Истории из корпусов

-Валь, ну прекрати, услышат же! –неумело, только для вида, ломалась юная шестнадцатилетняя девушка Юля. -Не услышат, я на гитаре умудряюсь играть, и никто не жалуется, -Валентин запустил руку в брюки девушки. Юбки не были в почёте.       Молодой человек повалил девушку на диван, стягивая жёлтую футболку, с какой-то надписью на японском, скрывающую небольшие, подобные двум апельсинам, груди юной девы, из-за которых она всё время старалась носить свободную одежду, но юношу такой расклад совершенно не смутил. -У тебя же есть презервативы? –слегка постанывая от предвкушения, спросила Юля. -Ахх, блять. Да, конечно, подожди.       Парниша надеялся ощутить всю палитру первого секса без каких-либо контрацептивов, но не спорить же сейчас со своенравной Юлией, за которой он ухаживал долгие месяцы. Поставив босые ноги на холодный пол, на который ещё Порфирий собирался постелить какой-нибудь ковёр, Валентин направился к письменному столу, стоящему напротив дивана с полуголой девушкой, терпеливо рассматривающей обложки томов отечественных классиков. -Где же они, чёрт…Помню, что оставлял здесь! Может так? Я успею, ты же знаешь мою реакцию, -он намекал на ситуацию в столовой, когда успел поймать Юлю, поскользнувшуюся на разлитом ей же кофе. -Ищи, -девушка, как всегда, была непреклонна, -а лучше подай мне Достоевского. -Чё? А, это, -для наследника очень неплохой библиотеки русских классиков, Валентин излагал свои мысли максимально просто и сухо, -держи.       Копошение партнёра девушку уже не интересовало, и она всецело погрузилась в чтение, игнорируя приставания парня, закурившего от досады. -Уйди на кухню, -потребовала девушка, не отвлекаясь от довольно тяжёлого тома, заключённого в красную матовую обложку. -А ничё, что это моя хата?       Девушка воздержалась от ответа.       Валентин никогда не был слишком злым или считал себя важнее других, он смотрел на вещи просто: моя квартира и я могу здесь курить. Но вот логическая цепочка нарушена гостьей с оголённой грудью, закинувшей стройные бледные ноги на спинку дивана, подчёркивая красоту бёдер.       Валентин не столько возбуждался, хотя этого чувства сложно было избежать, сколько восхищался красотой русоволосой девы. «Ради какой-то никотиновой палочки прекратить смотреть на неё? Да не в жизнь!» -чётко решил для себя Валентин, потушив сигарету о письменный стол, не отрывая взгляда от Юлии. -Тебе принести одеяло? -Да, пожалуйста.       Достав тёплый зелёный плед, вечно искрящий от статического электричества, с изображённым птенцом посередине, хозяин квартиры вернулся к дивану, где по-прежнему находилась гостья, устремившая взгляд в книгу. Валентин не понимал её, но и осудить не мог, ибо всё детство и сознательную жизнь, как дедушка делает то же самое.       Укрыв девушку, молодой человек сел на противоположный от головы девушки конец дивана. Мягко приложив ладонь к голени на спинке дивана, он на секунду отвлёк девушку, но потом она так же продолжила читать. -Р-раз ножка…И два ножка, -он положил ноги Юли под плед, нежно поглаживая их. \Он не хотел минутного всплеска эмоций, оргазма, животного секса. Не хотел очутиться внутри её нежного тела так глубоко, как только мог. Из головы вылетели все фантазии и позы, которые он мечтал попробовать, приходя по вечерам домой после очередной прогулки с Юлей. \Валентин хотел сидеть так вечно. Гладить её ухоженные ножки, пока она читает высокую литературу. Или делает вид, что читает.

***

-Где же это…А, вот, -Кладовщик наконец показался на глаза Олегу из темноты своих владений, -держите. Зачем тебе вдруг фотик понадобился? -Для дела, поверь. Что за машинка хоть? –Мужчина стал вертеть врученный фотоаппарат. -Никон какой-то. Мне за зубрёжку модельного ряда не доплачивают. Ммм…Вот, -Киря Кладовщик протянул ещё и небольшую серую коробку, -там зарядка и запасной аккумулятор. Мало ли, какие кавказские горы ты собрался покорять. -Родина тебя не забудет! Ха-ха. Ладно, благодарствую. Заглядывай на чай как-нибудь? Тебя ж не видно и не слышно целыми днями, -сменил тему Олег, убрав фотоаппарат в коробку, которую сунул подмышку. -Да какой там чай, -Кладовщик сел, жестом указывая госту на свободный стул, -за этими хоромами следить надо. У меня же тут и немного пищевых штук, типа крупы, имеется. Смотрю, чтобы грызунов не было или ещё какой гадости, вроде детей, вечно норовящих что-нибудь свистнуть. Ты мне лучше вот чего скажи!       Олег от неожиданности поднял брови. Киря редко повышал голос. -Чего у вас в ту ночь сталось такого? Говорят, Лёна тебя чуть не зарезал? -Странно всё тогда вышло. Я постепенно очухиваюсь, сопли подбираю, а потом глядь – реально нож к горлу приставили, а на фоне Лёна как раз орёт, чтобы нож убрали. Ну, думаю, всё: кранты бедолаге. -И что? Выжил? –усмехнулся Киря. -А вот если перебивать не будешь – узнаешь. Так о чём мы. Я же в полной броне и после какой-то жуткой контузии с щитом на руках, ясен пень, извернуться достаточно ловко, чтобы уйти от угрожающего мне человека, я не мог. Потом грохот, какие-то маты и Лёна чего-то притих. Кое-как встаю, смотрю на картину маслом: Лёня пускает слюни на полу и чего-то бормочет с расквашенной мордой, а командир ему в морду водой плюёт. Чтобы очухался, наверное. Саша носом в пол уткнулся и совсем уж бледный затылок казался. Каска куда-то в сторону слетела с головы, а в черепе зияла дырень с мой кулак. И вроде нужно думать, что проломили, так нет. Через словно сгнил сам по себе, обнажая уже иссыхающий мозг, испытавший в последние минуты своей жизни неописуемый ужас и боль. -Так, а с Лёней чего? -Он, во-первых, нож не той стороной держал. Обухом мне по горлу провести собирался. Во-вторых, сам на себя орал, чтобы он же и убрал нож от меня. У него, видимо, галлюцинации серьёзнее пошли, раз он на ноги встать смог и достать нож. -А он того…Не поехал? -Вряд ли. Сегодня исправно носился по корпусам, чего-то допытывал. К снайперам, говорят, захаживал. -Чего это он? -Пади разбери его. Ну, не суть. Не мешает никому – уже хорошо. Пойду я доложу о получении фотика и…Расписку надо какую-нибудь? Я ж редко у тебя, вдруг украду чего? -Я знаю, где ты живёшь, Оле-е-ег, -Киря поднял руки и попытался сделать баритон. -Всё, всё, понял. До встречи.

