6

Подарок на Новый Год

      Он снова вёл. Также, как сегодня утром, когда мы наслаждались друг другом. Вёл в прямом и переносном смысле. Заставил замереть, как только я поднялась на веранду дома. Такая довольная. Всё вспоминала каждую минуту времени, проведённого вместе.       И вот он поставил руки на перила, вынуждая прижаться к ним поясницей, и повёл. Повёл носом от ключицы к уху, вдыхая запах волос. Повёл пальцами по руке, оглаживая плечо, и начал неспешный разговор, пока я медленно плавилась.       — И почему ты сегодня так поздно? — раскрытой ладонью поднялся к лицу, большим пальцем провёл по губам, приоткрывая.        — Эм, — моя простодушная радость от встречи улетучилась, улавливая его настроение, сменилась предвкушением, — после занятий было собеседование, ведь я упустила хорошую подработку, помнишь? — прикусила губу, чувствуя, как он запустил пальцы в волосы на затылке и слегка помассировал.        — Угу, — он ухмыльнулся, ожидая продолжения, стал спускать руку ниже по спине.        — Пришлось сразу же потратить несколько часов на стажировку, по-другому не взяли бы, — я оправдывалась. Нет, я отчитывалась.        — Хм, а сообщить нельзя было, потому что?.. — и снова только лёгкие поглаживания. Совсем не то, чего хотелось телу.        — Потому что у меня нет твоего номера, — я не решалась даже двинуться в ожидании большего.       Он подцепил длинный тонкий ремешок сумки кросс-боди и повёл вниз, проводя тыльной стороной пальцев по открытым участкам кожи возле ключиц, между грудей, касаясь рёбер, направляясь к бедру, где завис небольшой чёрный аксессуар. Достал мой телефон и вручил для разблокировки. После этого он вбил свой номер и отдал гаджет обратно, пока я молча наблюдала за его действиями.        — Пойдём. Хочу, чтобы ты научилась управлять Увеличением Территории. Самое время договориться со своим «демоном», — Годжо взял меня за руку.       Повёл, держа слишком сильно. Так, что я даже растерялась, чему возмутиться больше — тому, насколько больно пережал костяшки пальцев, или тому, что я совершенно не планировала встречаться со своим предком в ближайшие лет сто.        — Сатору, подожди! — упиралась, но его это совершенно не останавливало. — Я не хочу! У меня был длинный день! Почему именно сейчас?        — Перестань, Юки, — мы спускались от моего дома вниз, на то самое место, где я впервые столкнулась с Проклятием, туда, где ещё недавно была горка чёрного пепла. — В твоём мире появляется всё больше из моего, и ты невольно реагируешь, — он повернулся, ухмыляясь. — Или, может быть, кровь Юки-онны помогает проявляться твоим способностям, поэтому я хочу, чтобы ты встретилась с ней снова.       Мы остановились, Годжо сложил пальцы в печать.       — То, чего боятся больше темноты, что темнее тёмного… очисти эту скверну, — я посмотрела наверх, наблюдая, как расползается Завеса. — Когда ты в первый раз открыла Увеличение Территории, она охватила километр ближайшего пространства, забрала почти все силы, и ты чуть не умерла от обморожения, захлёбываясь в холодной воде. И всё потому, что не использовала технику. Тебе удалось это сделать на интуитивном уровне, но Территория осталась незаконченной, не совершенной, — он наклонился, выдыхая последние слова, сложил мои пальцы в печать. — А теперь попробуй, — Сатору встал за спиной, наклоняясь к уху, — почувствуй свою внутреннюю энергию и направь её, придай форму.       На лбу выступили капельки пота, пальцы дрожали. Совсем не хотелось придавать форму, потому что содержание вызывало неподдельный страх. Вместе с тем я ощущала давление. Опять-таки, в прямом и переносном смысле. Его руки на моих плечах были просто пудовыми.       — Г-Годжо, — я попыталась развернуться, но он не позволил, удерживая. — «Да, что с тобой сегодня, Сатору? Утром, прощаясь во второй раз, думала, что умру от твоей нежности, а сейчас…».        — Я подготовил для тебя кое-что, — будто снова читая мысли, он легко коснулся макушки, — но ты получишь это только в том случае, если у тебя получится. Или ты сдашься? — не надо было даже поворачиваться, чтобы увидеть выражение его лица.       