Часть 1

Первая любовь, первые робкие поцелуи, первые сильные чувства. Последний сентябрьский день сопровождался опаданием вальсирующих в воздухе листьев, неспешно опускающихся на покрытые пылью дороги, задевая любопытных прохожих и мелькая перед передними окнами автобуса, на котором едет Агата. Чуть больше года они прожили на расстоянии. Агата каждые выходные и праздники приезжала домой, где ее неизменно ждал Дима. Не похожих друг на друга, но по загадочным обстоятельствам остававшихся вместе людей разделяло почти двести километров. Агата поступила в университет и уехала в областной центр, а Дима остался доучиваться в провинциальном городке. Каждый участок разбитой дороги, расстелившийся между ними, придавал отношениям искру, иногда разжигая ее до полноценного огня, вбирающего в себя все попадавшееся на пути. Разговаривая поздним вечером по телефону, оба признавались, что скучают и с нетерпением ожидают наступления субботнего утра, когда смогут снова прикоснуться к другу и, посмотрев в глаза, рассказать о переживаниях, преследующих с понедельника. Первый рабочий день выступал в понимании пары разлучником, но расставаясь, они знали, что вскоре встретятся вновь. Им было по семнадцать лет и они искренне любили друг друга. У молодых людей в запасе имелось двое суток, выступающих американскими горками их любви, состоящими из вереницы трогательных моментов, чистосердечных объятий, сменяющихся упреками и недомолвками, постепенно перерастающими в ссоры, что обычно заканчивались потерей терпения парня и слезами девушки. Агата едва перешла на второй курс университета и коротала будни в общаге, где первые четыре этажа занимали мальчики — технари, а на последнем — пятом ютились девочки — гуманитарии. Никто до конца не мог ответить на вопрос: почему выбор пал на такое интересное расселение. Мужская половина думала, что представительницы прекрасной половины человечества были посланы им для создания в общежитии красоты, наведения уюта и помощи в готовке. Сплоченный женский коллектив искренне считал, что сильные мужчины призваны защищать и оберегать девушек, не отказывая в просьбе прикрутить лампочку или открыть закрученную банку с соленьями. Но тем не менее они поддерживали равновесие маленького общажного мира, сохраняя уклад, образовавшийся поколениями других проживающих до них студентов. Выступая открытым и коммуникабельным человеком, Агата с первого дня сразу завела полезные знакомства. Обладающие спортивным телосложением парни помогали ей заносить на пятый этаж коробки и некоторую технику, передвигая тяжелые вещи и обустраивая комнату. Не обделенная чертами рачительной хозяйки, Агата не оставалась в долгу, предлагая «студентам-грузчикам» за оказанную работу чай. Слово за слово и девушка узнавала много нового про уклад и быт помещения, слушая байки про строгого коменданта и ночные вылазки в душ после его закрытия. Ребята смеялись, разговаривали по душам, давали советы по выживанию и борьбе с тараканами — частыми гостями в коридорах общежития. По природе простодушная и наивная Агата в ежедневных телефонных разговорах делилась с Димой всем, в красках рассказывая, какие отзывчивые парни помогали ей с переносом холодильника, упоминая про вечерние посиделки за чашкой чая. Дима слушал, переваривал сказанное, но не наседал, принимая начало новой жизни Агаты. Он гордился своей девушкой, находящейся на начальной ступени реализации мечты — стать юристом. Молодой человек понимал, что первые месяцы первокурсника — самые сложные, ведь приходится привыкать к новым условиям, приспосабливаться к графику пар, длящихся не как в школе 40 мин, а целых полтора часа. Попробуй еще высидеть и не уснуть за речью старого профессора, долго-долго вещающего с кафедры. Он доверял Агате, но с каждым последующим днем, неизменно сопровождающимся звонком, в его душу закрадывались сомнения, а вместе с ним засеивалось и зерно ревности: «А правильно ли я поступаю, не высказывая то, что тревожит». Отметаемые мысли копились, выжидали нужного момента, терпели, пока девушка не начала в последнее время частить разговорами про одного своего знакомого, вечно смешащего ее на парах. Диме с каждым разом становилось все неприятнее слушать от Агаты истории про окружающих ее в университете мужчин. Девушка, не задумываясь о том, что касается чувств, сравнивала его с другими, задевая эго любимого. Молодой человек скрипел зубами, злился, но