Часть 1

В каждой девушке живёт маленькая леди. Как бы она этого не отрицала, какую одежду бы не носила, как бы себя не вела, она - леди. У некоторых "внутренних леди" лицо и руки вымазаны в чернилах, у некоторых стёрты в кровь, а у некоторых, как здесь, на душе ноты, а на лице краска. Самая разная. Тёплые и холодные оттенки, яркие и тёмные цвета. И я понимал, что эта леди открывается только тем, кто этого заслужил, кому она может доверить самое драгоценное - себя. Так было и сейчас. Я достаточно нагло вошёл к ней в дом, когда на стук в дверь не ответили. Она взяла выходной и теперь мушкетёрский плащ висел на спинке стула, а откуда-то из комнаты доносилось тихое пение. Какие-то странные, незнакомые мне мотивчики. Как только я открыл дверь она резко повернула голову и, судорожно соображая, куда деть кисточку, кончик которой до этого был у неё во рту, отвернула огромный холст на мольберте от меня. Наверное, не хотела, чтобы я это видел. В самой комнате было достаточно много холстов с законченными и не законченными рисунками. Над кроватью висело три не очень больших портрета, на которых были изображены я и мои друзья. Я висел посередине, но, скорее всего, это - просто совпадение. Лица были нарисованы в каком-то интересном стиле, известном только ей. Линии были плавными, а всё, что изображалось было обведено по контуру чёрной краской. Наконец-то я посмотрел на неё. В каком-то непонятном комбинезоне, или как это ещё назвать, в сорочке под низ, растрёпанными волосами и мазками краски по всему лицу она выглядела ещё бо́льшим ребёнком, чем есть на самом деле. Так и не скажешь, что вчера она держала в руках шпагу и отрабатывала со мной выпады. Она смотрела на меня абсолютно недоумённо, мол, зачем пришли, Вас никто не звал. Однако, улыбнувшись мне и потупив взгляд, она сняла с мольберта холст и облокотила его о стену, спиной ко мне, дабы рисунок я не увидел. - Что-то случилось? - спросила она, спрятав руки за спину. - Я хотел узнать, куда Вы пропадаете в выходные, - честно ответил я. Чёрт! Я наверняка тогда был похож на потерявшегося ребёнка, честно отвечающего незнакомцу как его зовут и где его родители. Она пожала плечами и указала на всё, что находилось в комнате, а потом на своё лицо. - Пойдёмте, у меня есть вино и вкусное печенье, - вновь улыбнулась она, проходя мимо меня. На столе внизу и вправду очутилось печенье и вино. Видимо, бургундское - моё любимое. От печений пахло чем-то тёплым и родным. Кажется, их испекли совсем недавно. Сев за стол, я взял одно печенье. Оно просто таяло во рту. Вкус был странный, но невероятно приятный. - Это Агата приготовила? - спросил я, потянувшись уже за вторым. Она рассмеялась своим приятным смехом и тоже взяла одно печенье. - Нет, это я готовила. Правда, на скорую руку, так что извините. Предпочитаю всё свободное время рисовать, - пояснила она. Вновь что-то начав напевать под нос, она как-то безжизненно смотрела на стол, видимо, полностью отдавшись своим мыслям. По сути, правильно, гость накормлен, напоен, можно заниматься своими делами. Голос у неё был мелодичный и очень приятный слуху. "She's a, she's a lady..." Будто что-то вспомнив, она резко встала и понеслась наверх, а спустилась уже с мольбертом, холстом, красками и кисточкой. Выглядело это, конечно, комично. Пытающаяся нести несколько вещей одновременно она была милой. Поставив рядом со столом мольберт и поместив поверх холст, она начала что-то быстро дорисовывать. На картине был изображён бал. Красивый, с сотнями гостей, которые, к сожалению, все на одном холсте не уместились. В центре была какая-то пара. Они танцевали, держась за руки. Это было довольно странно, но в глазах у них обоих было очень много счастья, любви и бесконечного доверия друг к другу. Так и казалось, что если девушка вдруг упадёт, то он её непременно подхватит и продолжит кружить в танце. Закусив нижнюю губу, она начала добавлять какие-то мелкие детали и теперь рисунок был готов буквально сойти с холста, но, почему-то, делать этого не стал. Я чуть ли не открыл рот от удивления, когда она повернула ко мне мольберт. - Ну, как? - спросила она, сбрасывая с лица волосы. - Просто слов нет, - ответил я. Что это такое? Я раскис от обычного рисунка? Быть такого не может! Или может?.. Если бы не нормы, если бы не манеры. Ай, к чёрту манеры! Я просто встал, подошёл к ней и поцеловал в столь желанные губы. Мягкие, как то самое печенье и со вкусом краски. Я уже был готов к чему угодно: пощёчине, ударе, но она просто откликнулась на поцелуй, зарываясь испачканной рукой в мои волосы. - Ты только голову помой, если не хочешь, чтобы наши спрашивали, почему у тебя волосы в краске, - попросила она, отстраняясь. - Обязательно, я зайду в следующий выходной, - ответил я и вышел за дверь.