Всё ещё не хотелось ничего делать, но уязвлённое самолюбие подстёгивало.        — Сатору, ты заставляешь меня прыгать в попытке дотянуться до тебя. Это ведь просто оправдание, что такая, как я, могу привлекать такого... — он закрыл мне рот ладонью, положил подбородок на плечо и указал пальцем на сложенные в печать руки, напоминая, на чём я должна сосредоточиться.       Мотнула головой, смахивая руку. Мысленно сдавшись, прикрыла веки и выдохнула.        — Увеличение Территории, — образ в голове, действительно, обрёл форму, — Ледяной архипелаг.       Я открыла глаза, будто от гула лавины, грохота, смыкающегося в сферу снежного покрова. На секунду стало так светло, что захотелось зажмуриться.        — Хм, у тебя тут даже уютно, — Сатору усмехнулся, убирая рукой толстый слой пушистого снега с промёрзлой поверхности. Было видно, как в отражении из-под повязки плыли бирюзово-голубые потоки от его глаз, смешиваясь с остальными оттенками прозрачной водной глади. — И довольно занимательно. Прям как сейчас в Уэно*, также снежно-красиво, — выпрямившись, он продолжил осматриваться: колючие ледяные столбы, выступы, широкие тени от колкого холодного света, мягкий снег, под которым то тут, то там поблёскивали острые полупрозрачные иглы. — Ты решила пригласить меня сюда на свидание, кхм!       Не разделяя его веселья, я лишь фыркнула.        — Юки, не напрягайся ты так! Это не её Территория, а твоя. Скорее всего, она появляется здесь по зову крови или, — Годжо раздумывал, облокотившись плечом о стылую поверхность высокого камня, покрытого изморозью, — если сама захочет, — он продолжал улыбаться, пока мои глаза искали малейший намёк на чужое присутствие.       Ничего не происходило. Даже воздух был тёплым, совсем не холодил. Такой мягкий приятный южный мороз во время снегопада. Я уже открыла рот, чтобы спросить, как отсюда выбраться, когда почувствовала прикосновение пальцев.       Её лицо выглянуло из-за моего плеча. Кровь похолодела в жилах. Уголки красных губ изогнулись в улыбке, глаза же были направлены вперёд, туда, где стоял Годжо. Он даже бровью не повёл, продолжая наблюдать со стороны, снова вынуждая выпутываться самой.       — Ох, настолько плохой, что даже нравится мне! — она хихикнула. — Я буду смотреть, как он ест тебя с потрохами. Должно быть, крайне увлекательный процесс, — и облизнулась, не сдерживая смеха, запрокидывая голову назад. — Моя маленькая невинная девочка, — Юки-онна повернулась ко мне; тонкий палец с острым коготком медленно разрезал кожу от виска до подбородка, очерчивая линию челюсти, пока я глотала воздух.       Но боль отрезвляла, убеждала действовать, собраться. В одно мгновение мои пальцы сжали тонкую бледную шею до хруста.        — Хм, не думала, что смогу это сделать, — теперь я с удовольствием наблюдала, как она начинает извиваться, потащила невесомое тело на вытянутой руке, впечатала в ближайшую глыбу. — Мне, вроде как, стоит договориться с тобой полюбовно, ведь отказываться от помощи глупо. Но, знаешь, я тут подумала, — подушечки пальцев покалывали от энергии, заставляя её противно визжать, цепляться за кисть, оцарапывая кожу, — Я ведь получу такую же силу со временем, ведь твоя кровь уже течёт во мне. Немного больше тренировок, практики, — хмыкнула, чувствуя, как глаза застилает белая пелена, а грудная клетка наполняется тихой яростью. — А вот с Годжо, да, — приложила палец к губам, размышляя, — придётся сложно, — наклонилась ниже. — Но не переживай, я кусаюсь в ответ.       Открытая пылающая ладонь врезалась в лёд, туда, где только что была её голова, едва мне стоило ослабить хватку на шее. Сверху тут же раздалось хихиканье.        — О-о-о, неужели девочка тоже может показывать зубки, — и снова смешок, эхом разносящийся по Территории. — Твоя кровь каждый раз закипает, — я вертела головой, пытаясь вычислить источник звука, который перемещался, как в лабиринте пещер. — Глупая наивная девчонка! — раздалось громко совсем рядом, но я не увидела даже силуэта.       Меня опрокинуло на ледяные колья. Показалось, что ударом выбило весь кислород из лёгких. Тело жаждало восполнить нехватку, но каждый вдох-выдох отдавался такой болью, что захотелось разучиться дышать. Я села, хватаясь за ребра, чувствуя, как рубашка сзади на спине начинает мокреть.        — Чш-ш-ш! — полы светлого кимоно собирали за собой снег, она уселась передо мной на колени, стала гладить по растрепавшимся волосам, пока я пыталась совладать с болью. — Я не дам тебя в обиду, — даже голос звучал холодно, бесстрастно, поэтому смена кнута на пряник сдавалась вдвойне странной. — Поиграю лучше с ним!       Она встала, скалясь, показывая острые зубы. Теперь на её белоснежном кимоно в районе колен алели пятна от моей крови, которая уже растеклась лужей по снежному покрову. Не отводя глаз, сделал несколько шагов, идя спиной назад.       — «Странно, ведь она направляется к одному из противников», — я поднялась, опираясь на руку, и едва не потеряла равновесие, поскользнувшись.       Юки-онна вдруг остановилась, как только мне удалось выровняться. Теперь тёплая кровь стекала по моей пояснице вниз, к ноге. Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, никто не делал ни малейшего движения, когда Годжо, наконец, лениво оторвался от камня.       Его шаги были неторопливыми — он совершенно не скрывался. В повисшей тишине был слышен скрип снега. Фигура Сатору в чёрной форме школы резко выделялась на фоне белого снега. Такой высокий, он встал с ней рядом, протягивая руку. Я сделала вдох, совершенно не понимая, что происходит, выдохнула с болью. Его тонкие пальцы опустились ей на плечо, заставив меня распахнуть глаза шире. Он наклонился к самому уху и произнёс:       — Всё хорошо, она уже ушла!       Почти весь спектр эмоций отразился на моём лице от этой картины, когда я вдруг почувствовала прикосновение к своему плечу. Вздрогнула всем телом, резко поворачиваясь.        — «Это была его рука, он притронулся ко мне?!»       От страха воздух с хрипом ворвался в лёгкие, принося очередную порцию колкой боли. Тут же мотнула головой в сторону Юки-онны, но там уже никого не было.       — Да, что же, чёрт тебя дери, происходит?! — я схватилась за его рукав, требуя объяснений.       — У меня для тебя есть подарок, — он как будто не слышал.       — Годжо, очнись! — схватила его за лицо, придвинула немного ближе, пачкая кровью. — Что про-ис-хо-дит?       — Перестань, — убрал руку, разжимая сведенные на его челюсти пальцы. — Я же обещал подарок для тебя в случае, если что-то получится.       — И что же получилось? — я обвела взглядом место нашей стычки.       — Первое — ты злишься, а значит, рана уже не так болит, правильно? — сфера моей Территории развеялась, но мы всё также ступали по снегу, направляясь обратно к дому. — Эм, второе — она планирует тебя защищать, и… я ей не нравлюсь, — он сощурился. — Вернее, может, и нравлюсь, но совсем не так, как тебе. Если быть точнее, она считает, что защищать в первую очередь нужно от меня, потому что я крайне хорош в том, чтобы быть плохим, — он усмехнулся и остановился, отпуская мои плечи, пока я пыталась понять логику.       — Сатору, это какой-то сюр! И я не просто злюсь! Я готова прикончить тебя! У меня в боку торчит ледяной штырь, чуть не проткнувший насквозь, а ты утверждаешь, что всё неплохо закончилось?       — Точно! Дай-ка, кстати, помогу, — он с силой дёрнул, заставив вскрикнуть, разом согнуться от всхлипов и рыданий. — Закончилось всё относительно, — он даже слово не смог подобрать, поднимая меня на руки и без труда забегая по склону к дому, — но мне так хочется вручить тебе награду, — перехватил удобнее, открывая входную дверь.       Болело уже, действительно, не так сильно. Но я ничего не понимала. Мысли в голове напоминали белый шум. Их было слишком много, чтобы вычленить хоть одну разумную. Я просто молча слушала, снимая прям в коридоре пропитанные кровью вещи, оставаясь в одном белье, прошлёпала босыми ногами, оставляя кровавые отпечатки, отправила всё в мусорное ведро.       — «Что же он говорит? — я слышала его голос, отдельные слова, но понять толком не могла. — Это от болевого шока, наверное».       Годжо подошёл, обнимая, закидывая мои руки на плечи, где тут же на белой рубашке проявились красные следы.       — Я понимаю, что подарок немного заблаговременный, но… — он улыбнулся, подхватывая меня, и потёрся носом о подбородок. — Совершенно нет сил терпеть, — стал подниматься на второй этаж.       — «Что происходит? Ты собираешься что-то говорить, как-то реагировать?» — но получалось только хлопать глазами.       Наверное, я пришла в себя, только когда в лицо ударили струйки воды.       — «Тёплые».       Из спальни раздавался голос Сатору, но я уже не вслушивалась в это бубнение за дверью. Обернулась, чтобы намочить волосы, провела ладонями, собирая намокающие пряди. Открыла глаза, оценивая состояние раны.       — «Хм, действительно, не так уж всё плохо».       Смыв наконец всю кровь, я просто стояла под душем, пытаясь привести мысли в порядок, продолжая игнорировать Сатору. Дверь в ванную вдруг распахнулась.       — Вообще, удивительно, что ты забыла. Обычно такая внимательная, — он раздевался полностью, повергая в очередной шок от наглости.       — Эй, я тебя не приглашала! — наконец удалось выдать хоть что-то.       — С каких это пор мне нужно приглашение? — он бесцеремонно шагнул под горячую воду и обнял, отнимая мои руки в попытке прикрыться, немного хмурясь.       И от этого выражения искреннего удивления снова растерялись все слова.       — Ты сегодня очень странная, — он наклонился, чтобы поцеловать, но я отшатнулась. — Юки, пожалуйста, не пугай меня, — большие пальцы гладили щёки, а в голубых глазах читалось откровенное непонимание. Мне понадобилось немного времени, чтобы не уклониться от следующего поцелуя.       Он целовал медленно, нежно. Аккуратно притрагиваясь к губам, мягко размыкая, снимая моё напряжение своей лаской, теплотой. И если сегодня утром я думала, что ощутила на себе максимум телячьих нежностей от Сатору, то сейчас поняла, насколько ошибалась.       — Не могу тобой насытиться, — Годжо оставил несколько поцелуев на щеках, глазах, подбородке.       Пока он набирал в руки вкусно пахнущее мыло, я встала на носочки, дотягиваясь до шеи, целуя. Его ладони заскользили вдоль моего тела, остановились на плечах, разминая. Направил поток воды, смыл мыльную пену, снова набрал, и теперь движения по спине стали более медленными. Одна рука слегка сжала ягодицу, когда вторая уже перешла на грудь, затем спустилась и скользнула между ног. Снова и снова, пока я не выгнулась, потеряв приглушённый стон где-то в поцелуе.       Он оторвался от губ, довольно улыбаясь, опять наводя воду на кожу, очищая. Годжо закрыл кран, дотянулся до полотенца и промокнул мои мокрые волосы. Так привычно, обыденно, заботливо. Взъерошил свою шевелюру чертовски привлекательно, вытирая, снова растягивая губы в улыбке. Поднял, держа за ягодицы также, как утром, только теперь я сразу почувствовала его кожей, полностью обнажённая.       Донёс до кровати. В моей голове стучали молоты. Гулко и глухо одновременно, будто по железной бочке под толщей воды. Он сел на край, затем улегся на спину, увлекая за собой. Его глаза — самое красивое, что мне доводилось видеть, но эти подрагивающие ресницы на прикрытых веках, когда он переходит от нежных поцелуев к страстным, просто выключали мозг. Я хотела его с самой первой встречи и теперь не могла справиться с этим желанием. Мы боролись языками, кусали губы в попытке то ли съесть друг друга, то ли вжаться настолько, чтобы исключить свободные миллиметры пространства. Его пальцы, влажные от моей смазки, скользили между половых губ, задевая чувствительный клитор, заставляя стонать громче. Не выдержав, он перевернул меня на спину. Потирая клитор, сначала запустил внутрь один палец. Не глубоко, аккуратно растягивая, выскальзывая и проходясь по текущей промежности снова. Затем уже два пальца. Контролировать себя становилось всё труднее.        — Мне можно не сдерживаться? — он посмотрел в глаза, по одному только взгляду понимая степень возбуждения и возвращая сказанную мной фразу.        — Угу, — я, конечно, мысленно настроила себя на боль и хотела даже лишний раз проговорить, попросить об аккуратности и нежности, но не успела.       