терпел, прекрасно понимая, какой открытый и коммуникабельный человек Агата. — Расстояние не сможет нас разлучить, — уверенно говорил он, когда Агата приезжала в первые месяцы осени домой. — Ведь нас объединяет общее — мы любим друг друга, — обнимая Диму, вторила девушка. Но не смотря ни на что, все трудности и препятствия они переживали с гордо поднятой головой вместе. Расстоянию (каким поначалу тяжким оно не казалось) не удавалось разлучить пару. Они по-прежнему сохраняли нежные чувства и уважение друг к другу. Ссоры случались, но уходили точно также, как и приходили. Прислушиваясь к партнеру, молодые люди находили компромиссы. Иногда они не понимали, чего хотят от жизни, но подолгу разговаривая, приходили к общим целям. Дима обещал приехать к Агате, как только появятся деньги, откладываемые им со стипендий в техникуме на машину. Когда ты семнадцатилетний парень, то в первую очередь стремишься стать финансово независимым, даже если живешь с родителями. Постепенно приближалась сессия, требования преподавателей с каждым днем становились жестче, а нагрузки — значительнее. Свободное время непозволительно быстро сокращалось. Агата по-прежнему приезжала по выходным домой, но проводила их уже не в компании Димы, а за конспектами и непочатыми горами учебников, отгораживаясь от внешнего мира и простых радостей жизни. Морозный декабрь позволял видеться молодым людям только по вечерам, заметая их дрожащие тела в теплые дома, где они за пару часов успевали вместе посмотреть фильм за чашкой согревающего чая. Родители Агаты, придерживающиеся традиционных взглядов, считали, что пока дочь живет с ними, то подчиняется правилам семьи, поэтому, не доверяя Диме, устанавливали время ее прихода с прогулки. Парень, выступая в качестве рыцаря из старых добрых романов, пытался отстоять любимую, защищая ее перед родителями, отчитывающими Агату за опоздания, вскоре превратившимися в привычку. Ему не хватало времени, проведенного вместе, ведь целую неделю он только и думал о своей нерастраченной любви. Бывало, что Дима умышленно задерживал девушку, заставляя ее забыть о времени, чтобы потом бежать до дома Агаты. Родители и Дима устаивали молчаливую войну за внимание студентки, пытаясь доказать, чья любовь сильнее, а в итоге получали лишь ее слезы. Перетягивание одеяла в свою сторону напрягало Агату, выплескиваясь уже в упреки и истерики, иногда устраиваемые попусту. Дима не переваривал родных девушки, а они в свою очередь не принимали парня, искренне желая наступления момента их расставания. Защищая родителей, она обижала любимого, а доказывая правоту Димы, укрепляла в маме с папой сомнение в его чувствах. Разрываемая обоими, она не знала, куда податься, попеременно уступая каждой стороне, при этом теряя их благосклонность. Зима заканчивалась. В дверь стучался январь. Агата пыталась сосредоточиться на учебе и сохранить нейтралитет в отношениях с противоборствующими. — Я так привык к тебе за новогодние праздники, что не хочу отпускать, — обнимая Агату и утирая непрошенную слезу, затерявшуюся в ее меховой шапке, шептал Дима. — Я после сессии вернусь, не успеешь и глазом моргнуть, — вторила Агата, грустно улыбаясь на прощание. Они по-прежнему оставались рядом друг с другом, несмотря на бури и метели. Но вместе с тем росли разногласия и претензии, открывая непонимание себя и партнера. Не умеющая ничего скрывать Агата полностью открывалась Диме, грузя его своими проблемами все чаще и чаще. На нее накладывалось новое событие: конфликт с соседками по комнате. Важные разговоры затронули Агата, пока она не торопясь, ужинала, уткнувшись в сменяющийся яркими кадрами экран телефона. Две девочки обступили ее с обеих сторон, предлагая спокойно поговорить «по душам». Каждый день, собираясь за вечерним столом, подруги делились последними событиями, будь они радостными или, наоборот, тяжелыми и грустными. — Пока не поговорим, ты не уйдешь, — восклицала первая соседка, загораживая дверь. — Я считала тебя лучшей подругой. Теперь я знаю, кто втыкает в мою спину нож. Продолжай и дальше обсуждать меня с другими, — вторила вторая, действительно дорогая сердцу Агаты соседка, запирая замок. Агате удалось в этот момент вырваться и умчаться на первый этаж. Она все сбивчиво рассказала охраннику, восседающему у входа с грозным видом. Первый и последний звонок пришелся Диме, проснувшемуся и сразу начавшему в очередной раз искать решение