***

-Движение на тридцать пять, возле входа в здание суда, -сухо доложил напарникам человек в солнечных очках, не отрывая взгляда от оптики, которая обошлась конторе в копеечку. -Псы делят территорию, отставить, -прохрипела рация.       Смена постовых. Хеншель, как прозвали Антона Задворского, откупорил термос с шиповником в коморке снайперов на чердаке и налил мутно-бордовую жидкость в розовую кружку, раскрашенную дочуркой, поглядывая на репродукцию картины «Охотники на привале». Никто уже и не вспомнит, кто её сюда повесил. -Муть какая-то, ей Богу, -громким шёпотом, в своей обычной манере, комментировал старенький сканворд Виктор Юльских, служащий начальником дневной смены снайперского караула, -Антох, не знаешь? Автор книг о борьбе с курением. Четыре буквы.       Конечно Антон знал. Год назад он бросил курить ради дочери, чтобы она не дышала этим никотиновым ядом, прожигающим своим едким запахом одежду, спальное бельё и саму квартиру. Чтобы по приходу со смены не слышать грустное «Папа, снова курил?» от совсем низкой девчушки, обнимающей его за талию. -Карр. Две «р». -Кар-р? Странная птичка, ну-ка, сейчас проверю. Озеро-лагуна в Венесуэле это у нас...Ммм…Маракайбо, тут значит «а», ага. Да. Карр подходит, спасибо.       Последние рассуждения Хеншель уже не слушал. Он прокручивал в голове, как будет договариваться с караванщиком на приемлемую цену для какой-нибудь игрушки. Стоимость хорошей игрушки может превышать все допустимые пределы, ибо сердобольный родитель готов всё отдать, лишь бы ребёнок не жил в постоянном страхе и лишении. Каждый родитель хочет, чтобы его ребёнок жил лучше, чем он сам. Так уж заведено и, если прикинуть, Антону, кроме как ради дочери, незачем было жить. Дома дочка большую часть времени была одна, ведь отец почти весь день на работе лопал последние здоровые капилляры на глазах, уставившись в оптику, чтобы ни одна тварь…

***

-Н-да, задача. Начальство конкретного ответа так и не дало, а ведь тема серьёзная. Вертушки – это вам не шутки, ха! Ты что думаешь? –Михаил Петрович запустил руку в шерсть толстого и пушистого огненно-рыжего кота Оникса, который, казалось, понимал каждое слово хозяина. Да только мысли свои выразить не мог. -Мяу. -Да оно понятно, что мяу, ты мне конкретно сказать можешь? Не можешь, в этом и проблема. Никто не может. А те, кто могут, не хотят этого делать. Ты просто понять должен, что те, кто в своём распоряжении имеют, по меньшей мере, три вертолёта, пусть и без видимого вооружения, явно являются достаточно серьёзными людьми, которые вряд ли простят шпионов-крадунов, вроде нашего Лёни. Помнишь Лёню? Приходил сегодня. Хороший парень. Туговат маленько, но очень исполнительный и юркий. Да даже если поймают, он, скорее всего, изъебнётся так, что они ему эти документы сами отдадут, да только вот стоит ли удачу испытывать? -Мяу. -Я тоже так думаю. Завтра поговорю ещё раз с начальством, договорюсь, чтобы на саму операцию дали ему хотя бы несколько человек. Не может же эта чёртова эскадрилья тут круги наворачивать просто так? Понять только не могу, на кой аж три вертушки? Для подобной разведки ведь и одного вполне хватит. Или нет? Да быть не может, чтобы Ми-171 не смог дотащить в одно рыло какое-то там оборудование. -Мряю! –Оникс, наслаждаясь почёсыванием живота, слегка забылся и с грохотом упал с дивана. -Тю! Кошак. Ладно, давай покормлю тебя и на боковую. Чувствую, геморроя нам предстоит предостаточно.