигюн делает паузу, тряхнув кудрявым каре — Хвала Одину, наколдованным. — И да, и нет, — и, прежде чем Локи взбеленится, продолжает: — Согласно нашему заданию от TVA, осколок Тессеракта с Земли-349 попал Дарреллу-отцу. Но тот, кажется, передал камень сыну, — она раздраженно фыркает. — Поэтому нам до сих пор и не удалось его заполучить.              — Я пришел к тому же выводу. Впрочем, у кого камень — для нас несущественная разница, — довольно хмыкает Локи, вальяжно откидываясь на спинку стула. — Ведь благодаря мне мы наконец знаем, где осколок, и когда сможем его забрать.              Сигюн давит ироничную улыбку и медленно закидывает ногу на ногу. Знает: Локи «не покупается на такие дешевые трюки». Но у нее слишком хорошее настроение, чтобы тратить этот вечер впустую. А его изумрудный взгляд все равно неизменно падает туда, куда она хочет.              — И когда же мы сможем его забрать?              — Завтра. Во время рождественской вечеринки в поместье Даррелла-старшего, на которую нас уже пригласили, — довольно разводит руками Локи. Сигюн про себя называет эту его привычку не иначе, как «похвали меня». — Камень покажут на закрытой встрече среди влиятельных лиц. К счастью, мидгардцы будут настолько пьяны, что не обратят внимания на небольшой переполох. Нам даже не придется особо усердствовать.              — Серьезно, Локи? — она скептически выгибает бровь и наклоняется вперед, опираясь на локти. — В этом поместье только двадцать штук спален, я молчу о других комнатах. Ты знаешь, где точно будет эта встреча? И сколько охраны для нее будет задействовано? Что успели мидгардцы сделать из осколка за целый месяц? А хочу напомнить: посоха, управляющего разумом, из твоей временной линии, чтобы заставить мидгардцев делать грязную работу, у нас нет!              — А жаль, — его губы изгибаются в невольной саркастичной улыбке, но тут же опадают от полного осознания ситуации. Брови сходятся на переносице. — Хорошо. Это действительно проблема.              Им потребовалась неделя, чтобы вычислить среди всех жителей Нью-Йорка «Дарреллов», живущих уже почти двадцать лет под другой фамилией. Полторы недели, чтобы найти и влиться в преступный синдикат. Еще неделя, чтобы завоевать доверие организаций. Осколок Тессеракта постоянно перемещали, и до него нереально было добраться. Едва Локи был на месте хранения, оказывалось, что камня там уже нет. Мафиози были помешаны на шифровке и безопасности, но иногда казалось, что они видят будущее. Облажаться сейчас, когда осколок официально выставят в свет, было бы виртуозным провалом.              Локи на секунду задумывается.              — Может?..              — Черта с два я буду очаровывать кого-то из Дарреллов.              Не то чтобы он ожидал другого ответа: последний раз ее «очарование» едва не закончилось государственным переворотом на Ксандре, и Локи пришлось ликвидировать приличное количество ксандарианцев вне летального списка TVA. За что они получили от Мобиуса неплохой такой выговор.              — Хорошо. Так и быть, я придумаю другой способ. Попробую снова влезть кому-то в голову на вечеринке или вроде того.              — Отличное решение, милый, — нарочито сладко воркует Сигюн, когда официант ставит перед ней тарелку с ужином.              — Ужасный лексикон, дорогая, — картинно морщится Локи. — Напомни мне по возвращению в Нулевой часовой пояс сказать Мобиусу, чтобы больше не отправлял нас в Мидгард: он оказывает на тебя плохое влияние.              — Сноб, — направляет она на него острием ловко подхваченной вилки, и тонкие губы изгибаются в чванливой усмешке.              — Мне не хватило совсем немного, чтобы этот мир стал моим!..              — О боги! — страдальчески стонет Сигюн, отгоняя опешившего официанта рукой. — Только не начинай…        ***       — Спасибо за визит! Приходите к нам еще! — любезно улыбается парнишка, нервно поглядывая в сторону Локи.              Даже в костюме тройке, нелепой шляпе и шерстяном пальто тот сохраняет опасную ауру мага, воина и коварного серийного убийцы. Даже в одежде смертных внушает страх.              Сигюн нравится эта закономерность. Она наслаждается галантными манерами асгардского принца, помогающего накинуть на плечи увесистую шубу, и с достоинством ванийской леди берет Локи под руку.              Колокольчик на двери звенит, знаменуя об уходе, и экстравагантная пара не из мира сего выходит в морозный вечер. Между ними льется размеренный ленивый диалог, сочетающий в себе флирт, подкалывания и выстраивание стратегии по грядущей «работе», когда в них буквально врезается вылетевшая из-за угла девушка.              Сигюн издает болезненное «ауч», по стечению обстоятельств принимая основной удар на себя, и тут же оказывается притянута к Локи в защитной реакции.              — Осторожнее! — недовольно рявкает он и получает спешное сконфуженное «извините». — Эти невоспитанные мидгардцы! — Локи брезгливо фыркает, отворачиваясь от быстро удаляющейся девушки, не остановившейся ни на секунду.              Уже собирается продолжить путь к припаркованному автомобилю, но вставшая как вкопанная Сигюн не дает это сделать. Он заглядывает в нахмуренное, предельно сосредоточенное на удаляющейся фигуре лицо, вопросительно выгибая бровь.              — Брось, это не стоит убийства, дорогая.              — Ты не почувствовал? — Сигюн стреляет в него острым взглядом.              И Локи в мгновение становится серьезным. Он уже выучил этот взгляд. У его напарницы просто ужасающая интуиция.              — Что именно? Думаешь, она связана с камнем?              — Не уверена…              Сигюн отпускает его локоть и быстрым шагом направляется вслед за незнакомкой, скрывшейся секунду назад за углом антикварного магазинчика. На тонких пальцах мелкими искрами угрожающе оживает магия. Локи материализует в руке кинжал. Но когда они резко выходят из-за угла…              Сигюн цепким взглядом окидывает две каменные стены и кованые ворота посередине. Магия в руках тухнет.              Пусто.              — Она не могла просто исчезнуть!              