проблем девушки. Следующая неделя ознаменовалась двумя событиями — скорым переездом в другую комнату, подальше от озлобленных соседок, и потерей лучшей подруги, вступившей в сговор с врагом. Девушка болезненно восприняла принятое решение подруги расстаться, переживая с тяжестью в сердце все счастливые моменты, начиная со старших школьных классов, проведенных вместе. Отпустить человека или, признав ошибку, проглотить гордость и извиниться? Агата пыталась помочь подруге, давая советы ее поклоннику, желающему вернуть свою девушку, но получила опытное подтверждение старой мудрости: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Месяц был примечателен терзаниями себя, родных, Димы. Молодой человек стойко терпел, копил все в себе, впитывая как губка переживания Агаты и в тоже время стараясь их облегчить, даже если порой ему не хватало сил. Девушка, привыкшая высказывать накопившее Диме, оборотной стороной медали поворачивалась к родителям, закрываясь перед ними после очередного упрека. — Дочка, очень тебя прошу, следи за временем, — наставлял папа, прежде чем Агата успевала скрыться за дверью. — Становится поздно. Мы волнуемся. — Хочу провести с тобой последние минуты выходных. Оставайся у меня, — вечером воскресенья просил Дима. Время шло, на улице появлялись первые лучи весеннего солнца, спящие деревья выставляли почки для будущей зеленой листвы. Сменившееся время года обещало привнести в отношения Агаты и Димы распускающиеся на душе цветы. Когда она приехала в первую неделю после затяжного февраля домой, он преподнес ей букет тюльпанов. Светясь от счастья, Агата поставила цветы на видное место, проходя мимо которых неизменно улыбалась. В тот момент родители впервые поверили, что Дима любит их дочь, но по-прежнему настороженно относились к вечерним прогулкам. Апрельская капель встречала влюбленную пару повсеместными лужами и ярким, но пока не греющим тело, солнцем. Темнело поздно, поэтому родители уже не сильно волновались, что дочь появится дома ближе к полночи, постепенно притираясь к Диме и отпуская с каждым разом Агату на улицу подольше. Апрель разжигал начинающие трепетать под гнетом февральского ветра чувства молодых людей, подбрасывая в огонь новые бревна, огромные поленья и мелкие ветки. Расстояние играло свою роль, иногда разводя их по разную сторону баррикад, но Агата и Дима не сдавались. Все чаще их накрывало непонимание некоторых черт характера, ранее скрываемых под тенью влюбленности. Но несмотря на это, но они не переставали бороться. Порой выясняя отношения, молодые люди забывали, что не чужие люди, а когда вспоминали — бросались в объятия с удвоенной силой. Извинения сыпались повсюду, превращаясь со временем в привычку и становясь приторными. Они искали сладость, а находили патоку. Качели отправляли их из крайности в красность — поцелуи сменялись криками, объятия заменяли слезы. — Я в последнее время нервничаю. Прости меня, — опуская голову на плечи Димы, шептала Агата. — Все в порядке. Моего терпения хватит на нас двоих, — поглаживая ее длинные волосы, отвечал Дима. Вечерний майский салют они встретили вместе. На набережной собралась толпа зевак, через которую было не протолкнуться. Все ждали чуда, которое вот-вот должно было случиться. Несмотря на плотность граждан, они нашли укромное место, с которого открывался вид на отражающийся в темной воде серп луны. Для Димы, видевшего в чистом небе лишь яркие вспышки, салют не вызывал удивления, а Агата испытывала восторг, наблюдая как в темноте рассыпаются мириадами звезд снопы золотых искр. Озаряющий округу салют произвел на девушку настолько огромное впечатление, что возвращаясь с Димой домой, она не переставала улыбаться. Парень, вышагивая рядом, смотрел на нее и не мог не испытывать теплых чувств. Рука об руку, локоть к локтю, глаза в глаза — день сблизил их, дав такую необходимую им сейчас надежду. — Я так хочу приехать к тебе на неделе, — бережно удерживая ладонь девушки, на прощание говорил Дима. — Я дождусь, — прижимаясь к его крепкой груди, тихо отвечала Агата. Лето встретило их длинной сессией, поспевающей клубникой и купанием в речке. До окончания сессии оставалось полмесяца. Они вместе отправились на пикник на берегу небольшого озера, отгороженного от чужих глаз. Первое совместное купание без одежды, первое страстное проявление чувств на природе, заканчивающееся насмешками случайно нашедшего их рыбака