Течение жизни

      Хозяином территории, где пролегал наш путь, был громадный седой пёс, лапой способного продавить какую-нибудь легковушку. По крайней мере, так его описывали караванщики, чей нелёгкий путь пролегал через эти места. Но в ночи, как мне уже довелось удостовериться, власть переходит совсем иным существам, способности которых остаются загадкой для всех живых. Да и для мёртвых, наверное.       Хлопок по плечу. Николай на месте. Кладу тяну ладонь к высоченному плечу Олега. Все на месте.       Мы приближались к мосту, на котором днём дежурили какие-то частники, но проблем с пересечением Оки никогда не возникало, если ты был достаточно вежлив и не вызывал подозрений у постовых, всегда охотных на поговорить и обсудить последние новости. Сейчас все осветительные приборы были убраны, а постовые, вероятно, ночевали в ближайших пятиэтажках, откуда заметить нас было невозможно. Единственное, что напоминало о присутствии человека здесь – это надпись: «Прекратите ссать на мешки, суки!», написанная на какой-то деревяшке, прямо над уже высыхающей лужей.       Мост, заваленный мешками, нагнетал, словно шатаясь, он норовил скинуть нас в бездну реки, избавив от начала и от конца, освободив наши души. По-настоящему свободным я никогда не был. А я хочу. Мост не может лгать, мне стоит только прыгнуть в воду. Можно щучкой, как я делал это с папой, когда мы купались в карьере. Наверняка папа ждёт меня там. В воде.       Неожиданно для себя, я очутился на другом берегу, но позади меня не было никакого моста. Только мутный берег и необычайно огромный всплеск, моментально скрывшийся в темноте, напоминая о себе только булькающими звуками. Планшет.       Мне оставалось только нырнуть во внутренние карманы пыльника, пытаясь отыскать планшет. Где я, чёрт возьми!? Судя по еле видным островкам вдали, я был в двух километрах от моста, где должен был проходить мой отряд. Не понимаю.       С абсолютной кашей в голове, я попытался накидать примерный маршрут до церкви, где все должны были собраться. Успеть. Мне нужно успеть.       Ветки, деревья, незнакомые закоулки, два огонька глаз, везде следующих за мной, чёртовы птицы, кружащие над головой и рыба. Кругом рыба. Абсолютно уродливая, зубастая, с лапками и без, одноглазая и с бесконечным количеством зрачков, каждая смотрела на меня и пыталась подплыть. Они плыли по асфальту. По волнам моего сознания, прихватывая меня с собой в водопад отчаяния, где мне и место в этом несовершенном мире, неспособном дать мне настоящую свободу. Нет, рыба плыла не ко мне. Она плыла мимо. Куда-то в обратную от воды сторону. Стой, рыба! Ты неправильно плывёшь! Я должен помочь ей в выборе своей пути, я должен последовать за рыбой и объяснить ей, почему в воде гораздо лучше. Весь мир вокруг таял, небо капало свинцом, обжигая и сдирая кожу, оголяя мой череп. Почему я вижу свой череп? Неважно. Важно, какой у меня красивый и анатомически правильный мозг, который поможет убедить глупую рыбу. Осталось дождаться, пока она остановиться. Догнать. Бегу за рыбой.       Резкая боль в затылке и звёзды из глаз вернули меня в реальность, где меня слепили несколько фонарей. -Ты чё учудил, блять?! –грубый голос Михаила Петровича окончательно убедил меня в реальности происходящего, -Отбился от отряда, дрочишь тут по кустам! Ладно, потом объяснишься. До Церкви идти метров двести. Всё, двинули.       Фонари выключились, спрятав силуэты моих напарников в темноте, оставляя меня практически слепым.       Церковь представляла собой величественное здание, чёрное, как смог ядерной войны, но темнее любой ночи казались её купола, манящие своим величием и отторгающие чем-то неземным, чем-то опасным. Но никого из моих напарников это не останавливало.       