Локи коршуном проносится мимо, бешено шаря взглядом по всем углам. Но тщетно. Пробует на прочность ворота, резко дергая на себя, — те держатся крепко. Из груди выходит гортанный рык.              — Тессеракт? — дико вперяет он в нее взгляд.              — Это не магия, Локи. Ты и сам видишь — следов нет, — Сигюн нервно закусывает губу. Это все ей не нравится…              Еще больше ей не нравится расползающаяся на остром лице кровожадная ухмылка. Знакомая ухмылка, означающая неподдельный интерес. И к кому? К мидгардке? Факт как-то странно уязвляет и бесит. Сигюн, возможно, даже самую малость ревнует. Но не к этой человечке, о нет. Сигюн привыкла, что лишь только она — и только она — у кого бы то ни было на первом месте. Даже у ее треклятого напарника-йотуна.              — Ладно, — чеканит она, вновь завоевывая его внимание. — Что бы это ни было, пока это не встанет у нас на пути, это не наше дело. Ты понял? Локи? — уточняет она.              — Но разве тебе?..              — Локи! — Сигюн понижает голос. — Не порть все. Опять.              Он хмыкает и улыбается змеиной улыбкой, подходя так близко, что почти заставляет отступить на шаг.              — И что же мне будет за хорошее поведение?              — Что ты хочешь? — серьезно спрашивает Сигюн, с вызовом заглядывая ему в глаза. Очередная форма их извращенного флирта.              — Поцелуй, — с энтузиазмом сообщает Локи, как будто уже заведомо получил награду.              Он пристрастился к этому исключительному виду наркотика — волшебному мигу неподдельной страсти, кратковременному безумию и помешательству, глушащему напрочь ум и порабощающему рассудок. К поцелую обольстительной ведьмы, чей исключительный дар — способность стимулировать центры удовольствия в мозгу и вызывать чувство ослепляющей влюбленности.              — Снова? — на лице наигранный скепсис — в голове самодовольная насмешка. Все мужчины во всех мирах и вселенных одинаковые. — Может, придумаешь что-то новенькое?              — Я бы выбрал «секс», но ты же не даешь мне повышать ставки, — усмехается Локи, и Сигюн ожидаемо кривится.              — Обойдешься.              — Так и думал.              — Ну хоть что-то у тебя хорошо получается, — подкалывает она, стреляя глазами, и вздрагивает от стремительно сокращенного расстояния между лицами.              Ухо опаляет жар дыхания и предупреждение-напоминание, что Локи не один из ее послушных солдатиков, которыми Сигюн может играть:              — Не дерзи.        ***       — Заметили? — Ласт разгибается, все еще держа руки на животе, и кидает взгляд на фигуру у окна с биноклем.              — Нет. Слишком поглощены собой, — звучный смешок. Она почти уверена, что острая самодовольная ухмылка расползается по его лицу. — Это было неожиданно… — как-то интригующе потягивает Файв , но быстро становится серьезным. Отброшенный бинокль с грохотом падает на пол. — Что ты увидела?              Ласт хмурится.              — Много народа. Танцы. Выпивку, — взгляды встречаются. — Смерть.              Он вмиг ощетинивается, наступая. Цедит медленно и взвинчено:              — Чью смерть?              — Сам как думаешь?              Ласт выразительно приподнимает брови, и Файв закрывает глаза, процеживая воздух сквозь зубы. Чтобы через секунду резко развернуться и ударить ногой по стене.              — Дерьмо!        ***       — Как вы не понимаете, вас хотят УБИТЬ!              Файв с размаху бьет ладонью по столу, пронзая кабинет дребезжанием канцелярии. Охрана за секунду вытаскивает и направляет на потенциальную угрозу пистолеты.              Как будто это бы помогло, захоти он действительно им навредить.              — Джентльмены, — с фальшивой миротворческой улыбкой оборачивается Файв и машет рукой. Горящий взгляд возвращается к «Даррелу»-старшему. — Мистер Моррис, о какой вечеринке может вообще идти речь?              — Рождество, мальчик мой.              Файв рычит от непроходимой тупости этого самоуверенного идиота и сжимает столешницу руками.              — Это «Рождество» может стоить вам и вашему сыну жизни. За вашим камушком, что бы это ни было, охотятся необычные люди.              — Как ты? — из-под густых усов слышится насмешка, и солидный мужчина поднимается с места. Кожаный стул скрипит, за спиной в дорогом костюме слышится звон откупоренного графина с выпивкой.              — Я не знаю, — сверлит его взглядом Файв, — в этом и проблема.              — Послушай, я понимаю твои абсолютно обоснованные беспокойства, — мистер Моррис поворачивается с двумя наполненными стаканами виски и протягивает один юнцу. Сугубо по его пониманию. — Знание, что существуют люди с подобной тебе и твоей подружке силой, на какое-то время и правда поставило меня в тупик. Но я босс мафии. Меня хотят убить буквально каждый день. Еще одной парочкой со сверхспособностями меня не напугать. Тем более что вечеринка слишком важная, чтобы ее отменять.              — Вы ставите слишком большие ставки на этот камень. Вы хоть знаете, что это?              — Послушай, мальчик мой, — опять это обращение. Файв морщится и скрипит зубами. — Я сам решу, что мне делать с золотой жилой, что попала мне в руки.              — В итоге эта штука вас убьет, — с нескрываемым злорадством выплевывает Файв. — Я предупреждал вас.              Он исчезает в голубой вспышке, перемещаясь в центр гостиной непримечательной съемной квартиры.              — Я говорила, что он не послушает.              Файв до побелевших костяшек пальцев сжимает стакан с виски в руке. Выпивает залпом, обжигая горло и пищевод. А затем с разворота бросает в стену.              — Черт, Файв! — подпрыгивает на диване Ласт. — Совсем спятил?!              — Нам нужен план. Быстро!              — Ты у нас параноик, отвечающий за кровавые планы. Я — подстраховка на случай ЧП.              — Бесполезная! — огрызается он и тут же закрывается руками от летящей точно в голову подушки.              — Полегче на поворотах!              