и бесчисленными укусами неугомонных комаров. Экзамены вновь высасывают нервы обоих, заставляя их раз за разом выступать с нападками друг к другу. Наступает очередное перетягивание порядком дающего дыры одеяла на себя. Ткань рвется, но волокна еще держатся. Агата все чаще испытывает подавленность, проецируя ее на радующегося лету Диму. Он терпит и пытается разобраться с ее переживаниями и проблемами, ушатом выливающимися поверх его переживаний и проблем. Переполненная чаща рискует вылиться и окропить чернотой всевозможных помоев чистую землю. Если поливать почву отходами, то на ней не взрастет бутон тюльпанов, а укоренится сорняк, готовящийся в какой-то момент появиться в маленьком мире двух по-прежнему, изо всех сил любящих друг друга людей. — Я чувствую себя несчастной, — один раз говорит Агата, понимая, что испытывает страх симптомно не проявляющейся в жаркие летние дни потери. — Я постараюсь сделать тебя счастливой, — уже не так уверенно как раньше вторит погрустневший Дима, вечно борющейся с ее проблемами за одну лишь возможность увидеть вдохновляющую улыбку. Июнь и июль — близняшки месяцы, появившиеся лишь на полминуты позже брата, как две капли неотличимы на события. Меняются только обстоятельства и расстановка фигур на шахматной доске, где конь уже готов сорвать пешку, стратегическим ходом забрав ее наивность. — Не открывайся всему миру. Узнав тебя ближе, люди сразу воткнут нож в спину, — наставляет мама Димы перед тем, как отпустить ее домой. — Болтай на отвлеченные темы, но даже не думай раскрываться перед ними, — самоуверенно заявляет папа Димы, провожая пару до двери. Агата впитывает советы как губка, пряча обиду от произнесенных слов, что переживания важны только остающимся рядом родителям, пока другие стремительно покидают тебя и предают. Верь только себе, но не смей показывать свои слабости прилюдно, иначе рискуешь остаться у разбитого корыта. Вскоре Агата отправляется с родителями на море отдохнуть от суеты, успешно сданной сессии и начинающих становиться напряженными, отношений с Димой. Они по-прежнему созваниваются, но уже гораздо реже, почти не отправляя друг другу сообщений, ведь каждый в летние дни наслаждается своей жизнью. Молодой человек уезжает с друзьями на природу, погреться у костра и попеть старые, но до сих пор популярные среди молодежи песни. Он посылает ей фото ярко пылающего костра, дым которого исчезает в темном куполе беззвездной ночи, а она делает снимки у моря, пенящегося и беснующегося в шторм. Каждый выбирает свою стихию, что им по душе. Несмотря на различия, при нужном угле можно наблюдать гармонию Ин и Янь, существующих может и по отдельности, но лучше сочетающихся все же вместе. Возвращаясь из южных краев, девушка замечает, что он встречает ее не пылко и ярко, а как-то по-хозяйски, обычно, словно они расстались вчерашним вечером, а не две недели назад. — Я привезла тебе кое-что, — улыбается Агата, глядя на его меняющееся лицо. — Магнитик с моря? — безразлично спрашивает Дима. Лучащаяся счастьем девушка мгновенно падает духом, понимая, что молодому человеку безразличен не ее выбор, а факт приезда. Она ожидала увидеть радостный прием, а не раскисающий вид любимого. Невысказанные обиды вырастают в глубокую неизведанную пропасть, заглядывая в которую рискуешь обнаружить потемневший от времени серебряный сосуд, ранее блиставший и даривший людям надежду на счастливое будущее. Слезы каждодневным ритуалом застилают глаза Агаты, крики становятся громче, претензии жестче, в воздухе слышится звук потрескивающего под порывами ветра костра и рвущейся ткани. — Ты меня любишь? — в последний августовский день перед отъездом спрашивает Агата, вырывая руку из Диминой. — Да, — догоняя девушку, чуть не стонет Дима, уставший от круговорота одних и тех же выпадающих на чашу вопросов. Он обнимает ее на прощание, вдыхая запах волос, как в последний раз. Осенний листопад встречает их теплыми объятиями ускользнувшего, но оставляющего след августа, приглашая погреться в лучах бабьего лета. В первую неделю осени Агата вновь приезжает в провинциальный городок, чтобы вместе с Димой отправиться в пестреющий желтыми красками лес подышать свежим воздухом и пройти через золотой коридор. Девушка улыбается, усаживаясь на переднее сиденье автомобиля молодого человека, исполнившего семнадцатилетнюю мечту. Они отправляются на экскурсию — исследовать осенний лес. Общаясь с