Часть 1

Бьякуран вдыхает так глубоко, что в груди тянет едва заметно. Солоновато-свежий запах щекочет ноздри, кружит голову своей недоступной вольностью и свободой, заставляет забыть на краткие моменты о существовании Мельфиоре, мафии, Три-ни-сетте… Легко нырять в память других реальностей, пока ты веришь в праведность своих мотивов. Боль и усталость роли не играют, они лишь препятствия на пути к цели. Такой простой, почти детской — разве плохо желать лучшего мира для себя и своих близких? — и Бьякуран ныряет снова и снова, обещая себе, что этот раз — последний. И не сдерживает обещания. Всезнание — это власть, а власть развращает. Её яд проникает постепенно, заставляет увериться в собственной исключительности. Однако ты можешь играть со Вселенной лишь пока она позволяет тебе это. На всякого знающего найдётся ещё более знающий, на всякого сильного найдётся ещё более сильный. А кто может быть умнее и сильнее тебя самого, прожившего десятки, сотни, тысячи самых разных жизней? Бьякуран забылась, и очнулась лишь в тот момент, когда оказалась задвинута на задворки собственного тела. Словно пролетело мгновение, а мир пылал в пожаре войны, который она разожгла собственными руками. Зачем? Ради чего? Об этом ли она мечтала? Море шепчет утещающе, приливает к берегу и ласкает босые ноги. Прогоняет воспоминания о смерти, всегда — всегда! — настигающей её в беспощадном пламени возмездия. Кажется, глупо совершать одну и ту же ошибку дважды, но Бьякуран совершила её столько раз, что жизни не хватит сосчитать. Потому что сожаления и память о цене победы приходят к новому наследнику Маре слишком поздно. Но в этот раз… Да, чужие желания, и чужая память уже разъедают хрупкое человеческое сознание. Кажется, неправильный вдох разрушит его целостность, и всё снова полетит в бездну. Однако сейчас она помнит. Он стоит на берегу, не заходя в воду. Его взгляд чувствуется затылком, и Бьякуран слабо улыбается, оборачиваясь и делая шаг на сушу. Не успевший остыть песок обжигает ступни, и она наслаждается этим ощущением, пока может. Война с собственным безумием ещё не окончена. Мир жив. Она жива. Жив тот, кто умирал от её руки не раз, кто любил её в множестве жизней. Глаза у Дечимо Вонголы мягкие и печальные. Бьякуран видела их окрашенными неумолимым пламенем гнева, видела прозрачным стеклом, не скрывающим изломанной потерями души, жженой карамелью, огнями фейерверков и океаном безграничной нежности — такими разными и неизменными одновременно. Тсунаеши Савада действительно Небо. Море способно лишь пытаться стать похожим на него, отражая всё кривым зеркалом неверных волн, в надежде, что где-то за горизонтом они смогут стать единым целым. — Обещаешь остановить меня, если всё повторится? Тёплые ладони пытаются согреть её, тонкие и ледяные. Бьякуран позволяет себе лбом упереться в чужую грудь. Ей тяжело продолжать верить, что у этой истории будет счастливый конец для двоих. Кто из нас в этот раз умрёт, а кто останется жив? И всё же… Они ещё не проиграли.