Два горящих озлобленных взгляда встречаются, но интенсивность одного подавляет другой. Ласт поджимает губы. Файв — ходячая пороховая бочка. Того и гляди подорвется, и полетят головы с плеч. Он исчезает в пространстве и материализуется в шаге, заставляя Ласт мысленно вжаться в спинку дивана — внешне остаться недвижимой с гордо поднятой головой. Его это еще больше выбешивает.              Файв наклоняется к ее лицу, ставя руки на сиденье по обе стороны от миниатюрной фигуры.              — Не провоцируй меня, девочка, — угрожает он. — Меня и так бесит играть в няньку с имбицилами.              Он самый известный безжалостный и невероятно эффективный убийца Комиссии Времени. Он должен устранять препятствия, а не лепить события для правильного исхода!              — Ты прекрасно знаешь, что наши навыки для этого дела подходят лучше всего, — выразительно заглядывает она в его глаза. — Особенно учитывая два внезапных форс-мажора.              Файв хмурится и сжимает зубы, отводя взгляд. Как будто она попала ему по самому больному. Ну, так и есть.              — Они и этот камень меня больше всего беспокоят. — Он неоднократно отправлял запрос Комиссии, но так и не получил ответа. — Этого не было в истории.              Это странно. И опасно. Основная задача наемников Комиссии — не светиться, ведь даже самое малое вмешательство в ход истории может повлечь за собой снежный ком из новых событий, что приведет к катастрофе. Неизвестно, насколько серьезно противостояние двух команд из, очевидно, альтернативного времени уже сумело повлиять.              — Может, в этом как раз и заключается наша миссия? Чтобы их там не было?              Залатать «сюжетные дыры», стереть возникшие кляксы с чистого листа — в этом есть смысл.              Ласт с улыбкой подается вперед, и Файв ожидаемо нервно отстраняется. Его до сих пор выбивает из равновесия то странное влечение, которое он испытывает к юной напарнице. Западать на молоденьких — негоже в его-то годы. Вот только двадцатипятилетние тело со своими запросами идет вразрез с пятидесятивосьмилетним сознанием. Ласт — очередная шутка Куратора, что из Семи грехов именно ее к нему приставили. Белобрысая стерва!              — Может, — поводит бровями он и хмыкает, высоко поднимая подбородок. Доминирование в любой ситуации. — Куратор способна на подмену задания. Однако! — он вновь исчезает, чтобы появиться возле бара. — Именно из-за этого мы в тупике. Было бы проще похитить Даррелов и решить проблему с камнем отдельно. Моя воля — давно пристрелил бы обоих. — Настолько уже сидят в печенках. — Но Даррел-старший в ночь на Рождество 1925-го должен потерять сына в заварушке, а сам выжить, чтобы озлобиться и начать способствовать тотальному обвалу экономики в 1929-м. Он одна из ключевых фигур в этом кризисе.              — Я и без тебя это знаю. Но…              — Для этого он сам должен бросить затею с камнем.              Ласт хмурится, наблюдая, как Файв методично смешивает себе Маргариту. Если бы не этот камень, появившийся совершенно неожиданным образом в истории, не возникло бы никакой ситуации для вмешательства. Но что-то пошло не так, и он вызвал не только необходимость «чинить» временную линию, но и призвал за собой незарегистрированных личностей со способностями, превосходящими Ласт и Файва понимание. Дети, рожденные в двенадцатый час первого дня октября 1989-го года, также имели сверхспособности, не дарованные ранее человечеству. Но каждый из них имел только одну такую способность, весьма ограниченную полем своего действия. Парочка извне имела таких способностей несколько. И, вероятно, это была лишь часть, что Файву и Ласт довелось видеть.              И от таких людей им нужно было спасать идиотов Даррелов, грезящих пустить камень с неограниченным количеством энергии в производство оружия, уже сегодня вечером? Это просто самоубийство. Даже по меркам той, чья работа убийство и есть.              — Нам нужно чудо, — пессимистично цедит Ласт.              — Есть кое-что получше, — самодовольно усмехается Файв, появившийся за ее спиной.              Она поворачивается, облокачиваясь на спинку дивана, чтобы спросить:              — Что?              И он таинственно улыбается, сделав глоток.              — Математика!        ***       — Нет и еще раз нет. Исключено!              — Что тебе не нравится, дорогая? — Локи со смешком склоняет голову вбок, оценивая себя со своей партнершей в зеркале, и одергивает лацканы угольного пиджака. Боги, что сказать. Всегда выглядят идеально.              — Ты серьезно? — Сигюн вопросительно выгибает бровь. Недовольный взгляд упирается прямиком в золотой шлем с укороченными рогами. — Это мидгардская вечеринка!              — В двадцатых! И это маскарад! — игриво поводит он по ее черному перу в бархатной ленте и получает удар по руке, кричащий: «не трогай!».              — Наша основная задача — не выделяться. А ты хочешь заявиться… — она беспомощно взмахивает рукой, — в этом?! Шуточек про наставленные рога от Тора-тусовщика с 199846-й Земли тебе не хватило?              Локи морщится с совершенно не сочетающимися брезгливостью и забавой. Самая смешная версия Тора, что он видел. Вот что вырастает из избалованных детей. Странно, но даже в той вселенной они с ним стали «братьями».              — Брось, ты без ума от моих рогов, — недвусмысленно поводит бровями Локи, и Сигюн морщится, обрывая зрительный контакт.              — Ты как всегда омерзителен.              Она закатывает глаза, вставляя длинную серьгу в ухо. Из-за сегодняшнего вечера и так вся на нервах. Все обязано пройти идеально — они должны забрать осколок Тессеракта. Ошибки быть не может. Но этот олень снова намеревается все испортить! И почему за рациональную составляющую в их тандеме должна отвечать она, а не тот, кто зовется Богом Коварства?              — Ты, кажется, вчера обещал мне вести себя хорошо, — Сигюн медленно встает с пуфика, поворачиваясь к Локи лицом. Становится почти вплотную. Знает — сейчас он предельно сосредоточен. На ней. Она подавляет улыбку.              — Я все еще не получил за это свою плату, — елейно тянет он губы в ухмылке.              