Димой, девушка научилась видеть в природе не просто зеленые деревья, а целую эстетику, выставку, посвященную каждому лесному ресурсу как отдельно составляющего компонента огромного неведанного ей мира. Тем вечером молодым людям было сложно расстаться. Обнимаясь на крыльце дома, они понимали, как теряют частичку чего-то важного, ускользающего от них. Если внимательно присматриваться, то можно потерять из виду самое ценное. Она вцепляется в него, пытаясь загасить внезапно взявшуюся боль, которая раскаленным маслом расплывается по обожженному за долгое время сердцу. Он крепче обнимает ее, а потом молча, тихо, не оборачиваясь, уходит, оставляя ее на крыльце одну. Целую недели они перебрасываются в сообщениях редкими, отвлеченными фразами, не рассказывая истории о друзьях и наступивших событиях. Телефон вечерами молчит, вынуждая Агату выведать у Диминого друга, что случилось и как загладить вину после очередной, кажущейся на фоне тянущейся почти год их вселенской катастрофы мелкой ссорой. Она пораньше уходит с пар, направляясь в магазин за подарком, и затем едва успевает заскочить в автобус до родного города, где Дима, который и не показывает это, возможно, ждет ее. Мелькая перед передними окнами автобуса, на котором едет домой Агата, вальсирующие в воздухе, словно снежинки, листья в последний сентябрьский день опускаются на пыльные дороги. Они встретились вечером пятницы на дома Агаты, настороженно глядя друг на друга и не решаясь сделать первый шаг, чтобы обняться. Темнота в далекий осенний день казалась давящей, пугающей, выпускающей истины губами Димы наружу, пока сжимающая непринятий сверток с подарком Агата устало плелась рядом. — Я рассказал, что между нами происходит родителям, друзьям, знакомым. Они все посоветовали бросить тебя. Такими темпами я пойду в армию седым. Ты долгое время выливала на меня свои проблемы, а я пытался помочь, думал, как сделать тебя счастливой. А ты все вываливала и вываливала на меня ушат грязи, хотя мне и своих проблем хватает. Я терпел и слушал, терпел и ждал, когда прекратится твое нытье. А оно продолжалось и продолжалось, с поводом и без повода. Даже когда все было идеально, ты и это успевала испортить. Я долго думал, специально не звонил и не писал тебе, надеясь отдохнуть. Когда ты приезжала, выходные становились невыносимые, и я ждал, пока наступит понедельник, а потом ты уезжала и я снова скучал. Получался замкнутый круг. Эту неделю нам надо было отдалиться, перестать ругаться, чтобы не совершить ошибку, — спокойный, но в тоже время эмоциональный диалог проникал в Агату, нанося первые порезы. — Но мы же любим друг друга и со всем справимся, — отвечала не понимающая Агата. — Что будем делать? — Решать тебе. Даю тебе время до конца выходных, — слова Димы — пуля, попадающая прямо в цель — сердце Агаты. Нарезая круги около дома, они останавливаются у крыльца и прощаются, не обнимая друг друга. Чужие люди. Оцепеневшая девушка долгое время стоит на улице, сдерживая слезы и не спеша заходить в дом. Не веря в происходящее, она бежит следом за Димой, окрикивая на ходу и разворачивая его, обнимает его, пока тот не перехватывает запястья и не смотрит тяжелым взглядом на Агату. — Иди домой, — тихо говорит Дима, следуя дальше к своему дому. — Я всё сказал. Они и сами не могли вспомнить момент, когда все пошло наперекосяк, ведь еще вчера он прибегал к ее дому, чтобы проводить на первый курс. Если бы они вернулись в прошлое, то с легкостью смогли бы назвать миг, послуживший началом конца того, что они ранее трепетно оберегали, не давая в обиду. Пожалуй, даже сильные чувства имеют обыкновение заканчиваться. Вы сидите вдвоем у костра, уютно расположившись на полене посреди пустынной поляны и наблюдая за потухающим огнем, но ничего поделать не можете, ведь последнее оставшееся бревно находится под вами. Приходится выбирать — встать со спасительного плота и согреться, или продолжать равнодушно наблюдать за потухающими углями, изредка вороша пепел, остающийся от ранее пылающего костра. Агата медленно идет домой, рассматривая землю под ногами, кажущуюся ей чужой, будто это и не земля вовсе, а раскаленная лава, охватывающая щиколотки и быстро подбирающаяся жаром к несгибаемым коленям. Поднявшись по лестнице, она жмет кнопку звонка, неспешно проходит мимо родителей, застывших на пороге, оказывается в своей комнате, и, облокачиваясь спиной о старый шкаф, оседает на пол.