Основное и, видимо, единственное целое помещение было завалено разного рода мусором, включая мусор человеческий, вроде пустых консервных банок или обёрток шоколадок, но сейчас, кажется, здание было абсолютно пусто, чему все были несомненно рады. Они радуются одиночеству. Странные они.       Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от каких-то сюрреалистичных мечтаний, возникающих из ниоткуда. -Лёня, ты где там? Шустрее давай, станция у тебя, -сверху раздался громкий шёпот.       «Стрела-2» Олега стояла на треноге, готовая в любой момент плюнуть смертоносной ракетой. Дважды. Мы развернули столик, куда и установили множество приборов, назначение которых навсегда останется для меня загадкой, но Глебу, казалось, не составляет никакого труда настраивать и даже модернизировать подобные приблуды современной войны.       Рация, как я её просто обозвал, иногда попискивала и шуршала, я просто смотрел на ночное небо, закрытое тучами, Хеншель сидел в дальней части купола со своим ружьём, Николая я не видел, а Михаил Петрович делал вид, что помогает технарю, на деле же пристально смотря мне в спину, чтобы я ничего не учудил.       Послышался неясный гул, который вскоре начал нарастать. -Олег, видишь кого-нибудь? –вена на голове технаря набухла. Видно, не привык к подобным условиям. -И…Есть контакт. Глуши их, -Олег прильнул к оптике своего орудия. Рядом упал хеншель, выполняя роль подстраховки.       Я не видел, ровным счётом, ничего. А потом вспышка. Словно у самого моего лица. А затем множество маленьких салютиков, словно кто-то надавил мне на глаза. -Сука! Тепловые ловушки! Хеншель, работай! –Олег плюнул на всякую маскировку и заорал на весь лес. -Есть, -Хеншель закусил губу. Двухметровое противотанковое орудие плюнуло пятнадцатимиллиметровым куском свинца в сторону вспышек. Снова я перестал воспринимать реальность. -Наушники, блять! –Михаил Петрович налетел на меня, насильно закрывая уши активными наушниками, уберегающими нежный слух человека от грубых воздействий. -Заряжаю вторую, -Бывший щитоносец начал возиться со Стрелой. -Хеншель, не прекращать стрельбу! -Выполняю. -Коля? Где Николай? –Михаил Петрович начал взглядом искать старшего разведчика.       Я тоже заметил отсутствие одного из членов отряда и ломанулся вниз, дабы удостовериться в его целости. Но не успел.       Купол церкви разворотило ракетой, раскидывая доски и ошмётки тел в разные стороны, вздымая столбы пламени к небу, указывая путь заблудшим душам.       Садик, школа, кружки, универ, протесты, переворот, Контора, танки, постовые, разведка, планы, ночная вылазка. Я так и не извинился перед Соней. Саша умер. Галлюцинации. Отчёты, новые планы, вертушки, сон, приказы, снова вылазка, рыбы, мост, церковь. Нижняя часть моего туловища тлела где-то поодаль. Глаза разъедала пыль, поднятая винтами стальных хищных птиц, голодных до крови. Им не перелететь реку. Никогда. Я не позволю.

***

-Где папа? –дочка Задворского донимала каждого встречного с этим вопросом. Трудно её в этом винить, ведь ни от её отца, ни от остальных уже третий день нет никаких новостей. В Конторе подобие военного положения и все сидят, как на иголках, не выпуская никого за периметр. Даже внешний блокпост убрали. -Девочка, твой папа… В командировке, - все обращались к ней именно так. Девочка. Никто не знал её имени, а на вопросы она категорически отказывалась отвечать. -Командировке? Где мой папа? -Командировка – это когда человека на какое-то время отправляют далеко, чтобы он сделал определённую работу, которую не могут сделать люди там. -Где именно мой папа? -Я не знаю. Это очень секретная работа.       Девочка надула щёки, давая понять, что продолжать этот парад лжи перед ней не имеет смысла.       Вертушки больше не тревожили «Контору», оставляя ей возможность на процветание в стремительно увядающем мире. И ни один из работников так никогда и не скажет, на кого и зачем он работает.