Проведя головкой сверху вниз, размазывая и свою, и мою смазку, он резко вошёл на всю длину. И если бы в этот момент не целовал меня, то я бы вскрикнула просто в голос. На глазах выступили слёзы. Он не двигался, наверное, позволяя привыкнуть, со стоном настойчиво проникая языком, давая небольшую передышку зашедшемуся сердцу. Как бы я не старалась сдержаться, но на выдохе получился не то всхлип, не то вздох. Его глаза распахнулись.       — Всё хорошо? — снова нахмурился, замирая с выражением удивления на лице.       — Просто давай продолжим понежнее, — попыталась улыбнуться.       — Ты всегда такая узкая, что я еле сдерживаюсь, — он отклонился, чтобы достать до клитора, медленными круговыми движениями избавляя от боли. — Моя чувствительная девочка, — с улыбкой возвратился к поцелуям.       Было слишком много всего, чтобы я стала сию минуту цепляться к словам, но сейчас пришлось удивляться мне.       Его пальцы в это время быстро возвращали возбуждение, вытесняя любые мысли, и вот уже знакомая волна поднималась снизу вверх. Короткие ритмичные движения члена с нажимом пальца на чувствительный бугорок клитора погружали на какой-то новый уровень ощущений. Мышцы немного расслабились, боль отпустила. Я чувствовала приближение оргазма, но до конца отвлечься от болезненного чувства не удавалось.       Годжо спустился к торчащим соскам, облизав сначала один, потом другой, втянул, посасывая каждый поочерёдно, и когда слегка прикусил один из них, меня накрыло. Сильнее, чем с самой собой, ярче, дольше, чем раньше было с ним, выгибая тело дугой, с гортанным стоном куда-то в потолок, зажатой в кулаке простынёй и сведёнными в его пепельных волосах пальцами. Видя, как меня наконец понемногу отпускает, он вышел почти до конца и с силой вошёл, заставляя вскрикнуть, сомкнуть зубы на указательном пальце от боли вперемешку с остатками наслаждения от оргазма. Сильные размашистые движения, глубоко, с пошлыми шлепками кожи о кожу, стонами и рычанием, основательно вдалбливая в кровать. Видеть его тело, лицо, слышать, как он стонет от удовольствия, стало просто вишенкой на торте.       Теперь слышалось только наше глубокое дыхание. Частое и рваное. Хотелось тут же уснуть, но я устало поплелась в ванную. Когда вернулась, обнаружила Годжо, мирно посапывающего под одеялом в моей постели.       — Хей, Сатору, если хочешь остаться у меня на ночь, то придётся отрабатывать, — я забралась к нему, прижимаясь холодной кожей к его горячему телу.       — Очень смешно, — он прижал к себе сильнее. — Хотя, — уткнувшись было носом в мои волосы, он тут же раскрыл глаза, — я ведь так и не подарил тебе подарок! Пойдём!       Завернув меня в одеяло, сам стесняться не стал, и ходил в поисках своей одежды в чём мать родила. Нашёл что-то в одном из карманов, поставил меня перед зеркалом, чуть спуская одеяло с плеч и, сияя улыбкой, достал небольшой кулон с ярко-голубым камнем в круглой оправе.       — Знаю, что, может быть, банально дарить украшения, но это не просто камень, — он надел подвеску.       — Красивый и на удивление тяжёлый — я не могла оторвать взгляда от камешка, который будто светился изнутри. — Что это за порода?       — Не знаю, но это моя Необъятная бездна, — улыбка почему-то пропала с лица. — С детства приходится носить. Подумал, может, ты сможешь разделить со мной эту ношу, — он наклонился, целуя в щёку.       — А к чему такие подарки?       — Юки, я, конечно, понимаю, что ты могла забыть, что у наших отношений круглая дата, но Новый год на носу. Могла бы связать хоть с этим праздником, — он нежно поцеловал меня в шею.       — Годжо, ты в своём уме? Начало лета на календаре, — я засмеялась, пытаясь рассмотреть в отражении его лицо.       Но он продолжал целовать мои плечи. Дышать стало трудно, будто на грудь медленно опускался железный пресс.       — Сатору, камешек такой маленький, но так сильно давит, будто весом в тонну. Ты не обидишься, если я сниму ненадолго? — я пыталась вдохнуть полной грудью, но меня словно придавливало.       — Юки, — он поднял глаза, — Ю-юки, — донеслось чуть громче. — Юки, проснись!       Я резко подняла голову, роняя на стол в библиотеке наушники.        — Юки, — Сатору сидел на стуле напротив, перевесившись через спинку. — Я тут вдруг понял, что у меня нет твоего номера! *Уэно — парк, один из самых известных и посещаемых парков Токио.