i. ошибка

Ей бы впору почувствовать себя полной дурой или обнажиться накатившим раздражением. Но ведь мог её хоть кто-то предупредить, чтобы не стояла теперь и не краснела, как какая-то школьница, пока Женя рядом старательно упаковывала свежеотшитый костюм. Думать о том, что краснеет она не только от стыда под насмешливым взглядом серых глаз, как-то не хотелось. Вообще хотелось спрятаться где-нибудь в подсобке. — Я прошу прощения, — выдавливает она из себя, когда Женя упорхает к дверям. Лёгкая, яркая, стучащая каблуками, с милейшими веснушками на лице, обрамлённом огнивом рыжих волос — она легко находила общий язык с клиентами, хохоча с ними, прогуливаясь под руку до выхода, шутя и в принципе завораживая своей безудержной магией. Но даже рядом с Александром Морозовым немного, но тушевалась. Алина чувствовала в ней лёгкую нервозность, порождённую то ли её ошибкой, то ли самим присутствием этого человека. В одном имени колет инеевыми иглами сама зима. Но откуда Алине было знать, что за заказанный костюм ей не позволено даже за сумму заикнуться?! — Ничего страшного, — Александр отвлекается от своего телефона, убирая во внутренний карман пиджака. Он кажется каким-то неестественно-неземным. Алина, право, потерялась на долгие секунды, когда он вошёл. А затем он ей улыбнулся — и она пропала. Так, что не заметила капкан. — Вы ведь недавно здесь работаете? Голос плетёт паутину или же звучит дудочкой крысолова. А Алина, кажется, ещё больше краснеет и очень хочет уткнуться взглядом в пол, перестать одёргивать край юбки. Но не может глаза отвести. — Месяц, — она облизывает губы, всё же переключая внимание на стойки с пошитыми костюмами, вешалки с идеально отутюженными рубашками. На шкафы, под стеклом витрин которых лежат запонки, ремни и прочее-прочее, ужасающе дорогое. Чтобы подарить Малу тот же зажим для галстука, ей понадобится работать три месяца. Судя по виду Александра Морозова, он мог бы скупить весь магазин и не заметить. Что-то таится в каждом его движении — вросшее в него превосходство. Алина вдруг ощущает себя очень маленькой. Хочется, чтобы он ушёл. И не уходил одновременно. Позднее она не вспомнит, как решилась открыть рот: — Я не думала, что у нас делают такие подарки. Он чуть брови приподнимает. И улыбается едва-едва. Красивый, красивый до жути. Мужчины не должны быть такими, потому что женщинам не выжить и не устоять рядом. Только с ума сходить от ревности и невозможности взгляд оторвать. И не только женщинам. Пальцы впиваются в край юбки. Наверняка уже измятой. Они тут все как куклы должны выглядеть. Красивые, аккуратные, с иголочки. Алина чувствует себя не к месту, ей богу. — Всё довольно просто, — кварц полосует по бейджику. Аккуратная полоска металла на груди с гравировкой. — Я или получаю костюм в подарок, или у заведения позднее начинаются проблемы. Всем ведь нам тяжело без защитников, не так ли? Он снова смотрит ей в глаза. Почему-то это ощущается чем-то постыдным. Истина же звучит очень, очень опасно. Но Алина не ощущает страха. — Алина? Губы пересыхают. Она не знает, хочет ли, чтобы Женя вот-вот вернулась, ворвалась вихрем обаяния и вклинилась между ними, совсем как стойка с запонками. — Да? Александр стягивает с пальцев перчатки. Святые, почему это выглядит так порочно. — Поможете подобрать мне запонки?