Сигюн хочет размазать эту ухмылку прямо по самодовольному лицу.              — В этот раз у нас постоплата, милый, — она понижает голос, стреляя в него глазами снизу вверх. И тут же разрывает зрительный контакт.              Это смешно, но даже такой закостенелый трикстер, манипулятор чужими умами, как Локи, покупается на столь дешевую уловку: дыхание учащается, взгляд становится ощутимее. Все из-за интимности обстановки.              Сигюн материализует во всполохе золотой магии зажим в форме полумесяца, аналогичный тому, что есть на асгардской броне. Медленно поддевает пальцем зеленый галстук, ощутимо проходясь ногтем по мужской груди — Локи сглатывает — и крепит зажим на место.              — Ведь ты никогда не сдерживаешь своего слова.              Сигюн заглядывает в его потемневшие глаза с мягкой улыбкой. Локи смаргивает: осознание приходит не сразу. Но стоит туманной дымке очарования сойти, уголку губ дернутся, а в изумрудной зелени загореться огоньку… Сигюн резко дергает за галстук, заставив Локи поперхнуться.              — Если в этот раз наделаешь глупостей, я тебя самолично прикончу — Мобиус мне только спасибо скажет.              Она отпускает его, отступая на шаг. Отшатывается, как от огня, и Локи усмехается. Они оба прекрасно знают, что в схватке тет-а-тет он сильнее ее. Уже пытались убить друг друга на одной из первых миссий. Сигюн до сих пор помнит вкус крови на языке, обездвиживающую скользкую магию и нож, жалящий кожу на горле.              — Серьезно, Локи. Я уже устала от этой миссии.              Она складывает руки на груди, и он примирительно поднимает свои. «Хорошо-хорошо».              — Я понял тебя, дорогая. — Загорается искра надежды. — Ты любишь пожестче, я запомню.              Сигюн разочарованно рычит, разворачиваясь на носках туфель, и цокает на высоких шпильках прочь из комнаты под заливистый шуршащий смех.        ***       Рождественская вечеринка в поместье Моррисов — авторитетных деятелей искусства — собирает все сливки общества, пряча под завесой изысканных манер, помпезностью и праздностью, дорогими костюмами и вычурными платьями, мишурой и сверкающими рождественскими украшениями, «запретным» алкоголем, музыкой, улыбками и смехом, самомнением и важностью влиятельных фигур всю грязь из смерти, крови и горя этого города.              И для Сигюн подобная атмосфера как никогда привычна. Скользким прикосновением к затылку вниз по позвоночнику опускается неприятное дежавю. Это заставляет ее нервничать. Она мило улыбается, «тактично» не встревая в мужскую беседу, и недвусмысленно впивается ногтями в чужую руку.              Локи чувствует этот болезненный намек даже через плотный слой пиджака и рубашки.              — В чем дело, дорогая? — справляется он, принудительно покидая ключевые фигуры сегодняшнего вечера, так отчаянно раздевающие его «жену» глазами. Не то чтобы Локи не исторгал от этого слишком очевидное надменное злорадство.              — Будь серьезнее, — с фальшивой игривой улыбкой строго упрекает Сигюн. Одними глазами обещая жестокую расправу. Какого нидхегга все мужчины до третьего тысячелетия такие дети?!              — Я всегда серьезен, — фыркает он, поддерживая ее игру на публику.              Локи срывает с подноса мимо проходящего официанта два бокала с шампанским. Чувствует нутром вот-вот назревающий конфликт и мысленно стонет, читая по нехорошо дернувшемуся уголку губ, что одним красивым галантным жестом оплошность так легко не исправить.              — Я тебя умоляю, — Сигюн закатывает глаза, слишком интимно перехватывая из его руки предложенный бокал, и с улыбкой мстительной ведьмы чокается с его. — Ты никогда не бываешь серьезен.              Со стороны кажется: атмосфера вечеринки и выпитый алкоголь захлестнули двоих, наплевавших на остальных. Если бы мидгардцам действительно было до кого-то, кроме них самих, дело.              — Хватит пилить меня! — Локи щурится. Острый взгляд врезается в Сигюн, и она ожидаемо его не выдерживает. То-то же. — Ощущение, что мы и правда женаты. Лет триста.              Хочется отвесить ему звенящую колкость. Но вместо острой шпильки Сигюн растягивает алые губы в фальшивой широкой улыбке.              — Эвелин!              Ее почти сносит блестящим тараном.              — Джорджина.              Сигюн оставляет на щеке захмелевшей девчонки «дружеский» поцелуй. Все эти телячьи нежности с поистине глупыми мидгардками вызывают в ней тошноту. Фолькванг воспитывал женщин, ради которых обведенные вокруг пальца мужчины развязывали уносящие тысячи жизней войны. Малышка Джо-Джо была не способна даже удержать член в штанах одного-единственного мужчины. Жалкая. Никому здесь совершенно не интересная.              — Наконец-то я смогу познакомиться с подругой, о которой Джо столько рассказывала без умолку, — ее спутник ослепляет своей широкой голливудской улыбкой, на которую лишь впору закатить глаза от тоски. — Я Мэтью Моррис.              — Леон Хармон, — нагло встречает Локи и давит в себе неприятный росток уязвленности, пожимая руку мидгардцу, со знакомым блеском в глазах не сводящему взгляда с Сигюн. Это лишь четко выстроенная схема, игра соблазняющей чужой ум ведьмы. Но он все равно бесится. — Моя жена, Эвелин.              Сигюн приветливо улыбается, считая, что все это весьма комично. Особенно слюни, которые Джо-Джо так откровенно пускает на как всегда импозантного Локи.              — Хармон. Так вы тот самый новый партнер отца!              — Я думал, у вас с отцом общий бизнес, — притворно изумляется Локи. То ли льстит, то ли насмехается. Кажется, даже сам Даррел-младший запутывается в своих чувствах, отвечая скомканно:              — Да, разумеется.              — Хотя бы в Рождество можно не говорить о бизнесе? — притворно надувает губы Сигюн, и Джо ожидаемо ей поддакивает. — Я даже не могу нормально насладиться выпивкой.              — Хватит капризничать, дорогая, — со сталью в голосе требует Локи и ловит ее за подбородок. Сигюн фыркает, вырываясь.              И в этой короткой размолвке Деррел-младший находит для себя шанс. Он предлагает:              — Если леди не может насладиться выпивкой, как насчет чего-то более изысканного?              «Эвелин» за двоих с энтузиазмом принимает приглашение пообщаться парами приватно. И искусно выстроенная ловушка для Даррела-младшего с треском захлопывается.              Сигюн следует за задуренной парочкой по парадной лестнице на второй этаж. Сжимает пальцы Локи в предвкушающем нетерпении. Она почти чувствует, как осколок Тессеракта оказывается у нее в руках. Поэтому, когда Джо-Джо падает на диван от усыпляющего заклинания, а Локи впечатывает ладонь в голову не успевшему позвать охрану за дверью Даррелу-младшему, никто из богов совершенно не ожидает незваных гостей.              Сигюн подскакивает с дивана, Локи дергается, рывком выныривая из чужого сознания, так что трясущееся тело Даррела-младшего мешком падает к его ногам. Дверь распахивается, и в кабинет вваливаются два среагировавших на шум охранника с пистолетами наготове.              Полный бедлам…              Локи медленно заводит руку за голову, шаря в кудрявой шевелюре, и так же медленно поворачивается к выстрелившему в него парню.              — Ауч! — он театрально кривится, бросая смятую пулю на пол.              — Какого хрена?.. — Файв бешено бегает глазами с изувеченного снаряда на все еще живого мужика, которому выстрелил прямо в затылок.              Железная пластина? Но кровь-то где?!              — Босс! — пешки наконец замечают на полу упавшего Даррела-младшего и в унисон выстреливают Локи в грудь.              Он морщится, одним быстрым движением метнув им в горло кинжалы.              — Не могла их оглушить? — ворчит Локи под звук упавших тел, латая дыры в костюме магией.              — У меня моральное удовлетворение, когда в тебя чем-нибудь попадают, — нервно хмыкает Сигюн.              Пусть скажет спасибо, что она звук приглушила, еще когда они только вошли. Иначе бы здесь собрался уже весь особняк.              Они оба приковывают настороженный взгляд отпетых убийц на самого первого парня. Вот, кто вызвал действительно тот еще интерес. Ни Локи, ни даже Сигюн не заметили его появления. И что самое напряженное, взгляд у него точно такой же.              — Да кто ты такой, черт возьми?! — с рыком произносит Файв, опуская пушку.              — Не поверишь, у меня к тебе тот же вопрос.              Локи опасно щурится, пытаясь оценить соперника, но, кажется, окончательно выводит того из себя. Ласт неоднократно повторяла Файву, что он как коробка с динамитом и таймером, который может сработать в любую секунду не пойми от чего. И именно в эту секунду фитиль терпения перегорает. Файв потратил несколько часов в математических расчетах, чтобы вывести формулу успеха. Застать этих двоих, когда они совершенно не будут ожидать нападения, — вот на что была ставка. Даже Ласт не увидела в этом плане проблем. И все бы сработало. Если бы не оказалось, что этого ублюдка не берут пули!              ..!              Файв зло ухмыляется. И с его совершенно неожиданным для богов исчезновением в голубой вспышке все с ног на голову переворачивается.              Сигюн успевает лишь заметить голубое свечение сбоку. Ни среагировать, ни тем более контратаковать — нет, когда висок опаляет таким оглушающим взрывом боли, что она грузным мешком падает на пол. Звук выстрела, рык Локи, грохот и останавливающее «Файв!» доносятся с заметной задержкой и приходят одной вспышкой со звоном в ушах.              Хель возьми…              Перед глазами так сильно плывет, что, когда Сигюн не без помощи принимает сидячее положение, ее едва не выворачивает прямо на ковер. От подобного ранения она, конечно, не умрет, бывало и похуже, но из игры это ее вывело однозначно. «Сотрясение мозга», как сказали бы мидгардцы. И из-за нескончаемого грохота пульсация в голове только усиливается. С очередным звоном разбитого стекла пальцы, не дающие Сигюн снова упасть, нервно сжимаются. И до нее наконец доходит. Женские!              От удивления и злости зрение становится четче. Взгляд упирается сначала в белое платье — не Джо, — затем на неожиданно знакомую «беглянку». Сигюн явно не следит за своим лицом, потому что у девчонки напротив оно бледнеет.              — Психи! — выпаливает та, и Сигюн с сожалением осознает, что не она становится тому виной.              Ее неудавшийся убийца игрушечной куклой влетает в кресло всего в метре от них, перекатывается через то кубарем и со стоном, фыркнув, быстро поднимается на ноги. На губах улыбка азарта — на вошедшем из коридора Локи точно такая же. Сигюн быстро окидывает взглядом комнату, на которой эти двое не оставили живого места, и мысленно соглашается с новой знакомой — психи.              Локи встречается с Сигюн глазами на долю секунды — «Как ты?» — «Жить буду», — и его оскал становится чуть игривее.              — А ты неплох, — низко рассмеявшись, оценивает соперника он.              С садистской гримасой заводит руку за спину и с чавканьем выдергивает из лопатки собственный же кинжал. Рукав пиджака оторван; галстук висит скомканной тряпкой, пропитавшейся кровью от длинного пореза с середины груди до самого подбородка; на голову призван извечный рогатый шлем — слишком задолбало, что щенок все время целится в голову.              — А ты вообще можешь от чего-нибудь сдохнуть?              Запыхавшийся прихрамывающий Файв с кровоточащей головой, сбитыми кулаками и, кажется, сломанным ребром выглядит аналогично неважно.              Дерьмо!              Сколько стульев он об него сломал, сколько нанес ножевых ранений? — а тому хоть бы хны! Этот рогатый клоун с замашками Диего силен как Лютер , имеет словесный понос как у Клауса и плюсом ко всему еще и пользуется иллюзиями!              Полное дерьмо!              Если бы не отточенная годами реакция и силы перемещения в пространстве, Файв был бы мертв! Пришлось даже один раз прыгать во времени. Еще никогда он не чувствовал себя настолько на волоске от смерти. Даже в чертовы апокалипсисы. А считал, что основная их проблема даже не поленившаяся встрять в их разборки ведьма!              — Спрашиваю еще раз: как ты получил силу Тессеракта? — вздергивает бровь Локи и материализует пару кинжалов — в каждой руке по одному.              — Ты, очевидно, тупой, потому что я уже ответил: я без понятия, что это!              — Файв, слева!              Крик Ласт заставляет его инстинктивно отскочить от неожиданного удара материализовавшегося сзади ублюдка. Снова эти хреновы фокусы! Локи с рыком метает разъяренный взгляд на помешавшую девку и упускает момент, когда из его руки выбивают кинжал. Почти снова получает очередной порез, но уставший мидгардец стал чересчур медленным.              Файв с омерзением откидывает превращенный в змею клинок и, чертыхнувшись, отпрыгивает в пространстве подальше. Заряд прыжков подошел к концу. Еще немного и все.              Они собираются снова схватиться, когда раздается до мурашек безумный смех. Четыре взгляда приковываются к одному из двух совершенно позабытых мидгардцев. Даррел-младший нервно раскачивается из стороны в сторону, сидя на засыпанном битым стеклом ковре. Глаза вылуплены, как у припадочного, зрачки расширены, как после хорошей дозы героина.              — Что ты с ним сделал? — рыкает на Локи Файв.              — Что я с ним сделал? — в ответ бычится тот. — Из-за тебя меня варварски выкинуло из его сознания, разум теперь поврежден! — от осознания ситуации вновь накатывает гнетущая ярость. Все пошло чибису под хвост! — Теперь от него нет никакого толка! — шипит он.              — Кажется, идиот окончательно стал идиотом, — фыркает Сигюн и наконец медленно поднимается с места, придерживая голову. Она не понимает, чего ради, но девчонка продолжает ей помогать. Это бесит. — Отцепись от меня! — выдергивает Сигюн руку и без поддержки падает пятой точкой на диван прямо к сладко посапывающей Джо-Джо. Гадство!              — Мы вам не враги! — неожиданно произносит Ласт и с гордо поднятой головой поднимается следом.              С уязвленным взглядом она отступает к своему партнеру на шаг, и Сигюн с поднятой бровью почти норовит усмехнуться. Кажется, ее холодность девчонке по душе не пришлась. Нет, а чего та ожидала, после того как ее дружок выстрелил Сигюн в голову?              — Какого. Хрена?! — рявкает Файв и многозначительно сплевывает кровь на пол.              — Я серьезно, Файв, им нуж…              — Только пальцем попробуй тронуть мою цель! — резко ощетинивается он, едва Локи делает шаг в сторону чокнувшегося Даррела-младшего. — Я тебе не только рога сломаю!              — Локи!.. — зачем-то тоже останавливает его Сигюн, но…              — Да во имя Иггдрасиля! Он и так уже труп! — закатывает Локи глаза, и со щелчком пальцев у бесящего назойливым безумным смехом мидгардца хрустит шея.              Разгромленная комната погружается в оглушающую тишину. Под отбитой за сегодня различными предметами мебели корочкой мозга — спасибо назойливому прыгуну — залегает маленькое подозрение, что Локи снова что-то сделал не так. Потому что даже Сигюн смотрит на него так, точно хочет прирезать.        ***       — То есть, — уточняет Локи, — без этого ничтожества история свернет со своей «сюжетной» линии, и все поменяется?              — Да! — раздраженно огрызается Сигюн, прикладывая к голове наколдованный Локи лед. Она на правах пострадавшей занимает стратегическую позицию на единственном уцелевшем диване, сбросив с него теперь уже мертвую Джо. Гневный взгляд упирается в пристроившегося рядом на подлокотнике Локи. — Именно поэтому я просила тебя ничего не делать, не посоветовавшись со мной! Потому что твоя врожденная способность создавать неприятности!..              — Я бы попросил! — возмущенно складывает он на груди руки.              — Ну, твоя подружка права, — ехидно ухмыляется Файв, с горя заливая в себя очередной стакан чудом уцелевшего виски.              Это полный провал. Единственный сокрушительный провал в его карьере убийцы Комиссии Времени. И теперь уже ничего не исправишь! Они с Ласт завалили задание. Он завалил. Остается только нервно ждать записки из капсулы времени, чтобы аж эта сучка Куратор посмеялась ему прямо в лицо. А еще лучше — чтобы кого-нибудь вроде Сумасшедшей леди послали их ликвидировать. Дерьмо!              Полное дерьмо!              — Может, тебе хватит? — осторожно интересуется Ласт, прикрывая кончиками пальцев кайму стакана.              Файв яростно вырывает выпивку, и Ласт ожидаемо прилетает:              — Хватит?! — нападает он, рывком нависая сверху. — Ты бесполезная! Какой прок от тебя и твоих сил, если ты ими не можешь пользоваться нормально?!              Почему сразу нельзя было заглянуть в нужный отрезок будущего, чтобы понять — у них общие цели!              Ласт хмурится в ответ, нагло тыча пальцем в тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку.              — Потому что ты прекрасно знаешь: на временных аномалиях мои силы через раз работают!              Невозможно увидеть полную картину будущего для того, кого просто не существует в текущем отрезке реальности.              — Так вот почему ты за меня так держалась, — уязвленно давит ухмылку Сигюн.              Вот же дрянь! Вчера на улице и сейчас во время драки двух бешеных псов. Все, что девчонке было нужно — телесный контакт, чтобы считывать возникающие фрагменты будущего. Но, по крайней мере, теперь все встает на свои места: почему они с Локи так долго пытались выловить осколок Тессеракта, и каким образом тот так вовремя «исчезал».              Ласт пожимает плечами.              — Мы до сих пор по разные стороны баррикад.              В прямом смысле — в разных углах комнаты, разделенные лишь погромом и двумя трупами.              — Не сказал бы, учитывая, что у нас теперь общая проблема, — хмыкает Локи, и на него тут же падают три прожигающих осуждением взгляда. Он закатывает глаза. — Ну хватит. После того, как его сознание разорвало, чему ты, — выгибает он брови, глядя на Файва, — мой друг, непосредственно поспособствовал, он бы все равно не смог исполнить свою «сюжетную» роль.              — Если бы вы двое!.. — ощетинивается Файв, но Сигюн чванливо его затыкает:              — «Если бы», «если бы». Какая разница, все уже случилось. Нужно думать, как теперь это исправить!              Да Мобиус их удалит!              — Я не совсем уверен, что это вообще наша ошибка, — начинает Локи и ловит максимально скептический взгляд напарницы: «Да ты никогда ошибок не делаешь!». — Не надо смотреть так на меня, моя дорогая, — ерничает он. — Сама знаешь правила: одна временная линия не может быть подконтрольна двум организациям Времени.              А, как оказалось, Земля-2850 стала точкой столкновения двух таких. TVA, отправившая своих наемников, чтобы забрать осколок Тессеракта после взрыва на Земле-349. Комиссия Времени, пославшая своих агентов, чтобы устранить возникшие аномалии в ходе истории. Локи и Сигюн, Файв и Ласт — они вообще никогда не должны были пересечься. Более того, Земля-349 даже не в юрисдикции TVA. Ни Камней Бесконечности, ни даже Девяти миров — в этой реальности ничего из этого не было. И не должно было быть.              — Но мы тут от двух этих организаций, — хмыкает Сигюн. — И не дадут мне коллеги солгать: плевать нашему руководству на то, как мы из этого дерьма будем выкручиваться.              — Хоть с чем-то я полностью согласен, — салютует стаканом Файв с ухмылкой.              Куратор скорее на его костях в своих шпильках станцует, чем окажет хоть крупицу помощи.              Словно в подтверждение его мыслей, в перевернутом хьюмидоре сбоку слышится до боли знакомый звук «вжух».              — Дерьмо!.. — кривится Файв и перебрасывается взглядом с Ласт.              — Что это? — справляется Локи.              — Капсула времени, — с выдохом, играя желваками, нехотя объясняет Файв, перешагивая сломанный стол. — Наш смертный приговор. Привет от начальства.              — Что там? — Ласт заглядывает через плечо, пока он срывает с капсулы крышку и выдергивает еле уместившиеся плотно сложенные листы бумаги.              Брови сходятся на переносице, когда Файв разворачивает газету, быстро пробегается глазами по заголовку и давит рвущуюся наружу желчную улыбку. Куратор вздумала над ним насмехаться?! Вот ведь сука!              Он пихает Ласт в грудь скомканную от злости газету и делает очередной глубокий глоток, обжигая горло.              — «Черное Рождество», — зачитывает заголовок она в ответ на два выжидающих взгляда с дивана напротив. — «Вечеринка в поместье Моррисов — авторитетных деятелей искусства — оборачивается кровавой резней молодого наследника. Виновник массового убийства мертв — правосудие настигло его на парадной лестнице. Злоупотребление «сухим законом» или наркотики? Мафиозный концерн был среди нас? Полиция Нью-Йорка поднята на уши». Датирована завтрашним числом.              — Она еще издевается! — рявкает Файв, пиная злополучный недобитый стол.              — Не обязательно, — пожимает плечами Ласт. — Может, это подсказка.              Он издает нервный смешок, бросая взгляд «девочка, ты что, смеешься?». Но ее самодовольная улыбка в ответ вынуждает его напрячься.              — Ты что-то увидела?              — Ага, — Ласт разворачивает газету к подлетевшему Файву обратной стороной. — Куратор точно бы нам такого не прислала.              На полях черной ручкой искусно выведен символ зеркала. В конце концов, ее лучшая подруга никогда бы не позволила Ласт провалиться.              — И чем эта передачка от Сумасшедшей леди нам поможет? — высоко вздергивает брови он. — Этот кретин уже мертв!              Если бы за осквернение трупов давали звание — Файв со своим пинком получил бы первое место. Его снова кидает по разным граням эмоциональной нестабильности. И даже алкоголь совершенно не помогает.              — Могу я взглянуть? — просит Локи, и Ласт нехотя подает ему газету. Он быстро пробегается по строчкам. Пожалуй, даже слишком быстро. Что это за скорость чтения? И внезапно предлагает, собирая на себе все внимание: — Как насчет сделки?              — Сделки? — ерничает Файв, с издевкой вопрошая: — И что же ты можешь предложить?              На тонких губах напротив вырисовывается самодовольный оскал. И Сигюн может поспорить, что в бедовой голове уже выстроился очередной либо оглушительно гениальный, либо оглушительно сумасбродный план.              — Я могу решить проблему с резней.              — О! Спасибо! — театрально благодарит Файв и крысится: — Но эту «проблему» я могу решить самостоятельно!              — Ты не понял, — усмехается Локи. — Газета, — кидает в него он, — прочитай внимательнее. Мэтью Моррис или Даррел умрет в этот же вечер, упав с лестницы, сразу после череды убийств, — Локи как раз так удачно именно сломал ему шею. — Иными словами, их может совершить кто угодно, притворившись им. Ход истории от этого не изменится. Все условия будут соблюдены.              — Допустим, — с сомнением, но какой-то внезапной надеждой произносит Файв. — Как ты собираешься это провернуть?              — Ну… — Локи с зеленым свечением меняет облик на идентичный Даррелу-младшему. — Примерно вот так.              — Хорошо. Но этого мало. Ваш камушек тоже наделал много дел.              — Это будет муторно, но память мидгардцам мы подправим, — отмахивается Сигюн и на вопросительно вздернутую бровь поясняет: — Людям.              — Так вы все-таки что-то другое, — хмыкает Файв.              — Мы боги! — самодовольно произносит Локи, возвращаясь в свою ипостась.              — Тогда я королева Монако, — язвит Файв, и Сигюн останавливает Локи раньше, чем того понесет далеко и надолго:              — Ты мне дал обещание.              И он нехотя затыкается, скрипя зубами.              Файв с ухмылкой делает шаг вперед и деловито интересуется:              — Что ты хочешь за это получить?              Локи поднимается с места, царственно возвышаясь над парнем на целую голову.              — То, за чем мы и пришли сюда.              — Сделка, — криво улыбается Файв.              И Локи пожимает ему руку с точно такой же улыбкой.              — Сделка.        ***       — Почему «Ласт »? — интересуется Сигюн, лениво облокотившись на перила.              — Нет ничего соблазнительнее, чем знать будущее.              Сигюн хмыкает и задумчиво стучит ногтем по бокалу шампанского.              — Ну, если смотреть в таком ключе…              Они чокаются, залпом выпивая все спиртное. И каждая готова поспорить, что в голове у другой крутится: «Это самое странное Рождество…»              Со второго этажа поместья отличный вид на весь первый этаж: шикарную люстру; декоративный бассейн с фонтаном, в который на эту ночь вместо воды залили шампанское; огромную ель, увешанную всевозможными украшениями; гору мишуры, игрушек, праздничных огней; толпу, разодетую в самые дорогущие наряды, которые только смогла найти, и многокаратные драгоценности. Все просто кричит роскошью и изрыгает шуршащие купюры вперемешку с весельем. Это все еще пару мгновений назад было безумно помпезно и сумасшедше-волшебно. Пока не погрязло в агонии паники и крови.              Музыка давно сменяется криками страха и боли, танцы — топотом лакированных туфель и стуком безнадежно спасающихся каблуков. Куранты почти отбивают двенадцать, когда Локи в облике Даррела-, Морриса-младшего выдергивает из давки глупых мидгардцев и вырезает их как свиней, выгоняя из особняка, точно из загона стадо. Сигюн и Ласт бы ужаснулись, если бы не видели подобное уже сотни раз. Они ведь убийцы. Убивать — их работа.              — Это вообще точно сработает? — хмурится Ласт, когда апогей смертопредставления близится к своему завершению — последние гости особняка из него бегут.              — Если твой бойфренд не облажается и вовремя подоспеет с телом настоящего Даррела, чтобы сбросить с лестницы, то нет.              — Он не мой бойфренд… — как-то слишком дико реагирует Ласт. Как будто боится, что Файв ее услышит. Ну, после этого у него действительно было бы чересчур много лишних вопросов.              — Да? — смеется Сигюн.              Как парочка агенты Комиссии времени вообще-то совершенно не выглядят. Но вот эта реакция говорит о многом. Надо же, что за удача у нее — в любовных делах все время попадать в точку.              — Он мне годится в отцы, — фыркает Ласт, — ему вообще-то пятьдесят восемь.              — Ну, рогатое недоразумение мне тоже годится в отцы, — подпирая голову, следит за сменившей облик спиной Сигюн. — Но систематически пытаться залезть мне под юбку ему не мешает, — ядовито тянет она. — На самом деле, пока они выглядят приемлемо, возраст вообще не имеет значения.              Ласт предпочитает ответить молчанием на это предельно странное замечание.              Голубой отблеск заставляет девушек обернуться — Файв перемещает Локи за долю секунды до того, как звук падения по ступенькам мешка с костями спровоцирует синхронное оханье.              — Наконец-то этот фарс закончился! — Локи устало трясет головой, словно мокрая собака сбрасывая с себя личину мидгардца, залитого кровью. — Камень! — протягивает он руку.              Файв хмыкает.              — Ворчишь, как будто один тут «работал». А между прочим, вычищать всю охрану в особняке со сломанным ребром, чтобы достать вашу побрякушку, а потом караулить с трупом наперевес — тоже то еще удовольствие. Секунду, — он исчезает в голубом свечении, а затем вновь появляется, протягивая чемодан. — Не советую брать голыми руками, если что.              Локи едко скалится, забирая кейс. Он-то бог. У него проблем взять Тессеракт голыми руками не будет. Но это недостойная мидгардских ушей лирика.              — Отлично поработали, — они с Файвом пожимают друг другу руки, расставаясь командами на с натяжкой дружеской ноте.              С глубокой надеждой, что не встретятся никогда.              Вой сирен полицейских машин, лай собак, шум и гам стихают за кронами деревьев, когда Сигюн мановением руки снимает с себя мидгардскую личину. Локи в очередной раз отмечает, что ипостась длинноволосой рыжей ведьмы с кожаным доспехом Ванахейма подходит ей как нельзя лучше. Он достает из-за пазухи камзола ключ-карту Нулевого часового пояса TVA и вставляет в невидимую скважину, через пару секунд превращающую пустое пространство в дверь.              — Пострадавшие дамы вперед, — по-джентельменски кланяется он, открывая перед Сигюн дверь.              Она фыркает, с превеликим удовольствием покидая эту реальность. По ту сторону их встречает извечно уныло-скучная портальная и тиканье часов.              — Давай поскорее всучим осколок Мобиусу, — жестом указывает Сигюн на дверь, предлагая не мешкать, а сразу пойти к приставленному за ними менеджеру.              Локи кивает, в очередной раз пропуская ее вперед, и протягивает вслед с потаенной угрозой:              — Как раз хотел задать ему пару вопросов.              — О Комиссии времени? — обернувшись вполоборота, приподнимает бровь Сигюн.              — Да. И о том, что наше задание совершенно внезапно оказалось двойным.              — Ну, — она хмыкает, предвещая его гневный всплеск, — в общем-то, нам необязательно было помогать Ласт и Файву чинить их временную линию. Она же вне нашей компетенции, мы просто могли наплевать на все и забрать осколок…              Локи тормозит, одергивая ее за локоть. Как Сигюн и предполагала…              — Тогда какого нидхегга?! — взрывается Локи. Да эта ведьма от и до им просто манипулировала!              — Локи… — со своим фирменным взглядом из-под опущенных ресниц медленно тянет она. Но сейчас он на это не купится! — Они бы просто так нам его не отдали. А бегать дальше за этим дурацким камнем у меня бы уже не хватило нервов.              Сигюн непроизвольно касается ушибленной головы, и Локи поджимает губы. Резко и шумно фыркает, точно недовольный кот. Что ж, ей действительно в этот раз досталось.              Сигюн отворачивается, пряча от него улыбку. Не будь риска, что Файв и дальше прятал бы от них осколок чисто из мести и вредности, черта с два она бы позволила Локи чинить эту временную линию. Наоборот — с наслаждением бы полюбовалась падением и разрушением. Но… и в сложившемся есть свои плюсы. С такими сверхурочными Мобиус обязан им премию. Зацикленная неделька где-нибудь на пляже у Средиземного моря — сойдет.